Вера Петрук – Пламен в Стране Мрака (страница 13)

Как же теперь быть? Мир словно перевернулся с ног на голову еще раз. И Душегуба он не устанет проклинать.

Заснуть Пламену не удалось, и проворочавшись на холодном полу, он поднялся на разрушенную стену, отправив караульного спать. В животе бурчало от голода.

И хотя его новый народ с удовольствием поужинал селедкой из той бочки, что нашли в пещере рыбаков, однако лично Пламена от затхлого запаха рыбин едва не стошнило, и к «ужину» он не притронулся. Остатков сельди хватит на завтрак, но к обеду есть будет нечего. Вряд ли к утру звери вернутся в лес, а рыбы в море. Повезет еще, если удастся поймать крыс, хотя интуиция подсказывала, что грызуны покинули Врест задолго до того, как началась катастрофа.

Впрочем, Пламен хоть и чувствовал голод, но вполне терпимый. Может, Инкар нажрался чего перед тем, как вампиры его поймали и уложили на костер? По подсчетам Пламена, он провел почти сутки в новом теле, однако давиться вонючей рыбой не захотел, а значит, голод его еще не терзал настолько, чтобы он ел что попало.

Внезапная мысль не давала покоя, в результате Пламен снова растолкал Яса.

– В рыбацком гроте я видел старые бревна. На них росли грибы. Древесные грибы редко бывают ядовитыми. Пусть их кто-нибудь соберет.

Яс вытаращил на него глаза:

– Но люди такое не едят!

Это у вас не едят, хмыкнул про себя Пламен, который уже был уверен, что видел обычный трутовик. В свое время Пламен увлекался ядами и мог безошибочно отличить гриб ядовитый от съедобного. Конечно, природа Вреста могла преподнести сюрпризы, но Пламен был готов рискнуть. Грибная похлебка казалась куда привлекательнее вонючей рыбы. Он же должен когда-то захотеть есть, а кроме него самого, кто еще о нем тут позаботится?

Спать совсем расхотелось, и он снова поплелся на стену, ругая про себя медленное солнце. Если бы не вампиры, которых Пламен побаивался, он придумал бы веский довод, чтобы всех поднять и отправиться в путь ночью.

На лестнице его внимание привлекла девочка-подросток, которая, подтянув колени к груди и сжавшись в комок, что-то прятала в широких рукавах рваной туники. Девчонка устроилась спать в перевернутой каменной чаше, где-то когда-то, вероятно, росли цветы. Поймав его взгляд, она испуганно отвела глаза, но интуиция Пламена уже проснулась. Пройти мимо было никак нельзя.

– Дай сюда, – мрачно сказал он, протянув руку.

– У меня ничего нет, – пискнула чумазая девица. На вид ей было лет пятнадцать.

Решив, что у него нет ни сил, ни времени на любезности, Пламен схватил девку за руку и заставил разжать пальцы.

Сначала оба молча смотрели на молодую картофелину, выкатившуюся из ее ладони на пол, потом подросток отчаянно зашептала:

– Пожалуйста, не отбирайте, она из маминого сада, последняя. Это память, ее нельзя есть. Не говорите никому, умоляю вас.

Совсем дурой стала, даже с какой-то грустью подумал Пламен, подбирая картошку. Потеряла семью и заболела головой, а может, всегда такой была.

– Сам разберусь, – бросил он и, забрав картофелину, сунул ее в карман.

Девица заголосила, но Пламен замахнулся кулаком, и та тут же присмирела. Язык силы, он универсален. Велев ей убираться вниз, в подвал, к остальным, Пламен проследил, чтобы девка выполнила приказ, сам же продолжил подниматься по лестнице. Настроение немного улучшилось.

Картофелина вызвала приятные воспоминания о картофельном салате с печенью и зернами граната, который ему часто готовила Дарси. Почему она просто не отравила его? Ведь Пламен доверял ей безоговорочно. Стерва, одним словом. Дарси он никогда не сможет простить. Скорее всего, ему придется убить ее где-нибудь в лесу. Рай с бывшей женой, а тем более с ее новым мужем и неизвестно чьим ребенком не представлялся возможным.

Снаружи неистово бушевал ветер, и, хотя полоска неба над горизонтом начала светлеть, Пламен не понимал, как они отправятся в путь по утесам при такой погоде. Ему казалось, что ветер вот-вот снимет с него кожу.

Спрятавшись внутри обвалившейся стены, бывший император присел на землю и принялся перекатывать картошку в пальцах, пытаясь не погрузиться в уныние. Но мрак в душе частенько подкарауливал его и в той жизни, а в этой и вовсе грозился стать его владыкой.

Пламен отчаянно старался не думать об Эосе. Вероятно, именно это чувство потери и заглушало другие ощущения. Пламен хотел есть, но от сильного голода не терзался. Он хотел спать, но при этом его мучила бессонница. Из его рта вырывались облачка пара, а лужи покрылись коркой льда, но ему хватало плаща, и он не мерз. Все это из-за потери Эоса, догадался Пламен. По этой причине не было сна, не чувствовались ни холод, ни голод. Не все стихии давались ему легко. Например, с огнем Пламен мучился всегда, иной раз получая ожоги. С водой он тоже не дружил, часто задыхаясь после управления дождями.

«Есть две страшные стихии, сынок, – говорил отец, пожалуй, единственный человек, который относился к Пламену с искренней теплотой и любовью. – После пожара остается чистое место, и после наводнения тоже остается чистое место. Будь осторожен, и всегда бойся огня и воды».

Другое дело – земля. Она была спокойной стихией, которая уравновешивала буйный нрав Пламена. Но к ней он обращался редко, разве что мог вырастить за ночь розы в саду для Дарси. Что еще делать с землей, Пламен не знал. К разрушительным началам этой стихии он предпочитал не обращаться, ведь после землетрясения даже чистого места не оставалось – одни руины.

Поэтому, укрепляя свою власть в Сионе, Пламен предпочитал мучиться с огнем и водой, а землю обычно оставлял для приятных моментов. Например, чтобы порадовать главную жену, которая на самом деле не заслуживала ни одной секунды его времени.

Повинуясь внезапному порыву, Пламен поскреб ногтями мерзлую землю и, с трудом вырыв неглубокую яму, закопал в ней картофелину. Просто так, бездумно. Он не знал, почему решил отобрать ее у девчонки. Может, для того чтобы ненадолго снова побыть Пламеном, а не Инкаром?

«Барбас, я хочу картофельный салат с гранатом и заячьей печенкой», – мысленно произнес Пламен, решив молиться исключительно местным богам. И пусть Душегуб прозябает в забвении. После того что он с ним сделал, этот бог больше не стоил его внимания.

«Пошли мне зайца, спелый гранат и урожай картошки, а я построю тебе храм, если останусь в живых».

Пламен что-то еще просил у Барбаса, но его все-таки сморил сон.

И нет чтобы провалиться в небытие и не мучиться никакими образами – прошлого, настоящего или будущего, но кто-то из богов, а вероятно, обиженный Душегуб, наслал на Пламена кошмар, да такое яркий, что он запомнил его в мелочах.

У него даже сомнений не возникло, что за люди взывали к его помощи. Они висели подвешенными на деревьях головами вниз, а в их разорванных животах копошились демоны. Пламен все прочувствовал: и тошнотворный запах внутренностей, и боль, и тягучую смерть, которая приближалась небыстро. Инкар тут же напомнил, что за женщина протягивала в мольбе руки, и что за мужчина хрипел от боли. Те, кто дали Инкару жизнь, те, к кому Пламен не имел никакого отношения. Вероятно, то был вещий сон, и видел он смерть князя Мертидота и его княгини. Тех, кто еще недавно правил Врестом. Родителей Инкара.

Проснувшись, Пламен потряс головой, отряхиваясь от кровавых образов и напоминая себе, что ему плевать на людей этого мира. Всегда был важен только он сам. Ничего и сейчас не должно меняться.

Рассвет еще не занялся, а значит, спал он не больше получаса. Пламен потянулся и забыл, что еще хотел сделать. Так и застыл с открытым ртом, не веря глазам. Вдоль разрушенной стены храма зеленели картофельные кусты, занимая каждый свободный клочок земли. От холода листья свернулись и пожухли, но не было сомнений, что под землей прята

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.