Вера Прокопчук – Рубиновый ключ для наследницы престола (страница 5)

За окном громыхнул гром, прокатился по небу как бочка, полная камней, а затем нежно-розовая молния расщепила небо. Опять, стоит мне расстроиться, начинается черт-те-что с погодой!

Одно ясно: Дармиэль невиновен. То, что с ним случилось, не могло быть просто инсценировкой: ради инсценировки по голове с такой силой не бьют. И к этой шайке от тоже непричастен – слава Богу! Осталось услышать, что он поправляется, и было бы совсем хорошо.

Я вышла и пошла по улице, не замечая ничего вокруг. Дождя не было, но атмосфера была предгрозовая и душная… Дармиэль, Дармиэль. Только бы выжил, только бы…

Почему-то в памяти всплыли красиво очерченные губы, брови вразлет, подбородок с ямочкой… А что это я думаю о нем, не как о свидетеле преступления, а вспоминаю глубокие глаза и брови вразлет?

«Только бы выжил», повторила я как молитву.

И тут зазвонил телефон. Машинально глянула на определитель номера – это не был ни шеф, ни Миррек, ни кто-либо из нашего отдела. Номер был мне незнаком.

Вероятно, ошибка, решила я, но решила ответить.

– Алло?

– А я тебя вижу, – гаденько протянул незнакомый хрипловатый голос. И засмеялся мерзко – то ли закудахтал, то ли закашлял…

– Кто вы? – растерянно промямлила я.

– Тот, от кого ты не уйдешь, – он гнусно хихикнул.

Раздались короткие гудки.

Черт, черт, черт! Мне захотелось трахнуть трубку об пол.

«Флавви, возьми себя в руки», – приказала я себе и перевела дух.

Итак, я нарвалась на сталкинг. Теперь меня будут преследовать, и рвать мне нервы к чертям, пока я не попаду в психушку. По крайней мере, мой преследователь так думает. Через минуту телефон зазвонил снова.

– А я твоего дружка в больнице пришил, – сообщил он весело.

– В смысле пришил?

– В прямом смысле. Он сдох, – и снова раздались гудки.

Я чувствовала, как бешенство сжимает мне виски железными тисками. Небо, откликнувшись на мою ярость, внезапно потемнело, и свинцовые тучи спустились на город, клубясь и чернея на глазах.

Спрашивать телефонного хулигана «Где ты и что тебе надо», разумеется, совершенно бессмысленно. Тем более, я и так знаю, что именно ему надо. Сталкеру надо довести меня до такого состояния, чтобы я, теряя рассудок, на коленях молила его появиться в поле зрения; была бы готова покончить с собой, лишь бы избавиться от удушающего страха. Я видела девушек, которые стали жертвами сталкеров: это были полубезумные, исхудавшие, с глубокими тенями под глазами бедняжки…

Звонок раздался снова.

– Где ты взял мой номер телефона? – рявкнула я в трубку.

Разумеется, я не ждала, что он ответит на вопрос.

– Я про тебя знаю все, цыпочка, и номер телефона, и адрес дома, хе-хе, так что жди нас в гости, – и снова короткие гудки.

А ведь страх уже начал меня подъедать. Вдруг он и вправду сумел причинить какой-то вред Дармиэлю?

Флавви, возьми же себя в руки! С логической точки зрения, в этом нет ни малейшего смысла. Нет, нет, уверяла я себя – они этого не сделали, а говорят так, чтобы запугать! Он им был нужен, как источник какой-то информации… но с другой стороны, убили же они того старика? Хотя, возможно, они не имели намерения его убивать – просто перестарались, будучи дуболомами.

А что, если все-таки… Дармиэль, о Боже!

Я повернулась и бросилась бежать обратно к больнице. Я неслась со всех ног, шептала молитву и вытирала слезы с глаз. В палату я влетела, оттолкнув медсестру. Дармиэль был там, был жив и даже в сознании.

Слава Богу! Я прислонилась к косяку.

Ланкрэ скосил на меня глаза, и взглядом словно спросил «Что случилось?».

– Ничего, ничего. Просто… – тут я махнула рукой. И вытерла мокрые глаза.

И тут снова зазвонил телефон. Чтоб ему! Я сбросила звонок. Подошла поближе, села, взяла его за руку. Рука была теплой, с длинными пальцами, и мне хотелось ее трогать и разглядывать…

Флавиенна! – одернула я себя. – Не хватало только влюбиться в подследственного, позор для такого бывалого следователя, как ты!

– Я слышала, вам вчера стало хуже, – я сжала его руку.

– Хотел вас предупредить, что за вами следят, – прошептал он. – Я видел двоих… Вышел попросить телефон, а потом… ничего не помню.

– А моя визитка? Где она сейчас?

Он на минутку задумывается.

– Не помню… Она у меня была с собой… Да, в руке, но потом…

– Потом вы обронили ее в коридоре, – вздыхаю я. – Теперь понятно.

– Что понятно?

«Понятно, откуда сталкер знает мой телефон», – это я ему не говорю, просто машу рукой.

И тут телефон звонит снова, и я снова сбрасываю звонок.

– Вас преследуют? – спрашивает он тихо.

Я набираю номер участка.

– Миррек, это я. Пришли охрану к палате господина Ланкрэ. И да, не мог бы ты… погоди, я сейчас…

Я ласково глажу Ланкрэ по руке, мило улыбаюсь и выскальзываю в коридор, чтобы поговорить с Мирреком без посторонних ушей.

Преследования продолжаются неделю. Поминутные звонки, отвлекающие меня и выматывающие нервы. Постоянная слежка, когда я чувствую опасность за спиной, чувствую всей кожей – но, обернувшись, никого не вижу.

– Что вам нужно? Ключ? – кричу я наконец срывающимся, полным слез голосом в телефон. – Не ходите за мной, у меня его при себе нет! Он у меня дома, в тайнике, но без меня его вы все равно не найдете!

И судорожно, истерически рыдаю в трубку.

К дому я подъезжаю затемно. Моросит мелкий злой дождь, под стать моим издерганным нервам. Я снимаю промокший плащ, сбрасываю туфли, и, пройдя в гостиную, щелкаю выключателем.

– А мы уже здесь, – слышу я противный, до тоски смертной знакомый голос, гаденький смех и созерцаю хорошо знакомый мне нос с горбинкой.

Стремительно оборачиваюсь на звук голоса.

Мерзавец сидит, развалившись с моем любимом кресле и потягивает из бутылки мой любимый шоколадный ликер. Мой ликер!

Сссссволочь!

– Ага, – подтверждает кто-то сзади. Быстро обернувшись, обнаруживаю, что путь назад отрезан: у дверей стоит его сообщник.

ГЛАВА 7

– Ну, раз вы уже тут, не угодно ли чаю? – напевно мурлычу я самым светским голосом, с любезным радушием хозяйки дома.

Да, мальчики, а вы чего ждали? Что я начну колотиться с воплями: «Как вы смеете? Пустите меня!» и все такое? Не дождетесь.

– Или вы предпочитаете кофе? – продолжаю щебетать я. – Или хотите предложить мне тему для светской беседы?

– Ты глянь, она не боится? – интересуется один, с развязной ухмылочкой подходя ко мне. – Шибко храбрая?

Нет, я не храбрая. Мне страшно. И единственный выход, как мне кажется – это говорить с нахальными подонками спокойно и невозмутимо, притворяясь, что ничего особенного не происходит…

– Я полагала, что мы могли бы поговорить как деловые люди, – смотрю ему прямо в лицо. – Вам что-то нужно – так? – а мне нужно, чтобы вы от меня отстали. Мы могли бы договориться.

– Мы с бабами не договариваемся, – цедит он сквозь зубы, – мы бабам показываем, где их место.

Резким рывком его рука наматывает на кисть мои волосы, и при этом мне в горло упирается нож.

– Вы себя ведете непрофессионально, – говорю я ему, жмурясь от боли. – Вы хоть можете сказать мне, что вам нужно?