Вера Огнева – По следу Синей Бороды. Книга 1: Путь сироты (страница 13)
Осталось только черно выругаться.
– Вы ж велели, пускать собаку, – возмутился парень, когда у разгневанного синьора кончилось дыхание.
– Кого теперь допрашивать будем!?
К ним хромал Рагнариус. Шлем он сбросил, сивые пряди липли ко лбу.
– Нет там мальчишки. Он соврал! – радостно закричал старик.
– Если на карету Катрины напали эти пятеро, беспокоиться не о чем. Если был еще кто-то, вскоре сюда могут пожаловать гости.
Коней согнали в сарай, трупы сложили во дворе.
– Пусть приходят! – откликнулся Рагнариус на сомнения Севера. – Всех тут положим.
– Ты тех двоих видишь?
– Ну.
– Это – гунны. Один из них бросил кошку с привязанной веревкой, влез на забор и успел спуститься с этой стороны, пока я бежал. Другой стрелял, как королевским лучникам не снилось. Дай сюда его колчан.
Большой берестяной туес оказался набит до отказа. Стрелы с разными наконечниками годились на все случаи, которые может подкинуть неверная боевая фортуна.
– Герик, помнишь южного легата? Сравни.
Наконечники оказались похожи – один мастер ковал.
– Рагнариус, самым правильным будет, тебе перебраться в мой замок. Там ров, стены выше, защитников больше. Девушку, как-нибудь перевезем, лошадей хватает.
– Не пойду, – глухо отозвался старик, опускаясь на деревянную колоду. – Забирайте Катрину, а я – к королю. Подам жалобу, по дороге людям расскажу, кто у нас в лесах промышляет. Никогда тут гуннов не видели. Пусть коронер едет, разбираться.
Север осмотрел обувь покойников. Сапог с высокими каблуками ни на ком не оказалось.
Уговаривать старика? Каждый выбирает свою дорогу сам!
– Сегодня на ночь глядя, ты никуда не двинешься. Еще пару дней, а то и больше пролежишь, пока рана подживет. Вытащи трупы за забор. Если к тебе явятся незваные гости, скажешь, что это мы их положили, ты ворота открыл, только когда мы ускакали, сам ничего не видел. К королю ехать бесполезно. Как бы хуже не вышло.
Рагнариус обхватил голову руками.
– Где Патрик? Мальчик мой!
– А где твой зять, ты случайно не знаешь?
– Он поехал навестить Катрину, и пропал.
– Странные дела творятся в вашем тихом королевстве, – заключил Север. – Герик, веди коней. Агнесса, поедешь с нами. Катрине понадобится твоя помощь.
Женщина вопросительно посмотрела на хозяина.
– Езжай.
Сорвавшийся было при выезде дождь, так же быстро иссяк. Герик вел их бездорожьем. К рассвету в глазах стояли переплетения оврагов, ручьев и каменных выходов, но добрались без лишних приключений.
Привыкший к трудным переходам Север и тот вымотался. Катрина то приходила в себя, то опять впадала в забытье. Агнесса едва переставляла ноги. Герик сел на колоду прямо посреди замкового двора.
Ворота заперли, мост подняли, женщин разместили. Большая деревянная бадья приняла Севера в горячую воду. Она доходила до подбородка. Хорошо, что Жиль приучил челядь, готовить себе ванну. Девушка перебирала его волосы, поливая теплой водой из кувшина.
Почти как дома. Если закрыть глаза. Если открыть: над головой висел серый каменный свод, узкие окна едва пропускали мутный утренний свет. Мойщица по самые глаза куталась в платок.
Они так боялись нового господина, или старый оставил по себе плохой след? Этому Север никогда не поверит. Они просто напуганы самим фактом смены синьора. Привыкнут. Но веселых танцовщиц тут не будет, это уж точно. Следовало бы выспросить у Герика о любовных обычаях Реца, однако, до нынешнего утра хватало других забот.
– Раздевайся, – приказал Север мойщице.
Стаскивая с себя многослойные тряпки, девушка так и не подняла глаз. По тому, как она двигалась, стало понятно, процедура для нее не внове. А что – тот же танец покрывал только в местном исполнении.
Все кончилось очень быстро. Напряжение отступило. Север выпустил из рук девушку, поискав в кармашках куртки, сунул ей монетку.
– Ой!
Девица смотрела на серебрушку, будто не веря, что это именно ей.
– Тебе, тебе, – подтвердил Север. – Иди.
Сам он завернулся в тонкую простынку. В Сильвии сравнительно недавно стали пользоваться постельным бельем, да и то редкие дворяне. Мода пришла из Византии всего-то лет пятьдесят назад, – на постоялом дворе простыней не случилось, – у себя в замке Жиль придерживался ее неукоснительно.
Северу часто и по долгу приходилось спать в куда более суровых условиях, иногда вообще на голой земле, завернувшись в плащ. Но, по возвращении домой, он признавал только чистую постель, тонкие простыни, легкие покрывала, если было жарко, или теплые одеяла в холод. Сиятельная посмеивалась над этим его пристрастием.
– Дома ты кажешься изнеженным дворцовым мальчиком. Я не представляю тебя в походе.
– Зато я представляю, – не соглашался с ней император. – Мало кто переносит трудности с таким безразличием. – Дома он компенсирует недостаток комфорта. Пусть отдыхает.
При чем тут король? Скорее всего, не при чем, – думал Север лежа в постели. Игры Храмов? Не исключено. Западный и Южный Храмы традиционно соперничали. Но легат был озадачен смертью Антонио Бальди. Такое трудно сыграть. Северный храм в мирские дела почти не вмешивался, разве вопрос касался непосредственно их интересов. Восточный находился в Московии и поддерживал сношения с остальными коллегами почти исключительно посредством переписки. Московитам интриги ни к чему, своих забот хватало.
Гунны не выходили из головы. Они могли быть именно, что обыкновенными бандитами. Почему тогда почти не грабили? Мало ли синьоров путешествует по дорогам? Почему их промысел распространялся на небольшую территорию, примыкающую к столице? Проще было бы устроить налет в одном месте, затем быстро перебраться в другое. Еще немаловажный факт: гунны никогда прежде не брали в свои шайки чужих. А тут командовал кто-то местный.
За отщепенцами, которые покидали пределы Хунгарии, Аттила Пешт отправлял погоню. Их выслеживали и убивали. Задирать соседей он не решался, под страхом смерти запрещая подданным набеги.
Еще сто лет назад европейские монархи потребовали от императора, полностью уничтожить осевших на землю кочевников, которые сильно пугали центральную Европу. Против гуннов выступили объединенные силы, костяком которых была императорская гвардия. В решающем сражении погиб царь гуннов Аттила Бестер. Его брат, который занял престол, подписал с императором хартию мира, но вступить в империю на правах провинции, отказался. Гунны теряли торговые преимущества и право невозбранного передвижения, но, кажется, сильно по этому поводу не переживали. Они завалили проходы в горах. Единственный на юге охранял постоянный гарнизон. Выходов к морю на севере они не имели. На востоке стояли непроходимые леса. Только на западе, не привычным к такому занятию, кочевникам пришлось ставить крепости, между которыми тянулась стена.
* * *
Ребенок бежал и смеялся. Белые пряди ковыля щекотно скользили по лицу. Где-то высоко и далеко, за метелками огромных трав к нему шла мать. Она его звала. Север решил подобраться к ней в высокой траве и выскочить. Она сначала напугается, а потом станет смеяться вместе с ним. Он так часто делал. Мать его не ругала. Она его вообще никогда не ругала, называла своим солнышком, своим Яриком.
Мальчик раздвинул макушки трав. Мать медленно оседала на землю. В груди у нее торчала стрела.
* * *
Он проснулся, как от толчка. Этот сон приходил ему всего пару раз. Север не помнил раннего детства. Все более или менее связные воспоминания начинались лет с шести. В них был дворец императора, сиятельная чета, наследники Иван и Василий, дети вельмож. Но, что женщина, к которой он бежал, была его матерью, он знал точно.
Раньше во сне он не видел ее лица или сразу забывал. Сегодня явственно проступили черты.
Север сел в кровати. За узким окном в свинцовом переплете сияло солнце. Непогоде, кажется, пришел конец. Хотя он плохо ориентировался в местном климате. Ему все время хотелось надеть перчатки то ли от прохлады, то ли от повсеместной грязи.
Оказалось, уже близко к полудню. Сутки перед этим он вообще не спал, но чувствовал себя бодрым. Если бы не отголоски сна! Последний раз он бегал в призрачных ковылях шесть лет назад.
– Господину угодно обедать? – склонил голову повар.
– Только перекушу. Есть вареное мясо?
Говядина оказалась сочной, хлеб свежим.
– Вечером накроешь стол в большом зале. Со мной будут ужинать новый мажордом, кастелян и Герик. Что с женщиной, которую мы привезли?
– Я не знаю.
Повар отступил за край плиты.
– Жиль граф Блуа вас наказывал? – напрямую спросил Север.
– Нет, мессир.
– Чего ты боишься?
Повар молча перебирал край передника.
– Что про меня вам наговорили? Отвечай!
Повар аж присел, и с перепугу зачастил. Оказывается, когда стало доподлинно известно, что наследник едет вступать в права, в цитадель подбросили письмо. В пространном послании некий доброхот извещал нового мажордома, что наследник, выросший в южных краях, склонен к кровавым забавам, наказывает за малейший проступок, любит сам приводить приговор в исполнение. Автор послания открыто предлагал воспротивиться власти нового господина, а лучше вообще решить с ним все быстро и тихо.