Вера Радостная – Найди выход, найди вход (страница 34)
Что запомнилось?
Больше всего запомнились два звонка. Первый: меня спросили, как отличить мертвого человека от живого. Я с испуга закричала: «Почему это вас интересует?», на что мне мягко и спокойно ответили, что я справочная и что должна отвечать, а не задавать вопросы, а после моих, видимо, невразумительных слов про пульс, дыханье и зрачки, обозвали к тому же неумехой.
Второй: поднимаю я трубку — там молчание. Ну, я тоже тогда замолчала, а потом замогильным голосом (настроение тогда уже было веселое) говорю: «Ну что, говорить будем или мне сразу своих людей прислать, чтобы они вам язык развязали». Видимо, собеседник не ожидал с моей стороны столь решительных действий и поэтому повесил трубку.
Были и более философские разговоры: поднимаю трубку — меня сразу спрашивают: «Почему когда я звоню, то никогда не попадаю туда, куда хочу? — Потому что что-то случилось с телефонной линией. Мне, например, за пять минут уже человек двадцать позвонило. — По какому номеру нужно звонить, чтобы получить ответ на свой вопрос? — На какой вопрос? — Как выйти из лабиринта. — Чего? — …» Далее следовало многозначительное молчание…
Все кончилось так же быстро, как и началось. Звонки прекратились, ураган прекратился, и вся забавность сегодняшнего дня испарилась.
Пространство плывет,
Смывая ту границу,
Где разума сон.
О чем писать?
Я уже говорила, что учу историю и обществознание целыми днями? И что когда учу историю и обществознание, поглощаю немыслимое количество крекеров, печенья и сливочных карамелек? Что когда поглощаю немыслимое количество крекеров, печенья и сливочных карамелек, очень сильно злюсь на свою прожорливость и неспособность выучить все виды налогов? Что, когда злюсь на себя, начинаю думать о плохом (в широком смысле этого слова)?
Я на грани нервного срыва. Интересно, это фраза означает, что у меня уже последняя стадия нервного срыва или что я только собираюсь получить его?
Странно, Матвей, что-то происходит. Что-то внутри воздуха.
Надо будет послушать новости, узнать о последних разрушениях. Ничего так не поднимает настроение, как информация о крушениях, наводнениях и ураганах, в которых лично ты никак не пострадал. Хотя все это, конечно, очень грустно.
Кстати, завтра суббота. Неучебный день. Значит, что я буду опять учить историю. Завтра нужно многое сделать. Поучить историю, купить продукты на неделю, скачать все информационные пособия по обществознанию, съездить на день открытых дверей, сделать уроки. Короче говоря, обширная программа.
Пишу какую-то чушь: уроки, пособия… Я же заводила дневник, чтобы не писать всякий бред, а изливать свои глубокие мысленные формы (ещё то словосочетание!). И вообще, я хотела писать стихи и думать о правде, а не разглагольствовать о том, как я внезапно стала много есть.
Всё как-то не получилось.
Всё пошло не в том направлении. Стало не тем, чем я ожидала. А тут ещё ураган, экзамены и плохие мысли.
Кажется, что вот-вот, и все закончится, все уйдет…
Глава 19. Доверие
Могу доверять?
Или все ложь? Ловушка?!
Вот бы точно знать!
Грейс вернулась в раздевалку, захватив пластмассовый стаканчик с водой. Она села с другой стороны мата и молча протянула Хиро добычу.
— Я нашла два кулера с водой, — произнесла она и замолчала.
— Если ты немного поговоришь со мной, земля не провалится из-под ног, и ты не низвергнешься в бездну.
— Я учту это, — ответила Грейс. — Марианне лучше?
— Да, таблетка начала действовать. Поесть ничего не нашла?
— Нет.
— То, что ты мне расскажешь, поддержит нас в дальнейшем, поможет спастись и выбраться.
— Как ты открыл дверь?! — резко поднимается Грейс.
— Легко, — говорил в ответ Хиро.
— У тебя есть ключ! Ты знал, что мы сюда попадем! — вскрикивает она. — Возможно, ты даже причастен к этому!
— Да, у меня есть ключ! Вот он, — Хиро залез рукой в карман и достал шариковую ручку. — Никогда не пыталась открывать ей двери?
Грейс со злостью посмотрела на ручку. Она снова села и уставилась на бледное лицо Марианны.
— Мы сейчас на втором этаже. На первом я видела столовую, она заперта, — добавила она спустя время. — Неподалеку от нее — закрытая входная дверь. Если идти в противоположную сторону, там полно кабинетов, но они тоже все заперты. Окна забиты досками. Пожарных выходов нет.
— Попробуй открыть столовую ручкой.
— У меня ничего не выйдет, — отвернулась она.
— Может, что и выйдет.
Грейс взяла ручку и снова скрылась за дверью. Хиро определял пульс у Марианны, но не находил в нем ничего хорошего. Он протянул руку ко лбу девушки, как вдруг услышал грохот и крик. Хиро с трудом поднялся, но никуда не пошел, уверив себя, что ему просто показалось по вине пустого желудка и расшатанных нервов.
Он поднял голову и возле двери увидел Грейс. Она прислонилась к стене и сжимала в руке три кекса. По другой руке струилась кровь.
— Я там немного запачкала пол… Хорошо, что никто об этом не узнает, — сказала она, прижимая одну руку к другой, чтобы остановить кровотечение.
— Ты что, с ума сошла? Этого ещё не хватало! — вскочил Хиро и стал осматривать вены Грейс.
— Кровь течет из локтя, — брезгливо отдернула она руку. — Я не смогла открыть дверь твоей ручкой. В двери были стеклянные вставки, я разбила локтем стекло, просунула руку и тогда открыла.
— Надо промыть и забинтовать…
— Сама знаю, что надо делать в таких случаях, — перебила она его. — Лишилась нескольких капель крови…
— Нужно посмотреть, нет ли в ране осколков стекла…
— Я сама все сделаю. Дай мне бинт, — Грейс разжала руку, и на пол упали испачканные кровью пакеты с кексами.
Хиро похлопал по карманам, потом взял бинт со лба Марианны и вложил его в окровавленные пальцы Грейс. Она, борясь со слабостью и дурнотой, мельком взглянула на него и направилась в туалет к раковине.
— Поешь, — встретил её Хиро, протягивая открытый кекс.
— Я не хочу, — отрезала она.
— Настолько не хочешь, что разбила локтем стекло в двери в столовую?
— Тогда хотела, а теперь не хочу, — Грейс прислонилась к стенке и сползла по ней вниз.
— Больно?
— Да. Ещё кружится голова и очень хочется спать.
— Давай я принесу воды. Куда нужно идти?
— Спустишься по лестнице и направо. Там большая рекреация. В углу кулер с водой.
— Понял. Только не трогай её, — кивнул он на Марианну.
— Очень надо! — воскликнула она.
Хиро уходит, и Грейс, вздыхая, сдвигает банкетки друг к другу и ложится на них. Она смотрит на потолок. Из-за его желтого цвета с выжженным пятном посередине её тошнит ещё больше. Лампа, не прикрытая люстрой, безжалостно бьет в глаза.
— Слишком маленькая раздевалка для школы, — думает Грейс и поворачивается на бок, лицом к Марианне.
Грейс вздрагивает и срывается с места. Ей кажется, что Марианна на нее смотрит. Грейс, держась за стреляющий локоть, осторожно подходит ближе и заглядывает Марианне в лицо. Та по-прежнему слепа, нема и глуха.
Грейс, медленно дыша, садится на банкетку, глядит на Марианну, потом начинает считать углы в комнате. Внезапно она вскрикивает и снова поворачивается к Марианне.
Та видит Грейс и начинает задыхаться. Марианна бьет руками по мату. Она, широко открыв рот, заглатывает воздух, но он словно не поступает в легкие, на полпути разворачивается и возвращается обратно.
— Дыши, дыши медленно, Марианна! — кричит ей Грейс. — Тихо, успокойся. Всё в порядке. Всё хорошо!
Марианна опрокидывает голову назад и видит потолок. Она делает глубокий глоток воздуха и замирает.