Вера Петрук – Пламен в Стране Мрака (страница 12)

Сверток на руках одной из женщин вдруг оглушительно заорал, прорезав ночную тишину воплем проголодавшегося ребенка. На несчастную мать зашикали, она же принялась безуспешно успокаивать младенца, который успокаиваться не желал.

– Ты один? Говорить можешь? – с трудом перекричал ребенка бородач. – Нам еда нужна. У моей жены еще есть молоко, но оно скоро пропадет.

Как будто Пламена волновали его проблемы. Впрочем, ностальгия его все же охватила. Как никак то были его земляки. Четверо мужчин и восемь женщин, одна с младенцем. Сионцы, которых его мать Руантира привезла на остров Врест, чтобы найти новую жизнь в Тайвазе.

– Могу говорить, – выдавил из себя Пламен, но слазить с дерева не спешил. Не нравился ему бородач.

– Императрицу тут похоронил, – сказал он, кивнув на пепельный холм, внимательно наблюдая за реакцией людей. Большинство были настолько измотанными, что не обратили на его слова внимания. Ведь в них не звучало «хлеб», «вода», «спасения», а только на это они сейчас могли отреагировать. Впрочем, бородач удивился:

– Руану? Да будь она проклята, это из-за нее мы здесь оказались. Мы плыли к чагарам, когда она захватила наш корабль и убила капитана и лоцмана. Я знаю, что эти земли называют Страной Мрака. Ты человек или чудовище?

Пламен вспыхнул от дерзких слов сионца, но потом напомнил себе, что прошел целый год, и Руантира, видимо, давно потеряла статус императрицы-матери. Интересно, вообще, кто-нибудь помнил его империю?

Человек он или чудовище – хороший вопрос. Надо будет задать его себе чуть позже, когда появится конкретный план действий.

– Я из Вреста, – сказал Пламен, вспомнив, что носил личину Инкара, который выглядел, как типичный врестовец. – И нас тут…

Он оборвал себя на полуслове. Неизвестно, какие намерения у этих людей, а он, вроде как, уже нашел сообщников. Вдруг сионцы перебьют последних врестовцев? Впрочем, оружия у мужчин Пламен не разглядел, зато видел явные следы истощения и безнадеги.

Он еще раздумывал, чью сторону принять, поддаться ли ностальгии, взять сионцев с собой, тем самым увеличив нагрузку и так на скромные запасы, или отправить их восвояси, ведь даже у врестовцев не было гарантии дожить до завтрашнего дня, когда вдруг его взгляд упал на женщину с младенцем. К ней подошел бородач, ласково приобняв за плечи.

– Попробуй покачать его, Дарси. Я добуду еду для нашего мальчика.

Глава 6

Пламена словно молнией прошибло. Если бы не это имя, он бы ни за что не стал вглядываться в грязное лицо женщины. Но там, под слоем сажи, пепла и грязи, скрывалось нечто важное, нечто, от чего его мир снова перевернулся.

Не иначе как злой волей Душегуба ему было суждено встретить на этой земле двух женщин, изменивших его мир навсегда. Одну он увидел мертвой, зато другая была живее всех живых, да еще и с младенцем, тоже живым.

И хотя невзгоды и время состарили Дарси лет на пять, Пламен ее узнал. Может, Нежный Цветок Долины Ручьев и была в грязи с ног до головы, но взгляд ее оставался кристально чистым. Она смотрела на него с надеждой, как никогда Дарси императрица не глядела на своего императора.

Ты убила троих наших детей, но родила сына этому бородатому недоумку, с горечью подумал Пламен, все еще отказываясь верить в то, что Душегуб устроил ему такую изощренную пытку. Почему из многотысячного населения Золотого Сиона выжила Дарси со своим любовником? Пламен не узнал бородача, но догадывался, что тот участвовал в заговоре против него, был тем самым главным звеном цепи, которую Пламен так и не смог разорвать.

Подавить гнев удалось не сразу. Сейчас Пламен не был коротконогим уродцем с бочкообразным туловищем. Руки и ноги у него были крепкими, нормальной длины, а голова соображала ясно. Инкар был моложе бородача лет на двадцать, и, вероятно, сильнее. Можно было напасть прямо сейчас, воткнуть ему в сердце ритуальный кинжал, отомстив за мать и жену, ведь, вероятно, это бородач убил Руантиру. Пламен не хотел никаких доказательств и объяснений. Достаточно было, что он видел и чувствовал.

Спрыгнув с дерева, он нащупал кинжал, который спрятал в складках плаща, и медленно направился к сионцам. Может, убить их всех? Особенно, Дарси. Заколоть младенца у нее на глазах – пусть мучается.

Тем временем его некогда самая любимая женщина наклонилась к ребенку и с такой любовью поцеловала того в лоб, что Пламен преисполнился решимостью немедленно покончить с прошлым. Возможно, потом и с собой тоже. Этому миру осталось шесть дней. Тайваз маленький, доберутся туда те, кто ушел первым: вампиры, оборотень Ревимор, король Герлен или некроманты. Ни у сионцев, ни у врестовцев не было ни одного преимущества перед чудовищами-мавари и колдунами. Они проигрывали во всем, но особенно во времени.

Дарси вдруг подняла глаза на Пламена-Инкара, и он увидел ее слезы. Странно, они не тронули его, когда она рыдала во время пыток в Чернильной Башне, но сейчас ему почему-то стало нехорошо. Оказывается, вместе с сильным телом ему достался слабый и податливый, как хлебный мякиш, характер Инкара. И Пламену не показалось, что якобы «друг» Яс постоянно порывается командовать в их дружбе. Инкар был, очевидно, ведомым и удобным для всех вокруг, что Пламена совершенно не устраивало.

– Пожалуйста, помогите нам, добрый господин, – сказала его бывшая жена, и Пламен вдруг понял, что он не сможет ей отказать.

Его злоба, ненависть, жажда мести и отчаяние разбились вдребезги об этот жалобный тон и взгляд голубых глаз, который он когда-то так любил. И, кажется, любил до сих пор. Будь проклят Инкар со своим мягкосердечием! В бывшем теле Пламен даже слушать не стал бы убийцу своих детей, но Инкар развесил уши, внимая ее лживой мольбе.

Найти компромисс с Инкаром оказалось не просто. Наконец, Пламен договорился с собой на том, что возьмет сионцев в дорогу, ведь, во-первых, в их группе были физически здоровые мужчины, а во-вторых, они были его последними подданными.

Но Дарси вместе с младенцем он сбросит в первую попавшуюся пропасть, а таких в умирающем мире должно образоваться предостаточно. Но до этого заколет бородача у нее на глазах – ударом в сердце. Пламен до сих пор не решил, хочет ли он мстить за мать, которая убила его самого, но согласился, что убить любовника его жены и заговорщика – дело святое.

– Я князь Инкар, – представился Пламен, пряча кинжал в кармане плаща. – Пойдемте со мной. Нас осталось немного, но утром мы собираемся отправиться к горе, ее называют Тайваз. Там безопасно. Здесь, в городе, ничего не осталось.

– Слава Душегубу! – выдохнул Бородач с явным облегчением на лице от того, что есть надежда. – Я Коваль, раньше служил лекарем у самого императора, а сейчас просто тот, кто хочет жить. Это моя жена, а они, – он кивнул на оборванцев, – последние из Золотого Сиона. На Врест высадилось много наших, но почти всех убили некроманты Ревери Черной и вампиры. Мы выжили только потому, что провалились в подземную пещеру в этом лесу, когда убегали.

Я не помню тебя, гнида, подумал Пламен. Впрочем, кого из слуг он помнил в лицо? Только тех, кто мельтешил поблизости. Этот же вполне мог плести заговор, скрываясь за спинами других лекарей, которых во множестве содержал императорский двор.

С трудом заставив себя кивнуть, Пламен поскорее отвернулся, чтобы не смотреть долго в лицо Дарси. А то вдруг он не выдержит и захочет в нее плюнуть.

До храма они шли долго, причем Пламену пришлось останавливаться и ждать. Его новые ноги несли быстро, а вот группа выживших с трудом ковыляла.

Отыскав среди спящих Яса, Пламен растолкал его и рассказал о новеньких. Тот лишь пожал плечами.

– Жратвы у нас дня на три было, а с этими и до завтра не хватит. Дичи в лесу не осталось, рыба тоже ушла. Если не отобьем провиант у кого-нибудь из тех, кто ушел вперед – у некромантов там или у колдуна Герлена, нам конец. Хотя вдруг повезет, и мы все, не мучаясь, провалимся в бездну.

Такие настроение не воодушевляли, но и Пламен устал всех подбадривать. Да и эмоции от встречи с Дарси зашкаливали. А потому, велев новеньким устраиваться самим, решил вздремнуть пару часов, чтобы прояснить голову.

Вопреки ожиданиям, остальные врестовцы приняли новеньких доброжелательно. Женщины особенно суетились вокруг Дарси, стараясь устроить ее получше. То ли от его бывшей жены еще веяло духом императрицы, то ли женщина с младенцем в последние дни умирающего мира символизировала надежду, и все старались к этой надежде приобщиться. Сионцы, прибывшие с Дарси, обращались с ней заботливо, но просто, а значит, не знали о ее бывшем статусе.

Пламену неожиданно захотелось узнать о ней все: как она выжила; где скрывалась; что случилось во дворце сразу после его смерти… Судя по словам Яса, прошел год после того, как Золотой Сион скрылся под водой. В младенцах Пламен разбирался плохо, но на вид тому было не больше двух-трех месяцев. Неужели Дарси уже была беременна, когда он бросил ее в темницу? А вдруг… Мысль была слишком дерзкой даже для Пламена.

Вдруг это его ребенок? Тогда почему она не убила его, как остальных? Может, сама не могла разобраться в том, кто отец? Вероятно, Дарси уже тогда изменяла ему с Ковалем. Перед Пламеном стояло множество вопросов, от решения которых зависело, встретит ли он завтрашний день, но сейчас его больше всего интересовало, чей ребенок.