Вера Мир – Над собой (страница 7)

При каждом шорохе сердце Акима замирало. В домиках удобства отсутствовали, и он опасался, что Диана-певица просто вышла в душ и может вернуться в любой момент. И это было скверно.

– Да что с тобой? – удивлялась жена, видя, как он напряжён, а с его виска стекает пот. – Не волнуйся, дорогой, я с тобой, со мной всё в порядке. Вчера, небось, пел допоздна. На отдыхе всегда так. У кого же собираться, как не у того, кто один живёт? Понимаю. Мальчики, девочки… Э-эх, они, такие-сякие, не помогли моему хорошему скрыть следы пьянки-гулянки. Хотя разве мог кто-нибудь догадаться о моём сюрпризном приезде? Скажи? Даже ты удивлён. Но ведь приятно удивлён, скажи? Мама твоя меня отговаривала. Моя, кстати, тоже. А я раз – и здесь. Хотя бы притворись, что рад. Я старалась.

– Рад, конечно.

Она стала убираться, вдохновлённая тем, как он при одном прикосновении, не открывая глаз, произнёс её имя.

Животик у Дианы был явным, в то же время весьма аккуратным.

Аким постепенно успокаивался, дышать стало легче. Панамки не было. Словно всё приснилось. Ему было ужасно стыдно перед обеими. Никогда до того случая он не оказывался в более глупой и нелепой ситуации. Аким незаметно надел обручальное кольцо, обычно он его не снимал, и они отправились в столовую на завтрак.

Диана сидела за столом с подругой. Она увидела его с кольцом и беременной женой.

Он тоже её заметил. Сегодня глаза её не прожигали насквозь, напротив, излучали задумчивое равнодушие. Они едва заметно кивнули друг другу.

Аким выдохнул, волнение как рукой сняло. «Вот и славно», – подумал он. После обеда они с женой по-английски уехали в Севастополь.

– Да что с тобой? Сидишь на земле около домика. Похоже, это тот самый, в котором ты жил тогда… Ты где витаешь? Я стояла рядом, видела, как ты выкурил несколько сигарет подряд, – говорила Диана. – Я, между прочим, тоже переживаю, давай это делать вместе, а не по отдельности. Невозможно до сына нашего дозвониться: абонент недоступен. Ты ему звонил?

Аким смотрел на неё, постепенно возвращаясь в две тысячи второй год. Из того, что говорила Диана, он услышал лишь два последних предложения. Встал и быстро направился к главному зданию. Диана за ним почти бежала, меж тем мужа решила не останавливать: больно хотелось ей поскорее всё узнать, найти Артёма.

– Дорогая моя Ди, – проговорил он, обернувшись, – очень тебя люблю. Конечно, пытался. Решим. Не переживай. Ладно? Мы же вместе. А сын наш не пропадёт.

– Дорогой, совсем недавно я тебе говорила примерно то же самое, только другими словами, – немного от-став, слегка удивлённо добавила жена.

– Разве плохо, что он самостоятельный? Хочешь, чтобы он всю жизнь держался за твою юбку? – продолжал Аким, словно и не слышал, что она ему говорила.

С этими словами он и вошёл в административный корпус дома отдыха «Виноградная лоза», где в фойе увидел их, супругов Здравовых, разговаривавших друг с другом.

– Не могу до Дии дозвониться. Вова, что делать? Она недосту… – женщина, не договорив, так и сидела с открытым ртом, не моргая, глядя на Акима, и спустя несколько мгновений лишилась чувств, завалившись на бок.

– Дианушка, – проговорил мужчина и пытался усадить её ровно, – да что с тобой, дорогая?

Вошедшая следом за Акимом Диана подбежала к потерявшей сознание женщине и стала смачивать её лоб водой из бутылки, говоря:

– Надо в медпункт. Ой, у нас в машине есть нашатырь.

– Как я понимаю, вы родители Дианы? – включился в разговор доселе молчавший Аким.

– А вы Артёма, соответственно? – вопросом на вопрос ответил Владимир.

Мужчины пожали друг другу руки.

– Аким.

– Владимир. И как ни странно, жён наших зовут Дианами.

– И вашу дочку.

– Это какая-то фантасмагория.

– Да уж. Невероятно.

Удивлённые отцы ещё не знали, что их дети сбежали и просто выключили свои телефоны.

Когда Аким и Диана – она не захотела оставаться без него – шли к машине за аптечкой, чтобы не искать медпункт и справиться своими силами, он молчал, а её рот не закрывался ни на минуту:

– И как тебе её родители? И что за карнавал с именами? Разве так бывает? Обморок. С чего вдруг? Это мой сын как-никак с её дочерью. Что ты молчишь, в самом деле? Кима, ну скажи же хоть что-нибудь.

И опять он услышал только последние два предложения и проговорил:

– Ди, дорогая, надо помочь.

Без сомнения, это была она. Её ни с кем нельзя было спутать. И она почти не изменилась. Аким опять перебирал в мыслях, как они пели: «…миленький ты мой… милая моя…» И как она пришла за панамкой, а та внезапно вспыхнувшая одноразовая страсть навсегда отпечаталась в его памяти. Как она потом сидела в столовой, равнодушно и спокойно глядя на него и на его беременную красавицу-жену. А он даже не спросил: откуда она, из какой сказки? Мужа её он успел разглядеть – серьёзный и вместе с тем хороший парень. Прямо видно, как он любит её. Вот и замечательно: у нимфы жизнь удалась, а тот вечер и ночь не превратились в непоправимую ошибку. Только почему она упала в обморок? Не может быть, чтобы он её ещё волновал.

Вдохнув нашатырь, Диана открыла глаза. Она смотрела в голубые глаза Акима, накручивавшего прядь своих блондинистых волос с лёгкой сединой на указательный палец левой руки. Она вздрогнула и воскликнула:

– Господи! Это надо прекратить. Надо остановить! Остановить! Слышите?.. Они брат и сестра. – И снова упала без чувств.

Глава седьмая

Стоило Матрёне Лифантьевне увидеть Диану, вышедшую из-за спины Акима, когда он привел её знакомить с родителями, как она сразу поняла, что та в интересном положении. Этот факт не только не испортил репутацию будущей невестки, а напротив, привлёк к ней расположение будущей свекрови, потому что под сердцем невеста сына носила ту самую девочку, о которой она мечтала. Дети расписались, сыграли свадьбу. Беременность проходила без осложнений. И хоть все твердили, дескать, заранее ничего не стоит покупать, новоиспечённая свекровь потихонечку собирала приданое.

Самой Матрёне Лифантьевне дочку родить так и не удалось. После появления Акима муж категорически не хотел второго ребёнка. Говорил, дескать, надо одного вырастить как следует, а уж сын нарожает столько детишек, сколько сможет прокормить и выучить. Она и так его просила, и эдак, но всё одно: он говорил, мол, нет, и точка. Они не бедствовали, и поначалу она думала, что его позиция станет иной. Вместе с тем годы шли, а мнение мужа не менялось. Матрёна Лифантьевна неоднократно спрашивала супруга, в чём причина такой его категоричности в данном вопросе. Дело в том, что в остальном ей от него никакого отказа ведь не было.

От прямого ответа он умудрялся уходить и всякий раз настаивал на том же, дескать, надо одного вырастить подобающим образом. В итоге она самостоятельно пришла к выводу, что причина, скорее всего, крылась в том, что Аким Спиридоныч вырос в многодетной семье. Будучи младшим сыном, лишь после окончания военной академии, надев погоны офицера, он смог позволить себе покупать новые вещи. Ослушаться своего Спиридоныча она не решилась. Сына с мужем они растили неизбалованным. Да только думать о девочке она не переставала. Даже имя ей придумала – Диана. Знакомясь с чернобровой красавицей Дианой, знающей себе цену, она с радостью её приняла, твёрдо решив всеми правдами и неправдами добиться, чтобы внучку непременно Дианой назвали. И что с того, что у дочки и у мамы будут одинаковые имена? Назвали же они сами сына именем отца, так и отчего бы детям не продолжить традицию? Муж без всяческих сомнений согласился с её мнением по поводу невесты Акима. Про замеченную беременность ни детям, ни своему Спиридонычу, разумеется, говорить не стала.

И хоть к ярким женщинам он относился с особой осторожностью, тем не менее думал: раз Акиму хорошо, то ему и подавно, потому что сын собирался жениться по взаимной любви, и Мотя его благоволила к будущей невестке.

Когда Диана рожала, они с Акимом Спиридонычем отдыхали в Грузии, в военном санатории Цхалтубо. Роды начались на месяц раньше, и им сообщили, что родился мальчик. Став бабушкой и дедушкой, они на следующий день вылетели домой, в срочном порядке прервав отдых в санатории без всяческих раздумий и сомнений. После тяжелейших родов Диана с сыном ещё месяц пролежали в роддоме. Её мама, Карина Анатольевна, работала главным врачом той больницы, посему роженица находилась под тщательным наблюдением.

Одного не могла уразуметь Матрёна Лифантьевна: куда же делась девочка?

Артём и Диана ехали в Ленинград. О том, насколько им повезло с попуткой, ни он, ни она теперь и не вспоминали.

Антон Матвеевич нет-нет да и поглядывал на молодых умилялся им, и в силу своей тактичности не лез с разговорами и тем более с лишними вопросами.

Ребята, в свою очередь, были заняты взаимными чувствами и мыслями о таком понятном-непонятном будущем. Во избежание повторения разговоров с родителями, странная реакция которых так неприятно их поразила и взволновала, если не сказать напугала, телефоны они пока оставили выключенными. И решили, что хуже уж точно не станет, ежели с мамами и папами будут объясняться после того, как хотя бы подадут заявление. Каждый думал: в конце концов, пускай считают как хотят, и никого не касается, как сами они распорядятся своей жизнью. Поскольку отношения с родителями у обоих были довольно доверительными, они их сразу в известность и поставили в ожидании доброго интереса, откровенной радости и, разумеется, поддержки, а получили, напротив, абсолютное непонимание и, более того, встретили полное отторжение при первом же разговоре на эту тему. Теперь же ребята вполне успокоились, радуясь не только своим чувствам, но и тому, что они ещё и единомышленники. Аким и Диана сидели в машине, нежданно-негаданно очутившись на нейтральной полосе. А это означало, что никто не сможет им помешать осуществить задуманное. Он гладил двумя руками её руку, а она положила голову на его надёжное плечо и заснула.