Вера Петрук – Служанка для Зверя (страница 7)

– Хорошего вам дня, – выдавила я, поймав на себе испуганный взгляд дородной тетки, что стояла впереди. Судя по ее кивку, слова были выбраны правильно.

Тип еще какое-то время тяжело глядел на меня сверху вниз, внимательно рассматривая, потом повернулся и, схватив коробку с печеньем, хлопнул дверями, исчезнув в снежной мешанине. Снаружи разыгрывалась нешуточная метель, которая сразу же поглотила его фигуру.

«Не нужно мне выходить из магазина», – вдруг мелькнула паническая мысль, но развиться ей не дали столпившиеся вокруг люди.

– Совсем дура, что ли? – набросилась на меня та самая тетка. – С бандитами умничать решила? А если бы и нас задело? В следующий раз тебя пристрелят и не посмотрят, что новенькая. Сама-то откуда будешь?

Чувствуя себя второстепенной героиней боевика, которую включили в сюжет исключительно для увеличения количества жертв уличной пальбы, я попятилась к дверям, но, к счастью, останавливать меня не стали. Уже выходя, я вдруг вспомнила о своей корзине, набитой припасами, которая так и осталась у кассы, но задержала меня не эта мысль, а случайно услышанные слова:

– Ох, уж эти Качернетти. Как в город заявились, так никому от них пощады нет.

А в следующий миг меня подхватили под локти крепкие руки и поволокли к той самой красной машине, которую я заметила на въезде в городе.

Тип из магазина показался в поле зрения и, сбросив с моей головы кепку, натянул на меня теплую шапку.

– Я Олвер, – представился он, без особого труда запихивая меня в машину. – Привет от Виктора. Просил проследить, чтобы ты не простыла. Ну, что? Набегалась? Теперь едем в больничку, и так от графика отстаем. Носик тебе править будем. А как отлежишься, я тебя выдеру так, что спасибо скажешь. Виктор обещал, что со мной поделится.

Глава 8

Бывают такие пробуждения, когда кажется, что проснулась давно, но, оказывается, все спишь, а просыпаешься в самый неожиданный момент – как для себя, так и для тех, кто вокруг.

Вот и я проснулась неожиданно. Ослепляющий белый свет долго не давал раскрыть глаза, но, все-таки проморгавшись, я долго и бессмысленно разглядывала скупую обстановку медицинской палаты, непонятные приборы, тянувшиеся трубочками к моему телу, а также девушку в белом халате, которая перебирала флаконы на тумбочке.

Но больше всех поражало окно и то, что за ним происходило. Лил дождь, хороший такой тайфун, который иногда случается в июле, но чаще в августе. Какой сейчас месяц? Вспомнить я не смогла. А в следующий миг в палате все заверещало и запищало. Источник звука находился прямо у меня над головой.

Девушка-медсестра подпрыгнула от неожиданности, обернулась, какое-то время переводила взгляд с меня на приборы и обратно, потом вдруг сообразила и, всплеснув руками, радостно воскликнула:

– Очнулась! Какая радость! Ну, мне точно премия в этом квартале светит!

Подбежав, наклонилась и участливо погладила меня по щеке:

– Как себя чувствуешь, моя хорошая? Молчи-молчи, тебе еще нельзя разговаривать, это я так, на эмоциях. Сейчас мы тебя быстренько в чувства приведем.

В следующие несколько часов я то проваливалась в темноту, то выплывала на берега уже другой палаты, которая имела кое-что общее с моим первым местом пробуждения – вид из окна. На улице по-прежнему бушевал настоящий летний дождь, и чем дольше я на него смотрела, тем хуже становилось на душе. Прошлое возвращалось постепенно, по ядовитой капле просачиваясь в мой только очнувшейся мозг. Последнее, что я помнила, был снег. До листьев на деревьях было еще далеко.

Когда зелень за окном потонула во мраке сгустившихся сумерек, оставив неизменным звук дождя, я убедилась, что со мной случилось, если не самое плохое, то нечто, находившееся на грани ужасного и безнадежного. Мой побег не удался, я пролежала в коме, мои запястья были прикованы к поручням кровати наручниками, а средний палец правой руки обхватывало кольцо, которое я попыталась снять, но с таким же успехом можно было стараться оторвать себе ноготь – кольцо будто вросло в плоть.

После всех манипуляций, что сделали с моим очнувшимся от комы телом, я чувствовала себя ожившим трупом на столе некроманта. И я все еще себя не видела, хотя подозревала худшее.

Набежавший было персонал, который весь день суетился вокруг меня, как возле проснувшейся мумии Нефертити, с наступлением темноты понемногу исчез, оставив рядом неизменную девушку в белом халате, которую звали Жанной. Медсестра повторяла свое имя так часто, что даже глухой бы услышал.

– Жанна, – тихо позвала ее я, потому как громче говорить не получалось. Девушка тут же подскочила, услужливо наклонившись.

– Да, моя хорошая?

– Меня зовут Рина. Не «моя хорошая». Вы можете снять наручники?

– А сейчас как ты себя чувствуешь? – спросила медсестра, изображая глухую. – Пить хочешь? Скоро тебе можно будет есть. Ты точно проголодалась. У нас очень хороший повар. Твоя мама сказала, что ты любишь креветок. Мы приготовили тебе на ужин креветки с авокадо. И немного мороженого. Здорово, правда?

Я ненавидела креветки, как и все морепродукты, которые запихивали в меня с детства слишком часто и слишком много. Значит, родители знают, где я. По крайней мере, появился шанс на выживание, хоть и с материнской опекой.

– Что это? – я подняла палец с кольцом.

– Твое обручальное кольцо, – услужливо отозвалась Жанна, упрямо продолжая звать меня на «ты». Меня почему-то это бесило. Хотелось немного дистанции с людьми, чтобы прийти в себя.

– Я не замужем.

– Вас с супругом обручил сам губернатор Лейноры, когда ты в коме лежала. Тут такое торжество было! – Жанна закатила глаза, видимо, вспоминая, какие бонусы от этого сомнительного мероприятия достались лично ей. – Господин Качернетти прибудет вместе с твоей мамой завтра утром. Они уже вылетели из столицы.

Значит, у нее последняя ночь свободы.

– А это, чтобы я не сбежала? – спросила я, дернув рукой в наручнике.

– У тебя очень бдительный телохранитель, – развела руками Жанна. – Он приедет через час, ему уже сообщили о твоем пробуждении. Да ты не волнуйся. Олвер нам объяснил, что ты можешь себе навредить, и мы отнеслись к этому серьезно.

– Олвер? – от одного имени на душе похолодело.

– Да ты не волнуйся, моя хорошая. Сейчас я тебе зеркало принесу. Посмотришь, какой стала красавицей.

Жанна отошла к шкафчику и вернулась с круглым зеркалом в руках. Я поспешно зажмурилась.

– Ну, ты чего? – участливо протянула Жанна. – Доктор Стрелецкий лучший в стране, он сделал все, как ты хотела, и даже лучше. Не волнуйся, дисморфофобия – это не приговор, особенно с твоими-то деньгами. У тебя любящий супруг, понимающие родители. Можешь править себя, сколько хочешь. Никто тебя за это не осудит. На мой взгляд, ты и до операции была ничего, а сейчас и вовсе в красавицу превратилась. Погляди.

Но я упорно не желала размыкать веки, и Жанна, сдавшись, убрала зеркало.

– Какой сейчас месяц? – задала я терзавший меня вопрос.

– Июль начался, – вздохнув, сказала медсестра. – Тебя не смогли вывезти из наркоза, поэтому ограничились только ринопластикой. Все остальные операции отложили на потом. Такое редко, но случается. Главное, что кома была непродолжительный. Ты должна оценить наш уход. Что с тобой только не делали! В результате ты можешь ходить, шевелить руками и даже принимать пищу в тот же день, что вышла из комы. Твои родственники будут довольны.

– Значит, ринопластика, – горестно вздохнула я, пытаясь ощутить свой новый нос. И каких богов я умудрилась так разгневать? А тому доктору Стрелецкому должно было здорово достаться от моей разбойной родни. Никто из них не любил, когда срывались планы. Впрочем, злорадство удовлетворения не принесло, и мою душу снова засосала апатия.

– Пока только она, – развела руками Жанна. – Зато все зажило, и бинты даже сняли. Проведем анализы, и на следующей неделе можно приступать к ребрам. Тебе не будут их удалять, а лишь немного сломают, изменив угол наклона. Это новая, более безопасная методика.

– Понятно, – вздохнула я. – Спасибо тебе, Жанна. Прости, у меня настроение скачет то туда, то сюда. Я не успела тебя сильно обидеть?

– О, что ты, – медсестра будто вся расцвела, увидев, что настроение пациентки улучшилось. Я все еще умела красиво лгать: способность, которой было сложно гордиться.

– Все наладится, – медсестра участливо присела на краешек моей кровати. – Олвер рассказывал, что ты так себе не нравилась, что пыталась перерезать вены. У тебя даже шрамы остались. Поэтому просил привязывать тебя всегда, когда его нет рядом. Хорошо, что ты не посмотрела в зеркало. Это я необдуманно сделала. Вдруг ты себе снова не понравишься и попробуешь сделать что-нибудь ужасное?

Я опустила глаза и увидела две тонкие полоски на каждом запястье. Неужели для правдоподобности меня, действительно, порезали? Впрочем, если Качернетти собрались ломать мне ребра, что стоило им изобразить эти шрамы. С горечью подумалось о родителях. Неужели они так ничего и не заподозрили? Или бизнес был для них всегда важнее? Почему-то вспомнился тот тип, что отдал мне куртку, когда я бежала из офиса. Нашли ли его Качернетти? Захотелось, чтобы судьба к тому любителю кофе оказалась благосклонней, чем ко мне.

Глава 9

Впрочем, думать сейчас надо было не о красивых парнях, а о том, как избежать встречи с Олвером, которая могла оказаться для меня весьма травмоопасной – как в психическом, так и в физическом плане. Я многое не помнила, но последние слова телохранителя врезались в память хорошо.