Вера Платонова – Последняя роза Дивеллона (страница 7)

– А как же королева? А дети у них были?

– Королева ещё за год до того померла, а молодая принцесса погибла во время взятия Излаумор, бедная Эллин!

Тут у Тары задрожали руки.

– Я ж её только по родинке на шее и узнала. Последний год при ней горничной состояла.

– Это её платье было вчера на мне?

Тара кивнула, заворачивая мои волосы в тонкое полотенце.

– Только вы уж, я умоляю, не скажите никогда, что я с вами об этом разговаривала, – взмолилась она: поняла уж, что сболтнула лишнего.

– Хорошо, – заверила я её, размышляя обо всём, что узнала. – Мне и говорить-то некому. Разве что стенам этим да потолку. Однако, Тара, я очень прошу не давать мне больше одежду умерших людей.

Неправильно это было: носить одежду тех, кто уже не живёт, – всё равно что примерять их судьбу на себя. Какими бы ни были одежды принцессы Эллин, я лучше буду носить своё единственное платье, что хотя бы шилось специально для меня.

– Ой! – Тара прикрыла рот удивлённо. – Я же чуть не забыла, сегодня к вам придут швеи снимать мерки на свадебный наряд.

Это меня резко опустило с небес на землю. Я вспомнила, для чего я здесь нахожусь, а ещё вдруг с чего-то пришли на ум Мидаркины слёзы сочувствия и рассказы о том, что мне, должно быть, сильнёхонько достанется в первую брачную ночь. Главное – выстоять и не зареветь, когда Дегориан будет избивать меня на супружеском ложе.

– А долго платье готовится? – спросила я в надежде прояснить, сколько у меня ещё есть времени по наименьшим расчётам.

– Ох, нет, не более трёх дней.

Решив, что все дела сделаны, Тара подхватила таз с мыльной водой и отправилась за моим завтраком.

Я присела к окну, выходившему на небольшой садик, сейчас плотно укрытый снегом, и уставилась на однообразный зимний пейзаж, который разбавлялся чёрным пятном камня предков. С высоты второго этажа крепости я разглядела лишь цепь мужских шагов ровно до камня. Дальше следы обрывались. Выходит, что человек или взлетел, или провалился сквозь землю, а может, ушёл по своим же следам в обратную сторону.

Интересно, летом здесь так же тоскливо? Хоть бы Флора заглянула и развеяла моё одиночество.

Но Флоры не было, зато приходили три швеи и обмеряли меня шерстяными нитками, заверив, что сегодня же по моим точным размерам изготовят деревянный манекен, на котором начнут шить тиульбский свадебный наряд. Чудной порядок – под каждого человека делать отдельный манекен. Или так только для принцесс положено утруждаться? Действия их, как и руки, были грубы, что внушало мне опасения за результат. А впрочем, какая разница? Красивой мне быть или нет на собственной свадьбе – кому эта красота сдалась? Уж не тому ли королю, который давно определился с избранницей?

После заходил лекарь и просил разрешения осмотреть мои руки и ноги. Удивлённый скорым восстановлением, он принял всё на счёт своих умелых действий и, довольный, удалился.

Наконец, с корзинкой рукоделия в руках ко мне постучалась Флора. Смущённая, она переживала, что будет докучать мне своим присутствием, и долго не решалась прийти. Но я была так рада ей, что не смогла скрыть облегчения от присутствия рядом живой и искренней души, и мы быстро поладили.

С моего позволения она разложила вокруг себя какие-то палочки с намотанными на них нитями и стала хитроумно их переплетать между собой, создавая ленту светлого кружева.

– Это полгода назад у нас в крепости проездом был кружевник из Фимов, мужчина! Он меня научил простым плетениям. Когда ваши руки заживут, я смогу вам показать, как это делается.

На мой взгляд, эти «простые» плетения выглядели очень мудрено.

– Флора, но как ты брала у него уроки? Мне говорили, что ваши мужья держат жён в большой строгости. И могут даже позволять себе жестокость, что никак не порицается. И даже своим родителям женщина не смеет рассказать о том, как ей плохо.

– Ну… – Флора задумалась. – Это у кого как поведётся. Мужья мужьям рознь, как и жёны жёнам. Выносить семейные дела и правда негоже, потому что никто в них вмешиваться не будет, только позору не оберёшься. Но и мужчине, у которого жена в синяках ходит, почёта мало. Воин должен силу свою на поле брани показывать, а не в спальне.

– А как же во время первой супружеской ночи? – подобралась я наконец-то окольным путём к волнующей теме, делая вид, что мне известно, в общем, чем там люди занимаются.

Но вот только Флора вдруг запуталась в своих нитях и отложила палочки для плетения в сторону.

– Мне было бы проще пояснить вам, если бы я понимала, какие знания у вас имеются на сей непростой предмет.

Тут я, постаравшись придать речи как можно больше обстоятельности, изложила то немногое, чем располагала.

Таких высоко поднятых бровей, как у Флоры, видеть мне ещё ни разу в жизни не доводилось ни у кого.

– Ага, – задумчиво протянула она, качая головой. – Вот оно что. В общем, если вдруг спросит вас кто-то, то я вам этого не говорила.

Глава восьмая. Новые сведения

В то время как я сидела пунцовая до кончиков ушей, переваривая удивительные сведения о телесных отношениях, что связывают мужчину и женщину, Флора продолжала споро плести паутину из нитей и плавно, без резких перепадов голоса, говорить.

Не думаю, что она хотела меня успокоить или, наоборот, запугать, а быть может, предостеречь от чего-то, кажется, ей просто нравилось рассказывать. И она говорила, говорила, говорила, пока деревянные палочки в руках двигались всё быстрее. А я слушала не только её голос, но и собственные чувства, которые стояли на том, что эта женщина хотя бы не желает мне зла.

И была благодарна за то, что она принесла немного света в тот мрак, что царил в моих представлениях о тиульбах, их порядках и самом моём загадочном суженом.

– Наверное, Айволин показался тебе ужасным человеком. И если так, у тебя есть полное право так думать. Но я знавала его ещё в те времена, когда он был просто Айвом и наряду с моим братом таскался по улицам Дедры в компании таких же сопляков, ловил крыс, подворовывал у пьяных прохожих и верил, что если рыбачить на дохлого голубя, то можно выловить в местной луже настоящего драконорака.

– Дедра – это большой город?

– Не особо. Но известный, обладает весьма дурной славой, которая тянется за ним и по сей день: раньше там был самый большой и известный в Тиульбе дом утех. Мужчины всех сословий и возрастов стремились туда, как мухи к подгнившему яблоку. В этом-то рассаднике порока и низменных удовольствий Айволин и появился на свет. Его родила одна из женщин, что занималась там непристойным ремеслом… Вы можете сколько угодно морщить свой носик, но это известный факт, и его уже не скрыть.

– Я не морщу нос, мне уже всё одно… Только как же вышло так, что человек такого низкого сословия вдруг стал королём?

– Ай… Выскочила коклюшка, – проворчала Флора, поправляя рукоделие. – Мать его и раньше была немного чудной, а после того, как родила, и вовсе помутилась рассудком да начала рассказывать, что сына ей заделал не кто иной, как сам король Магнум, который был в Дедре проездом и не преминул посетить сомнительное заведение. Дурочка, что сказать! Ясное дело, что над мальчишкой и без того насмехались много… С детства она ему говорила, что будет он королём и женится на принцессе. Знать, вросла эта байка ему в самое сердце. А когда было ему тринадцать, то убежал он в Излаумор, пробрался в крепость, исхитрился до самого короля добраться и заявить свои права.

– Ого! И что сделал Магнум? – удивилась я, потому что я в тринадцать лет ещё играла в куклы и не могла даже вообразить такого, чтобы покинуть родную Долину по собственному желанию.

– Долго и громко смеялся. А потом приказал высечь наглого парнишку на конюшне, чтобы не болтал ерунды, и вышвырнуть вон. Только упёртый Айволин не вернулся в Дедру. Он ушёл к военным отрядам на границе с Дермафией, тогда часто у нас были с ними стычки. Много лет он там пропадал, не давая о себе ни весточки. А потом вдруг объявился, да не один, а с небольшой армией последователей. Там, у границ, он нашёл Тумана, Борха, Ворона и многих других своих соратников, а братец присоединился к нему уже в Дедре, не раздумывая ни мгновения. Мать Айва к тому времени уже умерла. И он двинул дальше, обрастая всё большим количеством единомышленников, оставив после себя на месте дедрийского дома терпимости лишь дымящееся пепелище. Айна, тогда совсем юная девочка, проданная в дом за долги своих родителей, последовала за ним. Так, со шлюшьего дома в Дедре, начался переворот во всей Тиульбе. И завершился он здесь, в Излауморе, страшной резнёй.

– И всё-таки, он правда сын Магнума или нет?

– На этот вопрос никто не сможет дать ответа. Но при короле никогда не смей в этом усомниться или посмеяться над его происхождением. В государстве есть люди, которые не приняли нового правителя и разносят слухи, что проклятые аторхи – это наказание за то, что тиульбы приняли власть низкородного человека.

– Но ведь аторхи появились на другом конце света! – усомнилась я в этой теории.

– Когда людям нужно, чтобы одно следовало из другого, они иногда закрывают глаза на некоторые вещи… Тем более что появление проклятых случилось незадолго после коронации Айволина.

– Ну теперь хотя бы мне стало ясно, зачем его величеству понадобилась высокородная принцесса. Уравновесить своё положение.