Вера Окишева – Операция: «Украсть душу» (страница 48)
– Мы без особенных проблем создадим новую интеллектуальную управляющую надстройку и тем самым исключим регламент изначальных.
– Тогда почему вы в свое время этого не сделали? – глухо воспротивилась я.
– Потому что регламент изначальных – это не свод честных законов, Ира, – вмешался Тино-фей. – Он призван защищать улей с его Мегамозгом, созданный для биологических игр всесильных. Им не до чужих жизней, главное – создать новые.
– Мы изменим систему, уничтожим регламент и сможем вернуться домой! – ровно, словно робот, заявил Игл.
– Говори вслух, для всех! – приказала я.
Хотела потереть виски, но, натолкнувшись на шлем перчатками, с досадой вздохнула.
– Я уже говорил тебе, Ирина, – полился из стен голос Мегамозга, – вернуться домой ни у кого из вас не получится. Это смерть! И ты, нетранец, обязан признать основанную на статистике, логике и опытных данных реальность. Многих станций или мест, откуда были собраны опытные образцы, уже не существует во вселенной – уничтожены, разрушены, покинуты. Ваши миры тоже значительно изменились. Изменились настолько, что либо умрете вы, либо – ваши миры. За время нахождения в улье ваши организмы сталкиваются с чужеродными флорами и фаунами. Благодаря медицинским знаниям изначальных и, как ты Ирина называешь, волшебным капсулам, вы сохраняете жизнеспособность и иммунитет к сформированной здесь среде. Вернувшись домой, вы погубите ваши расы. Сейчас вы – застывшие во времени и пространстве, но ваши миры на месте не стоят. Они развиваются или гибнут. Поэтому в регламенте зафиксировано основополагающее направление – только вперед. И запрет на возврат! Высадка новых эволюционировавших сообществ происходит исключительно на необитаемые планеты, где сформированы подходящие условия, но еще нет разумных развитых существ.
– Они ошиблись, понимаешь, Мегамозг? – возразил Адис, его голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. – Ты видел тысячи разных видов, разрушенные семьи и загубленные судьбы.
– Я – логика и разум. Эмоции и чувства – это Душа. Моей программой не заложено оценивать действия изначальных, только исполнять их регламент, – неожиданно надтреснуто выдал Мегамозг.
– Они создали ошибочный регламент! – настаивал рушианин. – Я уверен, что ты согласен со мной даже статистически. Улей призван создавать новые, эволюционно высшие и лучшие формы, но при существующем регламенте это невозможно. Потому что выживают самые кровожадные, самые сильные, самые безмозглые и бесчувственные, у которых нет иных ценностей, кроме собственной жизни. И именно такими сообществами монстров, лишенных высших духовных ценностей, без душ, без добра и милосердия твои изначальные заселяют вселенную. Причем уже достаточно развитых монстров, способных выбраться в космос и начать завоевывать другие миры! Они умеют лишь убивать, разрушать и поглощать, развиваясь только в одном направлении – силовом. Это извращенная эволюционная деградация… казус регламента изначальных, который противоречит их же цели. Ошибка системы!
– Возможно, ты не видел триста тысяч лет своих хозяев именно по этой причине? Потому что первые же плоды, которыми ты заселил ближайшие к ним планеты, уже успели добраться до изначальных и от всей своей кровожадной души отблагодарили своих создателей за преподнесенный жизненный опыт? – непривычно злобно, с ненавистью выплюнул в потолок Тино-фей. – А ты продолжаешь плодить новых и новых монстров?
– Я следую регламенту, – ровно и бесстрастно вещал Мегамозг.
– Он же не виноват, его таким создали, – шепнула я, защищая его.
Ведь я уже привыкла к голосу своего симбионта в голове, ехидным шуточкам и советам. Мне было очень жаль его и обидно за него. А валуны рисовали вокруг нас целый цветной калейдоскоп: десятки разноцветных кругов расходились, смешивались и создавали мозаику различных эмоций. Даже сумрак отступил.
– Ирина, на станции нас было около ста тысяч, он забрал нас всех. Мужчин, женщин и детей. Всех! – неожиданно сорвался Адис. – Знаешь, сколько осталось? Чуть больше трех тысяч!
– Боже! – всхлипнула я в ужасе.
– Знаешь, сколько среди нас нашлось потенциально подходящих душ? – продолжил он и выплеснул с горечью и болью. – Больше сотни! В первые дни они гибли один за другим!
Я неосознанно подняла руку, чтобы закрыть рот и не дать вырваться рыданиям, мысленно представив картинку страшной, мучительной смерти, а Адис продолжал:
– Ты знаешь, каково жить с дырой внутри? Когда в буквальном смысле выдрали сердце? Я же говорил, встретив избранную пару мы становимся едины, а у меня забрали любимую… убили… изуродовали. И каково это: проснуться от очередного анабиоза и осознать, что сам – жив, а она – нет! И больше ничего для тебя нет хорошего и светлого, ни будущего, ни смысла жизни… ничего!
– Я не…
Адис судорожно сорвал перчатки, присел и приложил ладони к ближайшему валуну – выпустил эмоции. От этого валуна кругами пошла энергетическая волна глубокого грязно-пурпурного цвета – боль и ненависть навсегда одинокого рушианина, зато обитателям этой ячейки – еда и энергетическая подпитка.
– Да, не ты, даже не укагиранцы, которые уничтожили многих моих соплеменников и убили мою жену, ни другие пленники улья не виноваты в этом, – глухим уставшим голосом продолжил Адис.
– Но…
– Как ты думаешь, что заставляет укагиранцев раз за разом нападать на наши ячейки? Гибнуть десятками и сотнями? Жрать своих же? Или тех же рвалов, что напали на нас в саду?
– Не знаю, – испуганно выдохнула я.
– Потому что мы слабее тех, кто напирает на них с противоположной стороны. В сравнении с другими, мы меньшее зло. И укагиранцы, которых ты и наши союзники ненавидят до глубины души, тоже жертвы. Они иные, не такие, как мы, но тоже хотят жить, поэтому лезут к нам уничтожать, убивать, освобождать себе более безопасный ареал обитания.
– Это какой-то замкнутый круг смертей, – хрипло признала я, плюхнувшись на пол рядом с одним из валунов.
– Его создали изначальные. Имея невероятные ресурсы и знания, они, тем не менее, просчитались, ошиблись, проводя кошмарный эксперимент над другими живыми разумными видами. Пусть и менее развитыми технически, – добавил Адис.
Передо мной встал на колени Тино-фей. Взяв мои закрытые перчатками руки в свои и, заглядывая сквозь экран шлема в глаза, признался:
– Прости меня, если бы я мог, оставил тебя в ячейке, в безопасности с другими. В неведении до последнего.
Он говорил проникновенно, правдиво, но я разозлилась:
– Тогда бы ты бросил меня одну, а обещал быть вместе навсегда!
– Мы умираем, Ир-рина, – устало признал он. – Раз за разом, просыпаясь, мы теряем сотни и тысячи родных и близких. В этот раз пришли вы, земляне, очень похожие на нас внешне и ментально, но вас самих всего за несколько суток осталось менее трех сотен…
– Мы не сможем выполнить условия регламента, Ирина, – бесцветно добавил Адис. – Мало кто готов рискнуть и произвести на свет дитя, которое в любой момент сожрут, убьют или замучают. Четыре пережитых анабиоза, десятки лет бодрствования – и всего двенадцать детей первого поколения. При этом наше сообщество уменьшилось на девяносто семь процентов. Как думаешь: долго мы еще протянем такими темпами?
– Но ведь я жива и…
– Считаешь себя бессмертной? Наш Сан-ра был сильным, умным, подготовленным воином. С охраной! Но и он погиб! – зло парировал Тино-фей, а потом сорвался, буквально зарычав на меня сквозь экран. – А я не могу потерять тебя! Я не хочу, понятно! Я к этому не готов! Я до смерти устал наблюдать, как гибнут близкие, ежедневно купаться в чужой крови… я хочу семью, тепла, я хочу твоей любви, твоих рук на своем теле… хочу детей… но не позволю им родиться здесь, когда в любой момент мою семью могут уничтожить.
– И что теперь? – просипела я, невольно подняв руку и погладив экран шлема Тино-фея, будто касалась его лица.
– У нас есть… был только один шанс успешно изменить ситуацию. Пока еще не все обитатели улья пришли в себя после анабиоза. – Тино-фей накрыл мою руку на своем шлеме и прижал ее сильнее. Сейчас в его глазах бурлил вулкан, а не черти плясали, они разбежались в страхе. – Мы оставили тебя в неведении до последнего момента.
Я растерялась:
– Не совсем поняла, зачем меня оставляли в неведении?
– Я предупреждал тебя, Ирина, если Душа принимает решение причинить вред интеллектуальной системе управления ульем и изменить регламент изначальных, она остается Душой, но теряет право управлять мной, – вслух напомнил Мегамозг, а потом спросил: – Какое ты примешь решение: идти с ними до конца или вернуться, оставив все как есть, но сохранить право управления?
Выслушав Мегамозга, я ошеломленно оглядела троих спутников:
– Вы поэтому секретничали последние два дня? Тайком готовились к походу?
Вспомнила первое общее собрание и полет в сады рушиан, особенно тот момент, когда Адис предложил мне научиться кататься на досках-антигравах и потребовал точную карту уровней и ячеек. Значит, он уже тогда решил отправиться убивать… систему, так думать о симбионте было проще.
– Да, – признал Адис, – соотечественники Игла уже пытались дойти до сердца улья и многое выяснили. Самое главное, о том, что регламентом предусмотрено предоставлять Душе неточные данные, даже по приказу, и то же самое правило касается трех минимальных колец безопасности. Видимо, для случаев, подобных нашему, когда способностями Души пользуются без ее ведома. И успешно подбираются максимально близко к сердцу улья благодаря созданию защищенного коридора.