Вера Петрук – Королева Костей (страница 16)

Теперь он звал ее на ручей.

– Пойдем искупнёмся, вода в мороз там почти горячей кажется. Я таких мест еще не встречал. Тебе тоже будет полезно, вон какая ты чумазая.

Кара чумазой не была, она регулярно мылась в подвале, подогревая воду для мытья на печке, но уже привыкла, что Лэйн вечно придирался к ее внешнему виду. То волосы ей надо постричь, то штаны носить теплее, то уши проколоть.

– Серьги в женских ушках – это красиво, – тоном знатока заявлял Лэйн, Кара же в такие минуты реально опасалась, как бы он сам ей их не проколол. – Ты подумай об этом, тебе сережки пойдут. С синими камнями, из серебра. Если сама достать не сможешь, мне скажешь, я найду. А вот косметика тебе не нужна – ты яркая. Хотя губы можно слегка подкрасить.

Уши он ей, к счастью, не проколол, зато составил длинный список того, что должно быть у настоящей женщины. Вероятно, альфарской. Стафия, наверное, оценила бы.

– Ты тут в дикости живешь, неправильно это, – разглагольствовал Лэйн. – Возможно нельзя вам с дедом глубже в лес переселяться, погубит это тебя.

Он все-таки потащил ее к водоему, Кара же задумалась, когда они успели поменяться ролями – из опекаемого он превратился в опекуна.

– Я устрою так, что твоему деду выделят дом в Овражьем Гаре. В школу пойдешь. Тебе сейчас семнадцать, так? Читать умеешь?

Кара точно помнила, что не называла ему своего возраста, но решила, что дед проболтался. Планы Лэйна на ее жизнь настолько в разрез шли с ее собственными, что она с трудом заставила себя успокоиться. Пусть думает, что хочет. Через месяц ей будет восемнадцать, а сама она окажется далеко отсюда.

На днях Кара подумала, что, возможно, в Имаргоне не останется, а попробует переехать подальше от Ордена Сантаны и мортов. Она до сих пор не поняла, каким образом Асхар Ландэр связал ее имя с восстанием, но определенно не хотела иметь с ним ничего общего. Хорошо, что Лэйн никак не мог догадаться о том, что недавно ее назвали дочерью Растерзателя. За те дни, что они провели вместе, она уже поняла, что Лэйн искренне и глубоко верил всему, чему его научили в Ордене Сантаны, а Растерзателя считал вечным врагом человечества, пусть тот уже и мертв вот уже как шестьсот лет.

Лезть в воду Кара наотрез отказалась, спрятавшись от ветра за стволом могучего тополя. Ей казалось, что время утекает сквозь пальцы, а она застряла – в лесу, в жизни, в чужих мечтах и планах.

– Эй, что загрустила? – окликнул ее рыцарь, брызнув в нее водой с мокрых рук. Кара и не заметила, как он выбрался из родника и подошел к ней, небрежно намотав на бедра рубаху. Нет, правда, он ни во что ее не ставил. Пусть Кара и выросла в лесу одиночестве, но кое-что о правилах приличия знала. Среди мортов было недопустимо, чтобы мужчина обнажался в обществе незнакомой женщины, но, видимо, Лэйн думал, что он альфар, и ему все можно. Или, вообще, ни о чем не думал.

Его обнаженный торс, покрытый капельками влаги, – вот, что Кара точно запомнит. Шрамы, оставленные Синеглазкой, не добавили рыцарю красоты, но выглядели отлично зажившими. Впрочем, у него и без них хватало боевых отметин. Она хотела бы знать, кто пытался ранить его в сердце, и откуда такой страшный след от ожога на левом плече. Все тело Лэйна было покрыто прочным мышечным корсетом без капли жира, а цвет кожи имел красивый оливковый оттенок. Кара вдруг поймала себя на мысли, что слово «красивый» слишком часто всплывало в ее голове, когда она думала о Лэйне.

Между тем, почти обнаженный рыцарь стоял на морозе и ветру и не спешил одеваться. Ей бы заподозрить неладное, да Кара думала о том, какие сильные у него ноги, и что рубаха, которой он обвязал бедра, определенно лишняя.

– Ты заснула, что ли? – в нее прилетел снежок, и Кара поняла, что слишком долго молчала, погруженная в свои мысли.

Она часто сначала делала, потом думала. Вот и сейчас, скатав снежок и бросив его в Лэйна, только потом догадалась, что сейчас огребет. Бросилась убегать по сугробам, но Лэйн нагнал ее в два прыжка и повалил в снег. Тот попал ей за шиворот, Кара взвизгнула и попыталась выбраться из-под Лэйна, при этом стараясь не задеть его шрамы и, вообще, не касаться его голой кожи. В результате, они покатились к водоему, хотя, вероятно, Лэйн сделал это специально. Ну, и свалились в него, конечно.

«Как я пойду домой?» – с ужасом подумала Кара, осознав, что ее одежда набухает теплой водой. Теперь она лежала в неглубоком роднике, а Лэйн заботливо придерживал ее голову, по-прежнему нависая сверху. Не придавил – и за то спасибо.

– Какой же ты – слова пришлось проглотить, потому что оскорблять рыцарей Сантаны было запрещено законом. Кара не знала, что именно Лэйн мог посчитать оскорблением, поэтому снова предпочла замолчать. В его компании она сама себя не узнавала. Кара привыкла отвечать словом на слово и делом за дело. А с ним ей постоянно приходилось себя одергивать.

– Купание в целебном источнике тебе не помешает, – смеясь, сказал Лэйн и брызнул в нее водой. – Ты выглядишь истощенной.

А еще – недокормленной, уставшей, худой, бледной и поникшей. То были самые частые эпитеты, какими он ее награждал. И ни разу о том, что у нее красивые черные глаза и стройные ноги.

Кара наконец сумела выскользнуть из-под него и осторожно отодвинулась к невысокому бережку. Сидеть в роднике было тепло, но домой придется бежать очень быстро. Скорее всего, одежда на ней замерзнет (не бежать же голой), и вечером она будет лечить себя от простуды. А болеть ей было нельзя – до побега оставалось три недели.

– Почему ты не можешь просто расслабиться и насладиться моментом? – поругал ее Лэйн. – Небось, думаешь, как побежишь домой в хрустящих штанах. Не пытайся все контролировать. Тем более, когда рядом друг. Я твой друг, Кара, и навсегда им останусь. И по-дружески одолжу тебе свой тулуп.

От такого неожиданного признания у нее даже дар речи пропал. Она считала Стафию, Филита и Карпа друзьями, но никто из них никогда не произносил слово «дружба» вслух. А тут рыцарь Ордена Сантаны, заядлый враг и тюремщик мортов, открыто называл себя ее другом.

– Не понимаю, чему ты удивляешься, – заметил ее реакцию Лэйн. – Я, конечно, не ждал от морта того, что сделала ты там, на сопке, но Это важно для меня, Кара. Я никогда этого не забуду.

Они сидели в воде и молча глядели друг на друга. Кара в мокрой одежде, Лэйн – покрытый своими шрамами, а сверху на них равнодушно глядело бледное зимнее солнце. Уж ему-то точно было все едино, что там за чувства бушевали в сердцах двух совершенно разных людей.

– Ты ведь не хочешь жить с мортами? – вдруг спросил рыцарь, и Кара отметила, что его тон стал серьезным. Из голоса Лэйна исчезли смешинки, и она поняла, что сейчас он скажет что-то очень важное. То, что может изменить и ее судьбу тоже.

– В город хочешь?

Кара кивнула, не в силах выдавить ни слова. Он будто читал ее мысли.

– Имаргон – не место для такой девушки, как ты, – со вздохом сказал Лэйн и поднялся. Кара едва успела отвернуться, потому что рубашка рыцаря, хоть и удержалась на бедрах, но тоже намокла, прилипнув к телу. Его же это совсем не волновало.

Взяв ее за руку и, не спрашивая согласия, он поднял Кару из воды, но ладонь девушки не отпустил. Так и стоял, словно забыл, что хотел сказать и сделать.

– Не ходи в город, Кара, – наконец, произнес он, но приказа в его голосе она не услышала. То была просьба, столь необычная из уст рыцаря. – Но ты ведь все равно пойдешь, так?

Кара была ниже Лэйна на две головы, но дно родника было неровным, и она оказалась на возвышении. Его лицо находилось рядом с ее – слишком близко. Кара почувствовала, как ее сердце стукнуло и замерло в испуге. Вдруг он ее поцелует? Она понятия не имела, откуда у нее взялась такая мысль. Та просто появилась и осталась в голове навсегда – пугающая, дающая надежду. Манящая.

– Если бы ты дежурил на Стене и увидел беглых мортов, а среди них – меня, ты бы нас пропустил? – хрипло спросила она.

Кара потом много раз проклинала себя за тот вопрос, но тогда у нее был только один шанс узнать правду.

Рыцарь откликнулся не сразу. Его глаза так пристально смотрели на нее, будто хотели разрезать и заглянуть внутрь.

– Нет, – наконец ответил он. – Особенно после того, что я о тебе узнал. Я ни за что не пропустил бы тебя к людям, Кара.

Каре хотелось спросить, что именно он о ней узнал, но тут Лэйн ее ошарашил своими следующими словами.

– Вчера я нашел своего коня. Он объедал кусты недалеко от избы твоего деда. А я ведь думал, что Шершень погиб. Но нет – он жив, здоров, даже потолстел. Наверное, испугался тогда, убежал, набродился всласть по лесу, а потом нашел меня по запаху. Бархенторы так умеют. Вот, что я решил, Кара. Я возвращаюсь в орден. Сегодня. Ты взрослая девочка, со всем справишься.

И отпустив ее руку, Лэйн вышел из родника.

– Попрощаемся здесь. Я оставлю тебе свой тулуп. Ты – морт, я альфар. Мы из разных миров. Мой тебе совет. Не делай то, что задумала. Помочь исправить эту ошибку я тебе не смогу.

Лэйн ушел резко, забрав с собой тепло из воды и воздух из ее легких.

Вода в роднике вмиг превратилась в ледяную. Каре же захотелось превратиться в рыбу и остаться в этих водах навсегда.

Глава 7

Ей снилась черноволосая женщина, которая держала ее за руку. Кара лежала в грязи и из груди у нее торчал клинок с причудливой гардой. Черный клуатон, украшавший навершие, был похож на глаз ворона – блестящий, предупреждающий. Целая стая этих недружелюбных птиц кружила над телом умирающей Кары, ожидая, когда живой человек покинет мертвого.