Вера Ро – Балерина для отца-одиночки (страница 26)
Но еще она дает ему право самому решать, на что он способен. Безоговорочно верит в него.
Она верит в моего сына больше, чем я сам.
Глаза нестерпимо жжет.
Не помню, когда последний раз испытывал настолько всепоглощающий стыд и щемящую нежность одновременно. Наверное никогда.
Пора бы привыкнуть. С Олесей многое в моей жизни происходит впервые.
Музыка наконец стихает. Я почти не слышу оглушительных аплодисментов. Не сразу замечаю, что пара Ярика и Кати занимает третье место. Но вижу, как Олеся, крепко обнимает моего сына, стоящего на пьедестале, а по ее щекам текут слезы.
Когда церемония заканчивается, я подхватываю стоящего на нетвердых ногах Ярика на руки и отношу его в травмпункт.
По дороге бесконечно повторяю ему какой он у меня замечательный сильный мальчик и как сильно я им горжусь. Телефон в кармане разрывается от входящих вызовов, но я старательно не обращаю на них внимание. Пока просто не до того.
Олеся остается в зале с остальными танцорами. И, наверное, это даже хорошо. Потому что, клянусь, я не знаю, как бы сейчас смотрел ей в глаза. В горле до сих пор стоит ком.
Врач придирчиво осматривает поврежденную конечность и диагностирует растяжение связок голеностопного сустава первой степени. Накладывает фиксирующую повязку, вкалывает обезболивающее и прописывает покой в течении пары дней.
— И что, это все? — удивляюсь я.
— А что вы еще хотите? — так же удивляется в ответ врач. — Лёгкое растяжение, отек небольшой, к утру уже пройдет. Болезненность при ходьбе еще может сохраняться какое-то время, но в целом, функции голеностопа никак не нарушены.
— Я же говорил, пап. Все нормально, — добавляет Ярик.
Еще одно лишнее подтверждение тому, что я зря паниковал, как последний гиперопекающий идиот.
Мы выходим из травмпункта и мой телефон взрывается очередным настойчивым звонком. Но на этот раз я отвечаю на вызов. И слышу в трубке недовольный голос начальника, напоминающий мне, что я уже нещадно опаздываю на совещание по текущему проекту. Нужно ехать. Я и так выкроил эти несколько часов для соревнований просто чудом.
Пишу Олесе короткое сообщение о том, что мне нужно уехать, чтобы не отвлекать ее звонком.
Завожу уставшего вымотанного Ярика домой, укладываю его на диван и зову бабу Раю.
— Я возможно немного задержусь, — предупреждаю ее заранее.
И перед тем, как уехать заглядываю в верхнюю задвижку своего рабочего стола и достаю из нее маленькую бархатную коробочку пыльно-розового цвета в форме пуантов.
Я купил её вместе с содержимым еще месяц назад, планируя в новогоднюю ночь под бой курантов красиво вручить Олесе.
Но сейчас это кажется такой несусветной глупостью. Зачем ждать какой-то особенной даты календаре? Разве это важно?
Я не хочу больше ждать и дня. Я хочу, чтобы эта женщина, которая видит во мне всё самое лучшее и терпеливо ждёт, пока я увижу это сам, которая с такой невероятной любовью и уважением относится к моему сыну и верит в нас больше, чем мы сами, была со мной.
И чем скорее, тем лучше.
Захватив коробочку, я выхожу из дома. Сначала на работу. Потом в цветочный, а после сразу к ней.
Если, конечно, она еще готова меня принять.
Глава 36
Домой возвращаюсь в каком-то непонятном анабиозе.
Скидываю свои вещи в прихожей и, пройдя чуть дальше, в гостиную, падаю на диван.
Я ни капельки не жалею о том, что доверилась Ярику и позволила закончить начатое. Я просто на сто, нет на тысячу, процентов уверена, что он знал на что шел и не причинил бы себе сильный вред, зная, какую боль это принесет его отцу. Он бы не поступил так с ним.
Но и сдаваться перед мелкой помехой он был не готов.
Это и есть то самое пресловутое проявление силы воли, которое так ждут от спортсменов и на которое готовы далеко не все. Тем более в столь юном возрасте.
Но разве я не говорила, что Ярик особенный малыш?
Сердце ноет от странной смеси гордости и тоски.
Я никогда не сомневалась в нем.
А Клим... жаль, что он так и не понял, что я всегда была на его стороне. На стороне их обоих.
Сама не замечаю, как за бесконечной круговертью мыслей проваливаюсь в беспокойный сон. Слишком выматывающим был для меня этот день.
Просыпаюсь, когда на улице уже темнеет и вспоминаю, что так и не отзвонилась Тане. Нужно же рассказать ей о соревнованиях, а заодно и узнать, как дела в студии.
Тянусь к карману сумочки за телефоном, но там оказывается пусто. В кармане куртки тоже нет. Как и нигде вокруг.
Лихорадочно прокручиваю в памяти последние часы. Кажется, последний раз я держала его в руках, когда снимала финальное выступление Ярика и Кати, а потом… Куда он делся потом?
Прихожу к неутешительным выводам, что я его где-то потеряла и даже не заметила этого.
Чувствуя новую волну раздражения на саму себя. Нужно ехать обратно в спорткомплекс, пока еще не поздно и есть шанс его там отыскать.
Иду в прихожую, впопыхах накидываю на себя верхнюю одежду, открываю входную дверь и… нос к носу сталкиваюсь с Климом.
Его глаза широко распахнуты от неожиданности, как и мои, рука висит в воздухе, видимо занесена, чтобы нажать на звонок. А другая рука держит огромный букет с цветами, название которых я даже не знаю.
Мы стоим и растерянно смотрим друг на друга несколько долгих секунд. Клим отмирает первым, делая шаг вперёд. Я машинально отступаю, давая ему войти.
— Куда-то собралась? — его голос звучит неестественно ровно.
— Да, я... кажется, потеряла телефон, — зачем-то объясняюсь я.
Почему он здесь? С цветами. После всего...
— Так вот почему ты не отвечала на мои сообщения и звонки, — в его голосе проскальзывает облегчение, но напряжение не спадает.
— А ты мне звонил? — искренне удивляюсь я.
Значит… он не просто молча исчез?
— Несколько раз, — кивает Клим, подтверждая мои догадки.
И смотрит на меня так, что руки невольно начинают дрожать. Но вовсе не от страха.
— Олеся, — говорит он вдруг хрипловато, словно волнуясь. — Возможно сейчас не время и не место. Не подходящая обстановка и вообще… Но я не хочу больше ждать. Просто не могу.
Он делает еще один шаг вперед, кладет букет на банкетку у входа, а сам опускается на одно колено передо мной. Достаёт из внутреннего кармана куртки маленькую бархатную коробочку в форме пуантов и открывает ее.
Боже… Боже мой!
— У меня ужасный взрывной характер и большая проблема с проявлением чувств. Но ты почему-то видишь во мне только лучшее. Видишь того меня, которым я становлюсь рядом с тобой. Ты безоговорочно веришь в меня, в Ярика, в нас… А я верю в тебя. Всегда буду верить и больше ни за что не усомнюсь… Я очень тебя люблю. Очень! Не думал, что это случится со мной снова, но безумно этому рад. И я прошу тебя... стань моей женой. Если ты, конечно, тоже этого хочешь.
На секунду мир замирает, просто перестает существовать. В груди печет так, словно там только что зажглось новое солнце. Слёзы неконтролируемо текут по щекам.
Не могу вымолвить ни слова, поэтому просто бросаюсь к нему, обвиваю руками шею и прижимаюсь так сильно, как только могу.
— Да, — шепчу я на выдохе ему в плечо, рыдая и смеясь одновременно.
Клим крепко стискивает меня в ответ, выдыхая с непередаваемым облегчением, а затем целует меня сразу везде. В лоб, щеки, губы, волосы. Куда попадет.
Может быть время и место и правда не самые подходящие, но не все ли равно?
Эпилог