Вера Окишева – Операция: «Украсть душу» (страница 20)
– Ирина, спроси у Мегамозга, другие жители улья каким-либо образом способны распознать в тебе Душу? – попросил Штольман. – Ведь он как-то тебя и других нашел в самолетах? Да еще вон с какой нереальной высоты…
Все смерили нашего врача уважительными взглядами. Я, уже почти на автопилоте обратившись к Мегамозгу, озвучила:
– Выбор Мегамозга основывался на исходящих от нас специфических мозговых энергетических вибрациях. Для него они четко и ярко ощутимы и видны с любого расстояния. Их интенсивность определяет уровень совместимости будущего симбионта с Мегамозгом.
– Почему именно ты стала последней из четверых? – проявилось врачебное любопытство у Владислава.
Я с легкой горечью, с учетом уже полученной при знакомстве с Мегамозгом информации, ответила:
– Мы вчетвером по интенсивности этих самых вибраций и излучения энергии мало чем отличались. Но регламентом изначальных предусмотрено выбирать в первую очередь самых выносливых и сильных физически. С учетом особенности самого улья и его задач. Он мне все о примитивности нашего вида транслировал. По мнению хозяев улья, физически слабая самка как Душа может ментально и духовно тоже оказаться слабее. А они ж тут суперсовершенства ваяют… им слабости допускать никак нельзя.
Сексизм чистой воды. Обидно даже. Ведь я, слабая и ненадежная, оказалась единственной способной на симбиоз.
– Любопытно, то есть подобный вывод они внесли в регламент еще до получения статистических данных? – уточнил Нестеров, поддерживая меня улыбкой.
– Ага, – с ироничной ухмылкой ответила я.
– Тогда почему мой Игорь погиб, если вы одинаково сильные? – выкрикнула в отчаянии Елена, а потом сквозь слезы добавила: – И двое других? Чем они хуже тебя?
Разрыдавшуюся вдову обняли стоявшие рядом с ней женщины. Пока они ее успокаивали, я, задав вопрос Мегамозгу, с осиплой хрипотцой ответила:
– Игорь сопротивлялся до последнего, защищал свой мозг от слияния… от чужеродного внедрения. Закрывался… оказался слишком сильным и ментально закрытым…
– А ты, значит, сразу сдалась? Не сопротивлялась… внедрению, – выплеснула на меня свою боль и яд Елена.
Я не могла ее винить в ненависти, злости и обиде за то, что выжила, а ее муж – нет. Но и терпеть оскорбления не стала. Глядя ей в глаза, глухо воспротивилась:
– Лена, ты даже представить не в состоянии, каково это было. Насколько больно! Жутко! И дико! И нет, не сразу сдалась, только когда поняла, что еще чуть-чуть – и сдохну. Еще есть претензии?
Нервы ни к черту! И окружающий эмоциональный шторм усилил терзавшее меня напряжение. Чужие сверлящие взгляды вызвали неприятие. Такое чувство, что сейчас каждый из присутствующих прикидывал, куда бы засунуть понадежнее такую всю нужную, но слабую Иру Гладышеву – чудом выжившую новоявленную Душу улья, чтобы никто не нашел и не свистнул. Я невольно передернулась.
– Полагаю, Мегамозг не зря нас именно в эту часть поселил, – глубоко вздохнув, снова взял слово Нестеров, беря огонь на себя. – Как я понял, цель создания улья – возникновение совершенных форм жизни, именно поэтому вокруг нас самые совместимые и похожие с нами виды. Нас сюда засунули для возможности смешения разных, но совместимых видов. Смешения не только физически, но и ментально…
– Ты к чему ведешь? – поторопил его Глеб.
– К тому, что сейчас мы находимся хоть и во враждебном окружении, но похожем на нас. К нашему огромному везению, они служат своеобразным заслоном от более кошмарных и опасных форм жизни. Которые мы себе даже в страшном сне представить не можем.
Рядом со мной заворчал Толик:
– Что-то мне этот улей игру в «Мафию» напоминает. Город и его жители засыпают, и просыпается мафия, интересно: кого в эту ночь не досчитаются честные граждане города?
Улька, не сдержавшись, хихикнула вместе со мной. Обняла паренька за плечи и прижала к своему боку.
– Знаешь, Анатолий, а ведь ты прав, – обратился к нему Нестеров с мрачной горечью, а потом, переводя взгляд с одного из собеседников на другого, продолжил: – Если мы по какой-либо причине не убережем Ирину, то нас всех, если кого-то за это время уже не сожрут, как и других жителей улья, отправят в анабиоз. Отсыпаться и ждать появления в улье нового вида и очередной Души. Но самое главное, когда мы проснемся вновь, по-прежнему будем слишком малочисленной, абсолютно не подготовленной и беззащитной группой гражданских, которые летели по делам или на отдых. И дальше, раз за разом, мы будем засыпать и просыпаться, пока никого из землян в улье не останется.
– Не пугай народ, – предупредил Глеб ученого.
– Я не пугаю, а хочу, чтобы каждый проникся ситуацией. До самой печенки! А не как вчера: одна нечаянная новость о причине похищения – и озверевшая толпа хотела растерзать слабую девчонку.
– Вот тут я с тобой полностью согласен, – передернул плечами Глеб, на себе вчера испытавший этот людской «озверин».
– Может, Ирине на руку цветную повязку надеть? Чтобы нечаянно не перепутали и каждый из нас видел, что это она… Душа улья, – предложил Толик неуверенно.
– Заодно чтобы и другие не ошиблись, да? Я уверен на сто процентов, что к нам обязательно придут воровать Душу! – зло усмехнулся Кроули.
– Согласен, Майкл. Ведь визуально-то она никак от нас всех не отличается. Вибрации мозга, как Мегамозг, уловить однозначно не каждый вид способен, – поддержал Кроули Глеб. – Поэтому никаких отличительных знаков! Никаких воплей: «Ирка – Душа улья»! Или: «Прикажи Мегамозгу то и се». Услышу хоть один такой выкрик, язык вырву лично!
– Думаешь, нас могут прослушивать… или подглядывать? – напрягся Дерек.
– Даже мы, примитивы, по словам Мегамозга, на это способны. Пусть не сейчас, но очень постараемся как можно скорее приспособиться, а уж остальные, более подготовленные, уверен, в первую очередь развернут свои глаза и уши. И, не теряя времени, начнут охоту на Душу.
Обсуждения продолжились, многие спорили, выдвигали свои идеи защиты. Я прижалась к стене. Исподлобья оглядывая людей, вдруг поняла, в какой западне оказалась. Я – Душа, я – лакомый кусочек для всех. От меня зависит жизнь моих сородичей, а там, за пределами ячейки, чужие инопланетяне, которые захотят меня украсть.
Ульяна сжала мою ладонь, тихо шепнув:
– Не бойся, я с тобой!
Глеб обернулся на ее голос, осмотрел нас обеих и тихо проворчал, что совсем девчонку запугали.
Я скользила взглядом по людям, которые перешептывались, бросая на меня самые разные взгляды, кто неприязненные, кто сочувствующие, кто-то явно продолжал во всем обвинять меня, но многие смотрели со страхом и непониманием, как жить дальше. Слишком острые, негативные эмоции очень ярко транслировались на меня, вызывая головную боль, усиливая мою собственную психологическую уязвимость, страхи. Хоть прячься от всех и вся! Только теплая ладонь Ульянки, согревавшая мою руку, удерживала на месте, помогала не гнуться под грузом проблем и эмоций, своих и чужих. Да опекающий, теплый взгляд Глеба, который все время старался держать в поле зрения любимую женщину и меня, по сути ее родного человека. И Душу улья.
Больше я никому не доверяла, только этим двоим! Проверенной жизнью подруге, с которой с детства вместе, и ее мужчине. Еще умному, рассудительному Нестерову, да, может, доктору Штольману. Эти двое всегда и во всем поддерживали Глеба, искренне беспокоились обо всех, а не только о себе. Остальные же… сами за себя постоять не могут, что уж говорить обо мне. Есть, конечно, и другие сильные и смелые мужчины, тот же Майкл Кроули, но он первым накинулся на меня с обвинениями в причине похищения. А Дерек, к сожалению, тоже подвел, пусть и незначительно. Ведь ситуация может сложиться так, что выбор встанет между моей жизнью и… Кристины! И в тот момент неизвестно, на чьей стороне будут его предпочтения.
А если у нас в поселении назреет в будущем раскол по каким-либо причинам или обстоятельствам, то Душу на свою сторону захотят привлечь все заинтересованные стороны. Как с благими, так и не благими намерениями!
Не-ет! Роли переходящего кубка для себя не хочу! Надо максимально выложиться и помочь Глебу упрочить и удержать лидерство. Но никто не должен знать, что я боюсь теперь оставаться одна.
Горький хмык вырвался сам собой. Вокруг столько людей, буквально кровно заинтересованных в моей жизни, но чувство одиночества вымораживало изнутри. Они слабые и я. Можно было бы понадеяться на Мегамозга, хранителя Души… но как быть с главным правилом от изначальных: не убий живое. Разве можно кого-то защитить в этом кошмаре, если нельзя убить другого?
Я всхлипнула. Что мне делать?
Я ведь не его спросила, а себя. Хотя он в очередной раз прав. Мне нужно держаться сильных мужчин. Тех, кто умеет управлять толпой. Кто умеет бороться и выживать.
– Ира, все хорошо? – тихо спросила меня Уля, обеспокоенно заглядывая в мои глаза.
Я судорожно обняла ее и тихо прошептала:
– Все хорошо. Мы справимся, мы же вместе!
Глава 7. Есть контакт
Что может быть страшнее непроглядной матовой, поглощающей свет тьмы? Только неизвестность, скрывающаяся за этим пологом черноты. Я передернула плечам. Аж мурашки по коже.