Вера Радостная – Найди выход, найди вход (страница 23)

Меньше всего ей хотелось искать выход. Постоянная беготня из одного места в другое напоминала ей дурацкую игру без правил. Или с абсолютно нелогичными правилами, которые меняются сами по себе.

Кто-то хочет, чтобы они шли дальше? Раз так, то лучше будет, наоборот, никуда не идти.

Остановиться и перестать пытаться выбраться? Несколько дней назад она бы посмеялась над подобной идеей.

Что же изменилось теперь?

Любые изменения, будь то новое место или свобода, казались более пугающими, чем заключение в запертом доме.

— Так, мы обследуем все комнаты, которые тем или иным образом находятся справа от лестницы, а Оливер и Марианна — те, что слева.

— Теперь о том, что мы ищем, — Слава перебил Хиро. — Это темная комната с открытой дверью, через которую я увидел свет. Видимо, недалеко от нее должен быть освещенный коридор.

— Все комнаты напрямую связаны коридором, — вмешался Оливер, вставая из-за стола.

— Значит, не все. Значит, есть комната вне коридора, где-то в углу. И в ней должен быть ящик, в который сможет поместиться человек. То есть достаточно большой ящик. Не знаю, что этот ящик может представлять собой снаружи. Видимо, он хорошо замаскирован и не выделяется из общего интерьера комнаты.

— Еще кое-то, — Хиро обратился к Оливеру, — если найдете Грейс, возьмите с собой. Мне нужно с ней поговорить.

— Ладно, — ответила Марианна, глядя на недовольного Оливера.

«Почему Хиро все время командует», — прочла она в его глазах.

— Хорошо, — заключил Хиро и повел Славу направо.

— Пойдем, — зовет Оливер Марианну.

Они не спеша идут по коридору, открывают каждую дверь, заходят в каждую комнату, проверяют каждый ящик. Двери обреченно смотрят на них, яркий свет жжет глаза. Сколько комнат — столько миров, и каждый претендует на первенство.

— Надоело слушать Хиро, мнит из себя командира: то вымой за него посуду, то найди Грейс — словно больше всех знает, — бурчит Оливер, — будто мы ему чем-то обязаны, все чего-то должны.

— Я тут подумала, — не слушает его Марианна, — а почему этот ящик не может оказаться прямо на кухне? Там полно разных комодов. Взять хотя бы тот, через который сюда попали мы.

— Нет, он бы тогда легко запомнил его, — отвечает Оливер, открывая новую дверь.

— Вот только зачем, как выбрался из ящика, Слава полез прятаться в шкафу?

— Туда он забрался, уже после того, как я в него стрелял. Что с тобой, Марианна? Ты сама не своя! Все из-за этого Матвея? У тебя с ним что-то было?

Она хохочет в ответ.

— Мы блуждаем вдвоем по пустым комнатам, и ты рассказываешь, что с легкостью стрелял в человека. Но при этом считаешь, что я сама не своя из-за какого-то пароля?

— Ты ничего о себе не говоришь и вдруг спросила про Матвея… Непростое совпадение.

— Я пишу в дневник, в нем есть Матвей. Вот и все.

— И кто он?

— Матвей — это и есть сам дневник.

— Разве дневник пишется не для самого себя?! Разве я неправ? Таким образом, получается, что Матвей — это определенным образом и есть ты. И Матвей — это пароль компьютера той комнаты, которую мы так долго пытались взломать, и которая странным образом вскоре открылась сама.

— Оливер, ты заметил, что использовал слово «образ» в каждом предложении, итого целых три раза? — загадочно улыбается Марианна.

Оливер останавливается. Пространство ломается и двоится. У Марианны раздвоение личности. У коридора раздвоение личности.

— Ты была здесь раньше? Видела, что этот коридор разделяется на два? — орет он ей в ухо.

— Я пойду направо, ты — налево. Потом встретимся за обедом, — громко отвечает Марианна, игнорируя его крик.

Оливер видит, как она уходит. Он ещё пытается осознать те слова, что она сказала. Он наблюдает, как тонкая фигурка отдаляется, и вскоре совсем теряет её из виду. Мужчина идет в левую часть внезапно раздвоившегося коридора и продолжает тот же рутинный поиск: осматривает комнаты, заглядывает во все ящики.

Он медленно движется вперед. Ему, правда, некуда спешить. Оливер тщательно разглядывает каждую комнату и все больше удивляется. Почему он не был здесь раньше? Как могло сложиться, что, живя в этом доме столько времени, он никогда сюда не добирался? Он продолжает удивляться. Комнаты кажутся очень вычурными и неестественными. Ему в голову не пришли бы эти невероятные цвета и формы. Такие выпуклые живые стены. Такой осязаемый передвигающийся воздух.

Словно стены комнаты шепчут. Оливер не слышит, что за слова они шепчут. Зато слышу я.

— Марианна! — зовет комната.

— Грейс?! — удивляется девушка. — Марианна! — зовет её Грейс.

Оливер принюхивается к стене. Она пахнет. Пахнет краской и опасностью. Оливер не хочет слушать, что говорят стены. Если ты не хочешь изменить мир, я сама изменю его.

— Заходи, чего ты боишься, трусишка, — смеется Грейс. — У нас собралась такая умная компания. Все выдвигают разные идеи об устройстве мира. О том, как должно быть и как не должно. Я тоже хочу поговорить, Марианна, хочу высказаться, чтобы меня выслушали и поняли.

— Хиро собирался поговорить с тобой! Мы сейчас ищем выход, о котором говорил Слава. Хотя я не в восторге от этой идеи… Так вот, Хиро просил найти тебя и взять с собой.

— Что ты заладила, как попугай «Хиро, да Хиро»? Влюбилась что ли?

— Где ты, Грейс? Я тебя не вижу. Здесь так темно!

— От сотворенья мира было так, что днем был свет, а ночью темнота. Теперь же тьма всегда, ты слушаешь меня? Мы умерли. Мы мертвые!

Оливер вынимает ящики из комода. Так он ищет выход. Рукой упирается в паутину. Размазывает пальцами паука по стене. Ищет выход. Оливер, ты убил не того паука.

— Включи свет, Грейс! И ты сразу увидишь, насколько мы обе живы, — просит Марианна.

— Свет не есть ли тьма? Иди сюда, Марианна. Садись.

— Подожди, я, кажется, нащупала выключатель…

Оливер удивленно смотрит. Дверь, что он видит, так реально объемна и выпукла. Это нарисованная дверь. Уверенными мазками она нанесена на стену. Двери нет, но Оливер видит её. Он удивленно смотрит.

Стены удивленно смотрят на Марианну. Я смотрю на нее и вижу, какое удивление возникает в её глазах. Сначала удивление, потом страх. А потом стены видят в её глазах блестящее лезвие, склянку с лосьоном, бинт, йод, пластырь и две небольшие пустые бутылочки.

— О, Господи, зачем тебе это! — слышат стены голос Марианны. — Что ты задумала?

— Умершие люди тоже хотят есть, — слушаю я слова Грейс. — Простая пища для них не пригодна. К тому же здесь она какая-то безвкусная, и я все время хочу от нее спать. Умершие люди хотят кровь. Они любят кровь. Не бойся, Марианна. Ты знаешь, что в крови нет ничего страшного. Ты хочешь помочь мне. Хочешь, чтобы мы поладили. Чтобы мы хоть немного поняли друг друга. Это совсем не больно. Чик-чик-чик. И все. Нет ничего страшного в крови. Как не может быть ничего опасного и страшного во всем, что нас окружает.

— Не приближайся ко мне с этим! — не замечает Оливер плача Марианны.

Он берется за ручку новой двери и вдруг слышит крик. Вполне реальный человеческий крик. Он отворачивается от двери и смотрит на стену. Стена игнорирует его. Он возвращается к двери и нажимает на ручку.

Ему слышатся слабые всхлипы. Оливер восклицает: «Вот черт!» Он инстинктивно поднимает руку ко рту. Оливер никогда не видел такого. Красная комната. Кровавая комната. На стенах, на полу и потолке кусками драпирована красная ткань. Ей покрыта вся мебель, и даже люстра затянута красным лоскутом. Он боится зайти туда. Оливер стоит в дверном проеме, не решаясь сделать шаг и подавляя приступы тошноты.

Ему мерещатся еле слышные вздохи. Это медленно дышит комната. Я дышу ей в такт. Марианна дышит слабее нас.

Оливер отрешенно отступает назад и закрывает дверь. Он всё понял. Теперь он всё понял. Он боится. Он простой человек. Его тошнит. Он не тот бравый полицейский, который может бесстрашно расследовать преступления и часами смотреть на кровь. Он совсем другой. Он обыкновенный человек. Он не хочет лжи и желает справедливости, но не станет рисковать ради нее своей жизнью. Он доверяет людям и ценит их, но будет держаться подальше, чтобы не стать настолько близким, что они станут лезть на шею и просить помощи. Он — у себя на первом месте.

Мужчина отворачивается от двери и смотрит вперед. В темный коридор, не сулящий ни истины, ни спокойствия. Оливер рассматривает коридор. Почему он должен подвергать себя такой опасности? Конечно, он хочет выбраться из этого странного дома. Конечно, он хочет поскорее вернуться домой, к своей нормальной жизни и ежедневным обязанностям, далеким от взлома дверей и ползания по темным проходам. Почему он должен рисковать ради этой игры здоровьем?

Оливер очень хочет возвратиться домой. Хочет забыть всё это и начать новую жизнь.

— Хиро! Слава! — вдруг удивленно восклицает он. — Что вы здесь делаете? Вы уже обыскали свою часть дома?

— Да, — говорит ему Хиро. — Ничего не нашли. Где Марианна?

— Она здесь неподалеку. Где-то параллельно коридору. Вы знали, что он разделяется на два других?

— Мы найдем её. Наверное, и Грейс где-нибудь здесь. Продолжай поиски, если что, зови нас. Я уверен, здесь хорошая акустика, и мы услышим друг друга.

Оливер видит, как они уходят. Он снова наедине со своими мыслями. Неторопливо идет он по коридору и, с опаской открывая каждую дверь, уходит все дальше и дальше. Ему кажется, что кто-то тяжело дышит, похоже, это у него от усталости. Верно, нервы совсем сдали. Этот дом доведет любого. Уже мерещится всякое. Какие-то возгласы и обеспокоенные тона.