Вера Прокопчук – Тайна ледяного мага, или Рождество в плену метели (страница 1)
Тайна ледяного мага, или Рождество в плену метели
Глава
Глава 1
Хозяин дома – знаменитый писатель Монтгомери Блэкторн - был убит в Рождественскую полночь.
Никто в особняке не слышал выстрела – граммофон играл „Jingle Bells“, хлопушки стреляли без остановки, а гости – пьяные от пунша, обсыпанные конфетти - смеялись слишком громко.
Как потом всем рассказывала Элоди, у нее было
- Я хотел бы уехать отсюда прямо сейчас – если бы не эта погода, - он мотнул головой в сторону окна.
Метель за окном завывала, как хор скорбящих. Крупные хлопья кружились в бешеном танце, хлестали в стекла, заметая мир белой пеленой. Дороги утонули в сугробах. Казалось, сама природа решила отрезать особняк от мира - вот только с какой целью?
- Уехать? – Элоди удивленно вскинул брови. – Но почему, Мэттью?
Он помолчал, вслушиваясь в вой ветра.
- Сам не пойму, но такое чувство…. Нехорошее. Словно по этому дому ходит смерть.
- Да с чего тебе такое в голову взбрело? - беспечно возразила Элоди, - здесь так уютно… И огонь так славно потрескивает… И вообще – тут шикарно!
И она с удовольствием обвела взглядом красивую дорогую обстановку. Высоченные потолки! Лепнина с позолотой! Роскошная хрустальная люстра, чьи грани вспыхивали радужными бликами при каждом движении! Персидский ковер с пышным ворсом! В их скромной квартирке в Августенбурхе и вполовину не было так нарядно и респектабельно. А тут еще гирлянды остролиста - все комнаты особняка были ими украшены, отчего рождественское настроение становилось почти осязаемым.
Увы, Мэттью не разделял ее восторга. Он по-прежнему смотрел в одну точку, будто видел что-то недоступное ей.
- Если бы у меня была магия, чтобы унять эту погоду, - промолвил он тоскливо-мечтательно. - Или просто – фррр! – и переместиться отсюда куда подальше…
- Да что тебя так беспокоит? – Элоди уселась мужу на колени и заглянула ему в лицо, - Ты же сам сказал, что для тебя большая честь – быть приглашенным сюда, разве нет? Ты же сам сказал, что мистер Блэкторн - знаменитый писатель, а для твоей карьеры такие связи бесценны. Тем более, он обещал отписать в завещании вашему фонду… Сколько, ты говорил?
Мэттью не ответил. Только глаза его потеплели – этот взгляд предназначался ей, его юной жене. Но тут же дернулась щека – и это уже относилось к чему-то иному, какому-то тайному знанию. Словно он знал что-то, чего не мог высказать вслух…
Мэттью оказался прав.
На следующий вечер гости собрались за столом, подняли бокалы за Рождество – а спустя час дворецкий обнаружил труп хозяина в его собственном кабинете.
Он сидел в кресле у камина. Плед на плечах был натянут до ушей, а кресло придвинуто к огню так близко, что еще немного – и начали бы тлеть брюки. Казалось, человек смертельно замерз в теплой комнате и пытался из последних сил согреться…
И это было еще не все.
На голове Великого Писателя был надет шутовской колпак - двурогий, разноцветный, с бубенчиками. И лицо его было грубо раскрашено. Кто-то нарисовал клоунскую улыбку – от уха до уха…
Не по себе стало всем. По-настоящему. Потому что в этой последней издевке убийцы над покойным было что-то особо зловещее…
Все стояли молча, словно пытаясь осмыслить увиденное. И вдруг…
- Где он?! – раздался истерически-пронзительный крик, и в кабинет вбежала вдова убитого.
Это была пожилая женщина, давно утратившая былую привлекательность. Еще час назад, глядя на ее грузное тело в безвкусном платье, Элоди подумала, что Великий Писатель, наверное, предпочел бы видеть рядом с собой даму более утонченную …
Теперь вдова стояла, пошатываясь, будто не верила собственным глазам. Увидев шутовской колпак и размалеванную улыбку, она словно натолкнулась на невидимую стену – замерла, дрожа все телом, тяжело дыша. Затем из ее груди вырвался хрип, и она стала оседать на пол, цепляясь за край стола…
Ее подхватили, осторожно отвели к дивану, уложили. Кто-то бросился за успокоительными каплями.
Элоди, словно в тумане, вышла из кабинета и направилась в гостиную. Камин потрескивал, свечи мерцали, в воздухе витал аромат хвои – так умиротворенно, так празднично. «Словно время застыло в момент между весельем и кошмаром» - подумалось ей.
«Мы все танцевали… Под граммофон. Конечно, я не следила за тем, кто выходил из комнаты - и когда выходил… Я танцевала, меняя кавалеров, и мне было весело…»
Когда приедет полиция, они все станут подозреваемыми.
«А где был Мэттью?» – встревожено подумала Элоди. - Может ли кто-то подтвердить его алиби? В этой суматохе с танцами никто не мог бы сказать наверняка, кто точно не покидал зал…»
Она спросит его. Он должен ей ответить. Он обязан ее успокоить.
Бросив последний взгляд на роскошную елку, увешанную дорогими гирляндами, Элоди поспешила в свою комнату. Тихо отворив дверь, она сразу увидела мужа: он сидел в кресле спиной к ней.
Его плечи вздрагивали. Что с ним: он плачет? Или смеется?
Рэйвен
Письмо с мольбой о помощи пришло в детективно-магическое агентство «Лунный сундучок» через неделю после Рождества. Кстати, пару слов о Рождестве.
Этот зимний праздник в доме Дайорелла – хозяина агентства и моего приемного отца – всегда отмечают весело. Да, среди нас почти все - маги, а кое-кто и вовсе демоны, привидения, ведьмы или гномы – но нам тоже хочется радости! Так почему же не нарядить пышную елку, не накрыть щедрый стол и не спеть задорную песенку, пожелав друг другу всего самого доброго?
Нынче праздник выдался особенно уютным. За окном струился снег – сонный, серебристый, искрящийся в желтом свете фонарей. Весь дом пропах хвоей и глинтвейном, а его обитатели – принаряженные, оживленные в предвкушении веселья, собрались за столом. А потом начался самодельный концерт.
Первыми выступили привидения: хор исполнил «Тихую ночь», причем начали они так тихо, что сперва никто даже не понял, что они уже поют. Но под конец они разошлись вовсю, и скакали по залу так, что уже непонятно было, почему ночь, собственно, тихая – мне показалось, не очень.
А потом настал черед наших древних демонов – Люциуса и Азаэля. Эти двое устроили такое световое шоу с музыкой и фейерверками, что все замерли, затаив дыхание от восторга. При этом они дружно превращались то в больших танцующих котов, то в огнедышащих драконов. А пламя, которое они извергали, тут же осыпалось разноцветными конфетти… Вообще-то они ребята очень серьезные, особенно Азаэль – но, как выяснилось, дурачиться тоже отлично умеют.
После них на сцену выскользнуло трио огненных саламандр – они играли что-то веселое на миниатюрных скрипках, и под эту музыку прямо на глазах вырос сказочный лес с волшебными цветами, которые переливались всеми оттенками радуги. Я сначала даже растерялась: «Откуда у нас саламандры?». Но потом до меня дошло, что все это – иллюзия. Просто Дайорелл решил нас развлечь и воплотил свою буйную фантазию прямо на сцене.
А потом гномы пели частушки, призрак баронессы Найветт исполнил старинный романс, аккомпанируя на призрачной же арфе … В финале концерта на столе вырос магический кремовый торт в виде старинного замка, и тут же был весело съеден всеми присутствующими.
И началась неделя безмятежных рождественских каникул, с поеданием вишневых и ореховых пирогов под горячий глинтвейн.
Но все хорошее когда-то кончается, и начинается работа. Итак, на мое имя пришло письмо.
«Возможно, вы еще помните дело о «Книжных ведьмах», - писала автор письма, - когда нас, ни в чем не повинных девчонок, посадили в тюрьму, и только ваше вмешательство вытащило нас оттуда и очистило от клеветы… Это было четыре года назад. Я, Элоди Энфилд (тогда, в девичестве – Мэддисон), была одной из них» .
Я нахмурилась, припоминая. Ах, да! Дело о фамильном перстне баронессы Найветт.
«На этот раз опасность грозит моему мужу, Мэттью Энфилду. Все началось невинно: нас пригласили провести Рождество в особняке знаменитого писателя, который был немного знаком с моим мужем. Но неприятности начались в рождественскую ночь, когда началась страшная метель, отрезавшая дом от остального мира…»
Глава 2
Метель бушевала еще два дня.
Все это время гости и хозяева собирались за одним столом, изредка обмениваясь пустыми репликами. Элоди рассматривала всех, пытаясь понять – кто же? Кто же из них мог убить?
Хозяйку дома она исключила из числа подозреваемых сразу. Тем более, что бедняжка слегла и не спускалась к обеденному столу – еду ей приносили в комнату.
- Как вы оцениваете ее состояние? – спросил юноша - один из сыновей убитого – у другого гостя, респектабельного мужчины лет сорока.
Элоди попыталась вспомнить его имя, но безуспешно. «Вероятно, он врач, раз у него спрашивают совет», - подумала она.
- Нервное потрясение, довольно сильное, - ответил мужчина.
– Но это не опасно, мистер Марлоу? – подала голос юная девушка, до этого сидевшая с подавленным видом.
- При ее болезни - это крайне нежелательно, мисс Амелия, - отозвался врач. – Я ведь приехал сюда, чтобы забрать ее в свою клинику на операцию…
- На операцию? – испуганным эхом повторила девушка.