Вера Прокопчук – Тайна ледяного мага, или Рождество в плену метели (страница 2)
- Я осмотрел ее и понял – операция необходима, и срочно. Но вы сами понимаете – пациента надо подготовить к вмешательству, в том числе и морально. А тут такой стресс…
- Простите, - вмешалась Элоди, - так вы приехали не как гость на Рождество, а как врач?
- Одно другому не мешает, - мужчина скупо улыбнулся, - я одинок, у меня все равно нет родных, с которыми я мог бы встречать праздник.
Этих троих - дочь, сына и врача - Элоди тоже вычеркнула из списка подозреваемых. Врач, тем более приглашенный – зачем ему убивать хозяина дома, тем более, что они даже не были знакомы? Хотя…
- А вы раньше были знакомы с мистером Блэкторном? – уточнила она.
- Только по его книгам.
- То есть, он пригласил вас, хотя вы не были знакомы?
- Я приехал сюда по приглашению его супруги, с которой я тоже прежде не встречался, - вежливо отвечал врач и вернулся к трапезе, взявшись за бифштекс.
Элоди украдкой обвела лица всех, кто сидел за столом. Два сына хозяина – Роджер и Гэртон, двадцати и девятнадцати лет, и дочь Амелия – на вид лет шестнадцати. Врач мистер Марлоу. Ее муж, Мэттью Энфилд. Еще двое мужчин – кажется, писатели, или просто люди, которые любят рассказывать, что они «почти написали роман». Во всяком случае – старинные друзья покойного хозяина дома: высокий, худощавый, с обвисшими усами мистер Харгрейв, и второй – упитанный, лощеный мистер Аллен. Кто же из них?
А впрочем, есть ведь еще и прислуга, не так ли?
- Скажите, мисс Блэкторн, а кто еще проживает в доме, помимо тех, кто сейчас сидит за этим столом? – спросила она.
Амелия подняла глаза от тарелки:
- Вы имеете в виду Мортимера?
- А Мортимер – это кто?
- Мой младший брат.
- А почему он не с нами за столом?
Девушка опустила глаза и сжала губы - было видно, что вопрос ей крайне неприятен.
- Это было распоряжение отца, - отвечала она, глядя в сторону.
- А позвольте узнать – почему?
- Я не знаю. Таково было его распоряжение.
- Но ведь теперь его распоряжение больше не имеет силы? – уточнила Элоди.
- Это вопрос не ко мне, - сухо отвечала девушка.
«Какие-то семейные скелеты в шкафу», - подумалось Элоди. Она вспомнила, что во время Рождества за столом не появлялся никакой ребенок или подросток младше Амелии.
«Какая нелепость – лишить ребенка такой радости!» - пронеслось у нее в голове. Ей хотелось спросить – «Он что, болен»? – но природная деликатность помешала ей это сделать.
- Он что же – встречал Рождество совсем один?! – все же не сдержалась Элоди.
- Нет, со своей гувернанткой, мисс Эверли.
«Ах, вот как, - мысленно отметила Элоди. – Значит, у него есть гувернантка»
Ей вдруг захотелось найти эту женщину и поговорить с ней. Обычно прислуга знает о том, что творится в доме, лучше самих хозяев. А гувернантка - не совсем прислуга, она образованная женщина, и, следовательно, могла бы стать просто кладезем сведений!
- А кстати, ведь у вашего отца должен был быть секретарь, не так ли – или я ошибаюсь?
- Был, точнее, была – мисс Смит. Но отец ее недавно уволил, - пояснила Амелия.
- А почему он ее уволил?
Амелия чуть заметно пожала плечами.
- Мне это неизвестно.
За столом раздалось едва слышное покашливание, и Элоди ощутила на себе взгляд мистера Аллена – взгляд откровенно осуждающий.
- Мисс – простите, запамятовал, как вас зовут? – обратился от к ней.
- Я не мисс, - сухо ответила Элоди, - я миссис Энфилд. Кстати, мой муж, мистер Мэттью Энфилд здесь присутствует, - она слегка кивнула в сторону супруга.
- Ах да, прошу прощения, - произнес мистер Аллен с едва заметным поклоном. - По поводу вашего вопроса… Видите ли, - тон мистера Аллена стал снисходительно-наставническим, - покойный мистер Блэкторн был великим писателем. А великому писателю нужен и секретарь под стать. Очевидно, мисс Смит не удовлетворяла его требованиям, - вот и все.
«Кажется, мне указали мое место», - оскорбленно подумала Элоди. Она не знала, что ответить на это вроде бы вежливое замечание, которое, по сути, низводило ее до положения глупенькой девочки лет шести, которой объяснили очевидные вещи. В груди закипала досада: ее только что отчитали, словно провинившегося ребенка, причем сделали это с безупречной светской учтивостью – от чего ситуация казалась еще более унизительной.
- Могу себе представить эти требования, - раздался голос Мэттью, полный не только сарказма, но и откровенной злобы – кому же приятно видеть, как унижают твою жену.
Оба писателя застыли, явно шокированные. Язвительная реплика Мэттью явно пробила брешь в их высокомерной спесивости.
- Что вы имеете в виду, мистер Энфилд? – голос Аллена прозвучал как скрежет стекла по металлу.
- Вероятно, мой муж имел в виду требование безупречного знания орфографии, не так ли, дорогой? – промурлыкала Элоди с иронией в голосе. Она бросила быстрый взгляд на супруга – взгляд, в котором читалось : «Ну что, покажем им?»
- О да, разумеется, - кивнул Мэттью с вежливой, но холодной улыбкой. – Я вовсе не имел в виду гадание на кофейной гуще или умение танцевать фламенко. Просто хотел подчеркнуть, что к помощникам выдающихся людей всегда предъявляются особые ожидания –
.В воздухе повисло напряженное молчание. Амелия незаметно сжала рукой салфетку, а мистер Харгрейв вдруг заинтересовался содержимым своего бокала.
Рэйвен
- Кофе будете, душенька Рейвен? Ханна испекла такой чудесный пирог! – это привидение баронессы Эрминтруды Найветт вплыло в комнату, дабы пригласить меня на ежевечернее чаепитие.
- Да, да! Сейчас дочитаю страницу и приду!
И я продолжила чтение:
«… После этого разговора мне ужасно стыдно стало перед хозяйкой дома - хотя ведь ни я, ни мой муж ни о чем не знали, когда принимали приглашение! Как жестоко со стороны мистера Блэкторна было устраивать шумный праздник с кучей гостей в то время, когда она была так больна! Еще и требовать от нее, едва держащейся на ногах, исполнять роль хозяйки дома – разве это не верх бесчувствия?
Особенно поразило, что о вызове врача позаботилась сама больная леди, а нее ее муж – ему, похоже, было безразлично. При том, что так часто говорят: «Семья будет вам поддержкой в беде». Но когда настал час испытаний, бедная леди осталась один на один со своей болезнью. Где же была поддержка супруга?
Тем не менее, она беззаветно предана своему мужу. Бывают женщины, которые, вопреки дурному обращению, боготворят своих мужей – никогда не могла их понять! Но она с убежденностью утверждает, что ее муж – воплощение благородства и почти святой. В этом самоотречении есть что-то непостижимое!
А еще меня неприятно поразило отношение к ребенку. Чем он так провинился, чтобы поставить его в положение изгоя, запретить ему появиться за столом даже в Рождество? Что за жестокость!...»
Глава 3
Констебль Вуд появился в особняке на третий день после трагедии - после того, как кто-то из слуг смог добраться до деревни и сообщить о случившемся.
- Ну тут у вас и дела творятся - можно подумать, у вас в доме завелся ледяной маг, - заявил он с порога, отряхивая шубу от снега. – По все округе было тихо, и только возле вас буран свистел, как бешеный…
- Ледяной маг? – испуганно переспросила Элоди, - что вы имели в виду?
- Да вот когда ледяной маг гневается, то над тем местом, которое он проклял, кружит буран – а вокруг тишь да гладь. Есть в народе такое поверье, - отвечал констебль.
- Констебль шутит, - покровительственно объяснил мистер Аллен, - вы удивитесь, но магия - это выдумки.
- Выдумки?! Вы всерьез так считаете, что магия - это выдумки? – Элоди была в шоке.
- А вы, я вижу, до сих пор верите в фей и прочие сказки?
Элоди на секунду закрыла глаза. Ей вспомнилось: мрачная тюремная камера; белый плазменный шар, который приближался к ее лицу, и тихий смех женщины, которая направила к ней эту магическую игрушку. Это было единственное в ее жизни столкновение с магией – вроде бы, пустяк, но такого не забудешь…
- Я верю в кое-что посущественнее, - пробормотала она и отвернулась.
Констебль, между тем, тщательно осмотрел место преступления, распорядился отправить труп на судебно-медицинскую экспертизу в морг, и опросил всех, кто находился в доме. Однако, результаты его трудов, увы, оказались весьма скромными.
Вдова покойного, утопая в подушках, слабым голосом провозгласила, что ее муж был великим человеком, выдающимся писателем, и истинным воплощением благородства.
- Кто его мог убить, - молвила она с дрожью в голосе, - кто вообще дерзнул покуситься на это воплощение святости? Мне ничего не известно. Он всегда писал великие книги, в которых отстаивал мораль и высшие добродетели…