Вера Радостная – Найди выход, найди вход (страница 33)

— Я тебе не медсестра, — говорит Грейс и скрывается за дверью.

Хиро ждет, потом осторожно опускает Марианну на пол и лезет в карман за бинтами. Он достает из мусорной кучи пустую бутылку из-под колы, моет её в раковине, набирает воды, потом промывает раны, нанесенные неровными краями бетонного тоннеля, и перевязывает ей руки. Он рвет край бинта пополам и закрепляет его, в то время как слышит шум. Когда Хиро поднимает голову, то видит Грейс, волочащую за собой гимнастический мат.

— Я не нашла ничего более подходящего, — сообщает она. — Итак, две двери здесь — это туалет и душ, третья — это спортивный зал с ещё одной дверью, которая закрыта. Мы заперты!

— Выход есть всегда, — парирует Хиро. — Только ты его не видишь.

Он кладет мат краем на банкетку и укладывает Марианну.

— Посиди с ней, смачивай бинт в холодной воде и прикладывай ко лбу. Я попробую сделать что-то с закрытой дверью.

— Дверь, вроде как, не устойчива, и если сильно подергать за ручку, то ходит взад вперед.

— Я не понимаю, где Слава, — говорит Хиро и выходит из раздевалки.

Грейс смотрит на дыру, потом оборачивается и видит Марианну. Грейс рассматривает её плотно перевязанные руки. Она быстро кидает взгляд на открытую дверь и снова смотрит на руки Марианны. Пристально глядя на дверной проем, Грейс тянет тонкие пальцы к туго завязанному бинту и спешно пытается его развязать.

Марианна дергается, её рука взлетает вверх и проносится прямо у Грейс перед носом. Та в ужасе пятится назад.

— Что ты делаешь? — заходит Хиро.

— Что ты делаешь! — кричит он. — Разве не видишь, как ей плохо?! Неужели человеческая жизнь для тебя ничего не значит, и ты готова поживиться даже на чужом несчастье?!

— Помоги хоть чем-то, поищи что-нибудь поесть, я открыл дверь! — ругался Хиро. — Сам посижу с Марианной.

Грейс, слегка затормозив в дверном проеме, словно хотела ответить, послушно вышла. Остановившись около двери из спортивного зала, она внимательно изучила замок и бросила недоверчивый взгляд в сторону раздевалки. Пока Хиро исправно смачивал бинты холодной водой и клал их на лоб Марианны, Грейс одиноко плутала по школьным коридорам.

Дневник (День 27–28)

☼

Все делают это в моём возрасте.

Ты хочешь знать, что я сделала?

Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Я до часа ночи слушала радио. Пыталась спать в ванной. Я запретила себе думать о будущем. Решила придумать новый язык. Я написала в журнал письмо, в котором подробно объяснила, как трудно содержать пятерых детей на зарплату три тысячи рублей в месяц.

Я делала идиотские вещи. Думала об идиотских вещах! И пусть хоть кто-нибудь попробует сказать, что все, что я делала и о чем думала, было идиотством.

Я буду делать то, что считаю нужным. То, что взбредет в голову!

Я не желаю тебе о чем-то сообщать. Я не желаю писать, Матвей, и не хочу высказывать свои идеи. Потому что ты, словно опухоль, на моем мозге. Ты многое знаешь, но тебе хочется услышать больше! Ты будто бы выжимаешь из меня информацию, принуждаешь выкладывать на бумагу все, что накопилось. Я не хочу с тобой общаться!

Я злюсь. Я злая. Я вообще совершенно злобное существо.

Я постоянно злюсь. Я пишу чушь и злюсь.

Когда мне не о чем писать, я делаю чушь и злюсь. Когда я не могу делать чушь, я придумываю её, а потом злюсь. Я всегда злюсь. Я предпочитаю злиться, чем действовать. Я люблю злиться. Сначала это успокаивает, затем накрывает азарт.

Ну что, будущий юрист, что будем делать дальше?

Иногда я совершала некоторые поступки только для того, чтобы было о чем написать. Как сегодня, к примеру. Ведь писать-то, собственно, не о чем?

Ничего не случается! Ничего не происходит. Не описывать же, сколько человек пришло в школу и как кто выглядит. Хотя, может быть, стоит попробовать? Снова нести чушь?..

Я умею готовить около пятидесяти блюд из яиц. Омлеты, яичницы с разными начинками. Например с колбасой, сыром, помидорами, грибами, консервированной кукурузой, зеленым горошком, крабовыми палочками, курицей, рыбой, цветной капустой, красным перцем, хлебом и так далее.

Да, я люблю поесть. Иногда я ем, ем и ем, не останавливаясь! И я не толстею. Понимая это, я начинаю съедать ещё больше. И все эти люди, мечтающие похудеть, тоже вдохновляют кушать! Забавно целыми днями есть, когда ловишь завистливые взгляды голодающих, сидящих на диетах и считающих калории девиц. Я лопаю все. Я лопаю, когда не хочу лопать, лопаю только потому, что им нельзя, а мне можно. Я постоянно что-то жую.

У меня, кажется, болезнь такая. Прожорливость. Ужасная, между прочим, болезнь. Я люблю поесть.

Что я не люблю? Не люблю, когда понимаю, что врут, не люблю заставлять себя что-либо делать, не люблю боевики, где человек, убивший сотни людей и разрушивший город, оказывается национальным героем. Не люблю долго ждать трамвая, не люблю первоклассников, которые ругаются, словно грузчики. Не люблю странных, ненормальных людей, считающих себя пришельцами или сатанистами. Не люблю мокрые холодные полотенца и прямой эфир.

Стоило ли тратить чернила, чтобы написать эти строки? Надо было ли портить такими буквами дорогую бумагу?

Ещё не люблю ставить восклицательные и вопросительные знаки в конце предложения. Не люблю…

Скоро сдавать экзамены…

Это тоже не призыв к любви… Скорее совсем наоборот. Совсем иное…

Ах да, совсем забыла! Сегодня произошла одна забавная вещь (честное слово). Как-то совсем вылетело из головы. Интересно, как такое происходит?

С утра помнишь все, а к вечеру — только свое имя?!

Так вот, когда я выходила из квартиры и спускалась по лестнице, то увидела, что лифт стоял на месте. Он был открыт, и на его стенке, было написано маркером большими буквами слово «ЗАХОДИ», а чуть пониже добавлено: «и ты найдешь выход!». Забавно, правда! Первый раз в лифте пишут столь поэтические строки (обычно это ругательства или расистские надписи). Забавно все, что не имеет смысла. Если ты зайдешь, то окажешься в замкнутом пространстве, где не будет выхода.

Это я к тому, что выход всегда есть. Просто нужно не заходить в те помещения, где его нет. Идиотство — это.

И полнейшее, между прочим.

Когда каждый день контрольные, самостоятельные, тесты, сочинения, зачеты, опросы (существует много форм насилия), все кажется идиотством. Совершенно все: и мысли, и звуки. Всё, словно, где-то там, где-то далеко, где-то в ином измерении.

Я, как человек,

Но все идет иначе.

И вот — ты внутри.

Пойду я, пожалуй, учить историю. А то, действительно, совсем от рук отбилась, ничего не делаю, только ем. Просто кошмар какой-то! Ем, ем и ем.

Как мне перестать есть?

Можно поливать еду горькой водой.

Можно заклеить рот пластырем.

Можно впасть в кому.

Глупо, правда?

Тем не менее, писать не о чем. Поэтому заканчиваю.

«Исповедь» Марианна Птичкина

☼

Сегодня был презабавнейший день.

Погода нынче ужасная, ужасающая, просто невыносимо-противная. Жуткий, пронизывающий насквозь ветер. Моросящий дождь, постепенно превращающийся в ливень. Короче, ураган.

Как я возвращалась домой из школы?

Ух, как я возвращалась из школы!

Настоящее смертоубийство!

Это было, в конце концов, натуральное издевательство природы над таким маленьким, беззащитным и ленивым существом, как я. Мой бедный и несчастный зонт был безжалостно вывернут наизнанку ветром, и теперь он пребывает в сломанном состоянии на свалке. Мои новые велюровые туфли были обслюнявлены липким дождем.

Нет, не думай ничего плохого, я люблю природу! Но не в таком свирепом и безнадежно озлобленном состоянии! Я вообще удивляюсь, как смогла вернуться…

На этом чудеса не закончились… потому что, видимо, какое-то дерево упало на провода (или что-то вроде того), и телефонная линия зациклилась на нашем номере так, что кто бы ни звонил, попадало всегда к нам.

А звонящих было о-го-го как много! Сначала я думала, что это розыгрыш, что одноклассники собрались у кого-нибудь и прикалываются.

Что бы ты, Матвей, подумал, когда бы позвонили и спросили: «Это поликлиника?». В итоге, сперва я удивилась, затем разозлилась и начала грубить (знаю, что так делать нехорошо).