Вера Прокопчук – Рубиновый ключ для наследницы престола (страница 7)
И тут я слышу шаги, тихие шаги по вымощенной плиткой дорожке.
– Кляп! Всуньте мне его обратно и спрячьтесь, – шепчу я.
Ланкрэ нагло целует меня в губы, и смотрит мне в лицо смеющимися глазами, проверяя мою реакцию.
– Что вы себе поззз… позволяете?! – шиплю я.
– Как хорошо, что вы связаны, – говорит он, снова – очень нежно – прикасается губами к моим губам, затем сует мне в рот кляп – воспользовавшись тем, что мой рот приоткрыт от возмущения – и с невероятным проворством отступает в соседнюю комнату.
ГЛАВА 9
Ланкрэ
Слава Богу, сегодня я уже в норме. А вот тогда, неделю назад, было плохо.
В тот день, когда я из окна заметил слежку за Флавиенной, я решил, что надо ее срочно предупредить. Телефон бы только одолжить у кого-нибудь…
Я вышел из палаты, с визиткой в руке. Коридор, как назло, был совершенно пуст. И, пока я шел по коридору, я неожиданно заметил, что стены его ведут себя странно: то надвигаются, то раздвигаются, потолок куда-то плывет и кружится, а еще ощутил на губах привкус крови. Проведя рукой по лицу, я понял, что кровь у меня идет носом. Экая досада.
Тут я повернул за угол и увидел медсестру.
– Простите, вы не могли бы… мне нужен телефон…
– Почему вы встали с постели?! – вскрикнула она, переменившись в лице. – Вам надо лежать, вернитесь в палату…
– Мне нужно, – заплетающимся языком вымолвил я, и вдруг услышал странный звук. Он напоминал шипение газировки в тот момент, когда открывается бутылка, только был намного громче, от него закладывало уши. А потом наползла темнота из углов, ее становилось все больше, а света все меньше, я видел этот свет как в маленькое круглое окошко перед собой, и в нем металось лицо медсестры.
Потом ничего не помню. Я очнулся уже в палате на следующий день, и первым делом получил от медсестры внушение на тему – с постели не вставать, никуда не выходить и все такое.
Я и вел бы себя паинькой, но вот сегодня на меня навалилось «это».
Я до сих пор не могу придумать названия этому странному необъяснимому ощущению, и мысленно называю его «это». Так было с дедушкой, когда я мирно сидел в садовой беседке с книгой и бутылкой моего любимого абрикосового бренди. Я ощутил ужас, панику, и, сам не понимая, что я делаю, вскочил и побежал к дому. Нет, я не знал, что на деда напали, просто тревога жгла душу, мои ноги сами меня несли куда-то… а потом я оказался в комнате с убийцами. И раньше еще пару раз было… ладно, лучше грустные вещи не вспоминать.
И вот сегодня… Не собирался я никуда идти. Я вообще дремал у себя в палате, когда чувство нестерпимой тревоги погнало меня по городу, и знал ли я куда иду? Люди пялились на чудака в пижаме и больничных тапочках, а я бежал туда, куда звало меня «это». Я даже не знал, что в этом доме, в который я вошел, живет Флавви. Хотя догадывался, конечно, потому что других людей, которые мне были бы дороги, в этом городе нет.
Сейчас кто-то войдет. Может, я напрасно ее послушался и ушел? Однако я прячусь в платяной шкаф (дверка его издает омерзительный скрип), и жду – что же будет?
Меня одолевает беспокойство, и в то же время душит смех. Бог мой! Этот ее возмущенный взгляд – да за один этот взгляд разъяренного котенка я бы ее просто скушал. Губы мои помнят еще нежную свежесть ее рта, и ее растерянность, ее изумление в глазах в ответ на мою дерзость…
А ведь какой был бы отличный момент: она связана, не сопротивляется, целуй – не хочу… надо же влезть в эту идиллию какому-то пошлому уголовнику!
Скрип двери. Сейчас что-то случится…
ГЛАВА 10
Флавиенна
Дверь открывается и входит смазливый тип в светлом костюме. Он или не он?
– Простите, а… – говорит он, и созерцает меня с деланным изумлением, затем кидается ко мне. – Сударыня, о Боже! Что с вами?!
Он выдергивает кляп из моего рта, а я заваливаю голову набок. Я в обмороке, черт возьми, вот и давай, приводи меня в чувство!
– Леди, вы как?
Никак. Посмотрю, что ты делать будешь…
Он похлопывает меня по щеке. Я не реагирую.
– Чертовы остолопы! – бормочет он сквозь зубы. И кидается в соседнюю комнату – видимо, спросить у остолопов, какого черта они перестарались. Но остолопы прочно заперты в кладовке, а дверь в нее замаскирована так, что найти ее непросто…
– Эй, где вы тут? – шипит он.
Пометавшись, и не найдя никого, он развязывает мои веревки и на руках тащит к дивану. Это неприятно, но я изо всех сил имитирую глубокий обморок. Имитирую до тех пор, пока этот тип не начинает мне вливать в рот шоколадный ликер – из той самой бутылки! Из которой пил тот самый, который…
– Прекратите немедленно! – бешено фыркаю, и весь ликер из моего рта оказывается на его белоснежной рубашке. Я зло вытираю губы, и рассматриваю незваного визитера.
Бог ты мой, где они только нашли это чудо из ванильных зефирок и сладкого сиропа! Белокурые волосы, чуть ли не до пояса. Светлый костюм – элегантный, отутюженный – теперь тебе придется его сдавать в химчистку, голубчик. Короче, выбрали на роль соблазнителя антропоморфный торт с кремом… И пока я смотрю на него взглядом бешеной кошки, он пытается прийти в себя – роль-то ему надо отыграть. Он должен выглядеть спасителем бедной обиженной сиротки, а для этого ему придется быть ласковым и бесконечно терпеливым…
– Кто вы такой? И почему вы в моем доме?! – шиплю я грозно.
– Простите, я шел мимо и услышал крики, – отвечает он кротко.
– Крики?!
Ага, крики – ну конечно! Не намекаешь ли ты, что кричала я, с кляпом во рту, да? Вот ты себя и выдал, голубчик. Шпаришь по заранее сочиненной методичке. Меж тем, здесь было тихо с самого начала…
Смотрю на него в упор. Похоже, начало получилось неудачным, не так ли? Он же должен был вступить в героическую драку с моими обидчиками, повергнуть их в грозной схватке и произвести неизгладимое впечатление на наивно-романтичную дурочку, то есть меня. А тут нате – обидчиков-то и нет. И драться не с кем. Какая досада!
– Простите, а что тут случилось? – спрашивает он неуверенно. – Кто вас привязал к стулу?
Больше всего мне хочется ответить ему, что это мы с любовником играли в ролевые игры (ох, и рожа у него была бы!). Но вместо этого я рыдаю:
– Вы спасли меня! О Боже, вы спасли меня от участи, которая хуже смерти! Я вам так благодарна, так благодарна, что готова отдать вам все, все, все, что вы пожелаете!
И смотрю страстно. В смысле – жду, чего же он пожелает?
Однако он не торопится мне это сообщить, а спрашивает осторожно:
– А кто они? Эти, которые на вас напали? Куда они делись?
Так я тебе и сказала, что одного пристрелили, а другой – в кладовке в наручниках.
– Я не знаю…
– А чего они от вас хотели? Они же хотели чего-то, раз к стулу привязали?
– Они про какой-то ключ спрашивали, – шепчу я, – но я не знаю, про какой…
Самые натуральные слезы текут у меня по лицу.
– Я клянусь, я бы отдала им этот ключ, но я не знаю, о чем они спрашивали!
Вид у него озадаченный.
– Хм… Ну, может вы в последнее время находили какой-то ключ?
Я растерянно пожимаю плечами.
– Если бы хоть знать, что это и где искать, я бы нашла, – шепчу я обреченно. – Хоть бы знать, как он выглядит…
Он смотрит на меня задумчиво. Затем проводит рукой по моим волосам, и шепчет томно:
– Вы так прекрасны… как я счастлив, что встретил вас. Не плачьте, дорогая… Нет худа без добра: благодаря этим негодяям мы с вами встретились, а ведь могли и не встретиться, и пойти по жизни разными путями… я ждал такую, как вы, всю жизнь.
Мда. Этот малый явно переигрывает. Точнее, актер он хороший, но как сценарист-импровизатор – никудышный. Слишком много патоки…
– А вы, – он с преувеличенной нежностью заглядывает мне в глаза, – у вас было предчувствие, что мы когда-нибудь встретимся?
– Разумеется! Я так ждала этой встречи, милый, – шепчу я, и кто упрекнет меня во вранье? Я и вправду мечтала с тобой познакомиться. А уж как все наше полицейское отделение жаждало этой встречи!
– Успокойтесь, все позади, – шепчет он, гладя меня по голове, – дорогая…
Ишь, какой шустрый. Он уверен, что после любовных ласк, растаяв, я любовнику расскажу и про таинственный ключ, и про номер моего счета в банке…
– Да, да, – шепчу я в ответ, изображая любовную негу, – вы прекрасны, как зефир с мармеладом… Только вот твои дружки лежат убитые в кладовке…
– Что?! – он хватает меня за шею, – что ты сказала?! Где они?