Вера Радостная – Найди выход, найди вход (страница 30)

Я открываю форточку, и в нос бьет запах сирени. Как я люблю сирень!

Я все люблю! Люблю свет, люблю ночь, люблю школу с немытыми стенами и грязными полами, люблю невыносимо глупое телевидение, люблю даже дядю Питта…

А особенно люблю так внезапно свалившееся на меня счастье. Завтра пойду в поликлинику выписываться. Обязательно. Совру, что нет температуры, и выйду в школу, чтобы поделиться счастьем с другими. Потому что если каждый человек будет делиться счастьем с другими, то Всеобщее Счастье будет расти! Будет накапливать силы, энергию, и потом, когда оно (счастье) прекратит хранить людскую радость и лопнет от наполнившего его солнечного безоблачного духа, то все вокруг преисполнится его сиянием, беззаботным светом и впадет в состояние Бесконечного Счастья. Все кругом. И все будут смеяться, танцевать и петь забавные песенки. Прямо, как я!

Я не знаю, что ещё писать. Просто не знаю, как возможно описать тот яркий радостный свет вокруг, то сладкое насаждение секундами жизни и сладкие всплески звуков около уха…

Хочется ставить троеточия и восклицательные знаки, хотя понимаешь, что они никогда не смогут передать моё блаженное состояние, потому что лишь странные маленькие очертания, оставленные средством письма на куске бывшего дерева… Но они существуют, они были созданы для дела и теперь обязаны помогать нам выражать эмоции.

Матвей, Матвейчик, Матвейчичек, ты тоже небольшое творение мира, и поэтому ты тоже можешь приносить счастье. Пусть незначительное, но кусочек твоего счастья сможет помочь образоваться Бесконечному счастью…

Что ещё писать?

Не знаю.

Счастье забило голову от отказа, вытиснув оттуда все мысли.

☼

Было бы счастье,

Но свет любил бы темнеть.

Короче, я — ночь.

Снова хокку.

Слушай, Матвей, давай договоримся, если пишу короткие строчки, где количество слогов было бы соответственно равно 5+7+5, это будет хокку.

Вот что я написала сегодня утром. Помня о вчерашнем.

Без особых комментариев.

Может быть, тебе покажется, что я виду себя странно, пишу хокку и отвергаю простые рифмованные стихи…

Просто мысль идет не по прямой, а вкривь и вкось.

Впрочем, я отлично сочиняю хокку. Да, что скрывать, я вообще молодец.

Сегодня был очень странный день. Странные места, странные минуты, странные люди… Нет не самом деле — ничего странного… К слову, меня выписали, и завтра я иду в школу. Вот так-то.

Я стою на остановке и жду автобуса. Смотрю по сторонам, ищу глазами в воздухе маленькие капельки влажности, но не нахожу. Ко мне подходит человек и спрашивает, хочу ли я получить новую жизнь.

Тут же в голове проскакивает мысль, что они хотят навязать какую-нибудь секту. Что-то вроде «Братьев разума» или «Сестёр нового спасения». Я отворачиваюсь и смотрю на асфальт. Думаю уже идти пешком. Но тут подъезжает автобус.

Я захожу. Тот человек тоже заходит. Я смотрю вперед, и человек тоже смотрит вперед, только повернув голову. Он смотрит мне в ухо. Прямо в самую глубь уха, словно хочет увидеть через него мозг.

Он молчит. Даже хорошо, что он молчит.

Моя остановка — я прохожу вперед.

Правое ухо слышит шепот. Он гласит: «Беги, иначе тебя найдут».

Левое ухо ничего не слышит, и я иду вперед, как ни в чем не бывало. Я иду, иду вперед, а голова прямо-таки раскалывается от навязчивых тоскливых мыслей о смысле бытия. Минуты текут ручьями между полушариями мозга, сталкивая с пути препятствия, в виде окаменелых размышлений. Я не смотрю по сторонам, а тем временем пространство передвигается с места на место, оно изо всех сил бежит, скачет и вздымается ввысь. А я здесь.

Шум среди степи.

Пол кричит от ужаса.

Остановись же!

Матвей, ответь мне! Расскажи о новом дне, о светлых радугах после дождя, о черном коте, живущем в соседнем подъезде. Я же здесь. Объясни, почему, когда я волнуюсь, кровь молоточками стучит в голове, почему из мысли вырастает хокку и где луна прячется днем. Я же здесь.

Ну, не молчи, Матвей, отвечай! Глава 17. Душа

Черною стеной

Над тобой виснет душа.

А упадет ли?

И вот я снова в этом тоннеле.

Как я попала сюда? Удавалось ли мне когда-либо, на самом деле, выбраться или я провела тут всю жизнь?

Не знаю.

Честно сказать, я очень мало, что знаю. Я ни в чем не могу быть на 100 % уверена. Я в той же степени не уверена в существовании этого сырого и темного перехода, как не уверена в существовании собственном.

Кто я?

Может, меня нет, и я лишь твоя выдумка. Я — нечто созданное твоим развитым воображением, и если ты вдруг перестанешь думать обо мне и уверишься, что меня не существует, то меня, правда, не станет. Но в этом я тоже не уверена.

Я не знаю. Не знаю, что делать. Если все время движешься по холодному, пахнущему плесенью, узкому коридору, хотя полностью не уверена в его реальности, то сложно представить, что делать дальше. Идти вперед или же остановиться и прекратить это безумие?

Нет ничего проще того, чтобы остановиться. Покончить со всем раз и навсегда! Замереть, и пусть мертвый воздух заполнит легкие до отказа, разъест их, отравляя весь организм.

Или же лучше идти дальше? Борясь с немыслимой болью в голове, с расцарапанными в кровь коленками и с жаром, горящим внутри.

Как же легко сдаться! Лечь на живот и лежать, вдыхая сырой запах бетона. Почему тогда я продолжаю ползти, двигаюсь всё вперед и вперед по возможно вымышленному мной самой коридору. Я, определенно больная и уже, видимо, умирающая, не останавливаюсь, а продолжаю бороться.

Я не в силах что-то изменить. Я не могу отречься от этого потайного прохода, как не могу усмирить свое грохочущее сердце и остановить распространение по крови жгучего жара. Я не могу сделать вид, будто ничего плохого не случилось, и это совершенно нормально, что я, в горячке и с перерезанными руками, ползу по выдолбленному в бетоне туннелю. Я не в силах изменить что-то. Я не могу сдвинуть гору с места.

Так что же толкает меня вперед?! Неужели дикая боль в голове или озноб, пробирающий насквозь, когда я задеваю разбитой коленкой неровный край прохода? Что движет мною? Неужели надежда?

Те же холодные стены. Тот самый погибший воздух. Тот же туннель. И я все время ползу по нему вперед. Я отключаюсь, когда полностью выматываюсь, и мне снятся удивительные сны: будто я попала то в роскошный отель, то в удивительный дом с множеством волшебных комнат. Или я внезапно оказываюсь на корабле и наслаждаюсь морским воздухом, а потом я просыпаюсь и продолжаю свой нелегкий путь, осознав, что мягкая перина на кровати — это бездушный бетон, а сладкий аромат моря на самом деле — вонь затхлого воздуха.

Есть ли в этом случае у меня какая-то надежда?

Я продолжаю ползти. Сказать по правде, я не уверена в том, почему делаю это. Возможно, для меня нет выхода!

С ним, честно, очень сложно. Вернуться назад я не могу, так как не в состоянии развернуться. А что ждет меня впереди, я не знаю.

Так что выхода, похоже, нет. Остается найти вход. Нужно только определить, что он такое и где может быть, когда по обе стороны находятся выходы.

Тянущая едкая боль режет все тело.

Разве я сплю?

Да куда там!

Одиночество — идеальное время для неудобных вопросов. Таких, после которых стыдно держать голову высоко. Тянет разглядывать пол и забывать дышать.

Что в этом мире не так? Он настоящий или выдуман? Что реально, а что нет?

Марианна остановилась и стала снимать бинт на правой руке. Она дошла до тонкой покрасневшей полоски на коже и провела по ней пальцем.

«И, правда, похоже на царапину», — подумала девушка.

С одного края ранка еще кровавила. Марианна неумело замотала бинт обратно.

«Если все выдумка, то почему бы не выдумать что-то более… хмм… восхитительное?! — произнесла девушка вслух. — Что я потомственная ведьма-принцесса в магическом королевстве или что меня выдали замуж за обаятельного мерзавца, который вскоре оказался мужчиной моей мечты?!»

«Почему я выдумываю вот такую хрень! — рассмеялась Марианна, ударив кулаком по стене. — Стены и тупики. Людей, которым нельзя доверять. Тех, которые бросают, как Оливер».

А был ли Оливер?

Точно был?