Вера Лондоковская – Новая Надежда (страница 2)

Все тело ошпарило ужасом, и я почувствовала испарину на лбу.

Преподавательница истории заверещала, как резаная, и убежала через неприметную дверь в свою лаборантскую. Студенты на секунду потеряли дар речи, потом закричали от ужаса и начали прятаться под парты.

– Ребята, ложитесь! – скомандовала я.

– Ну ты, урод! – с угрожающим видом начал подниматься Лохматов.

– Дима! – я подскочила к нему и попыталась утянуть под парту.

Дуло винтовки – или как там оно называется, – смотрело прямо на меня. Ноги опять подкосились – второй раз за эту пару, сердце бешено застучало, готовое выпрыгнуть из груди, и стало трудно дышать. А потом в груди разорвалась бомба, а тело словно начало рассыпаться на мелкие кусочки. Что это? Это Дима тянет меня на пол? Или я сама падаю?

В глазах стало темно, и я услышала, как стучат ботинки от двери ко мне и отчаянный вопль Липова:

– Татьяна Ивановна, оно же ненастоящее!

***

Я очнулась от того, что кто-то энергично тряс меня за плечо. С трудом открыла глаза. Господи, как же хреново! В голове звенит отчаянная пустота, в желудке мутит. Во рту словно кошки нагадили. Дыхание перехватило от незнакомого неприятного запаха вроде плесени или чего-то затхлого. Рот наполнился слюной, и казалось, меня вот-вот вырвет.

– Вставай, дурында! Надя, вставай! – трясла меня та же рука, а голос показался, несмотря на неприятное слово «дурында», добрым и ласковым.

– Не могу, – пробормотала я, не узнавая собственный голос.

Надо мной склонилось лицо незнакомой женщины, а глаза ее лучились такой любовью и ласковым светом, что я вдруг вспомнила мамины глаза из детства.

– Давай вставай! – сказала она нетерпеливо и добавила потише: – Там мама Шибзды пришла.

Слова о том, что пришла чья-то мама, подействовали на меня как трель будильника на заводского рабочего. Меня нисколько не смутило, что студента с фамилией Шибзда у меня и в помине нет. Главное, надо выйти, раз чья-то мама пришла. Скребнув ногтями по жесткой обивке дивана, я встала и пошла, ничего и никого не замечая.

Прошла через большую комнату в полутемный длинный коридор и увидела высокую худую женщину в пальто с песцовым воротником.

– Где Аня? – немигающий пронзительный взгляд будто дырку хотел во мне проделать, а низкий требовательный голос отдавался в голове буханьем молота. – Где Аня, я спрашиваю?

Мне вдруг показалось, что в коридоре еще больше потемнело, а перед глазами начали расплываться оранжево-желто-красные круги. В ушах зашумело так, будто я стояла возле Ниагарского водопада. Внутренности сжались до такой степени, что захотелось согнуться пополам и не разгибаться больше никогда. Да я же сейчас в обморок грохнусь!

На подкашивающихся ногах я доплелась обратно до той комнаты, откуда пришла, и рухнула на диван. А та женщина с горящим взглядом бежала за мной и повторяла, как умалишенная:

– Где Аня? Где Аня, я тебя спрашиваю?

Я лежала на диване неподвижно. Шум в ушах постепенно спадал, и становилось немного легче. Правда, совсем уж немного.

– Мне плохо, – простонала я, опять не узнавая собственный голос. Хотела посоветовать позвонить этой Ане на сотовый, но от слабости не смогла даже поднять голову от подушки.

– Понимаю, – внезапно сочувственно отозвалась женщина.

– Они вчера собирались к Алику, – а это был уже тот добрый голос, который меня будил, – надо ему позвонить. Надя, какой у Алика номер?

– Воды, – попросила я, собрав все свои силы.

– Пьешь как лошадь, а потом болеешь, – услышала я через пару минут тот же голос, полный упрека, – на, держи!

Открыв глаза, я увидела прямо перед собой спасительный граненый стакан, полный воды. Приподнялась на локте и жадно припала к стеклянному краю, поглощая живительную влагу. Ох! Напившись, я протянула стакан обратно. На меня смотрели глаза, полные жалости и любви, даже плакать захотелось.

Эта добрая женщина была тоже высокая, но далеко не худая. Одета в вязаную теплую кофту поверх платья, вязаные серые колготки. Короткие русые волосы, обветренные щеки, круглые простодушные глаза.

– Скажи номер Алика, мы сами ему позвоним.

Я прикрыла глаза, всем своим видом давая понять, чтобы от меня отстали. Какой еще Алик, черт бы его побрал? Ну, не знаю я никакого Алика!

После выпитого стакана воды почему-то стало зябко, и я потянула на себя одеяло, лежавшее рядом.

– О, я сейчас в Надином блокноте посмотрю, – и полная женщина вместе с худой ушли в большую комнату.

До меня доносились их деловитые голоса и какой-то непонятный, незнакомый моему уху шелест, потом заговорил голос худой:

– Алик, это Анина мама! Где Аня… трубку бросил, – обескураженно произнесла она.

Опять шелест, и опять ее голос:

– Алик, ты трубочку, пожалуйста, не бросай, а то ведь я не поленюсь и схожу в милицию. Где моя дочь, почему она дома не ночевала? Ой, дайте листок и ручку, номер записать. Ага, записываю, тридцать два-тринадцать-шестьдесят восемь. А как его зовут? Хорошо…

И опять странный непонятный шелест. И опять этот истеричный голос:

– Леша, Аню позови, пожалуйста, – и опять обескураженное, – трубку бросил.

– Позвоните еще раз и скажите, что сейчас придете, – посоветовал голос доброй полной женщины, – тут в блокноте и адрес имеется.

После очередного шелеста голос Аниной мамы расстроенно произнес:

– Он теперь вообще трубку не берет. Неужели туда идти?

– Да сходите, что тут такого? Они с Аликом на одной площадке живут, в девятиэтажке на Кирова, пять, прямо напротив нашего дома.

– Ох, мало я Аню в детстве лупила, – отчаянно запричитала худая женщина, – надо было вообще убить. Сколько раз я думала! Да лучше б один раз переплакала, зато потом жила себе спокойно!

Раздался и стих где-то в коридоре стук ее каблуков, хлопнула дверь.

А ко мне приближалось неспешное цоканье. Ну что опять на мою голову? Какими странными звуками наполнен этот дом. Как я вообще здесь оказалась и почему меня называют Надей?

Цоканье затихло рядом с диваном, и меня обдало частым горячим дыханием. Под лежащую руку просунулся холодный нос и шерстистая, но гладкая голова. Я открыла глаза и увидела прямо перед собой огромную красивую собаку с густой шерстью трех цветов – рыжее тело, белая грудь и легкие вкрапления черного. Боже!

– Ланочка пришла Надю будить? – в комнате опять появилась женщина в вязаной кофте. – Погладь ее лапкой.

«Ага, такой лапкой если погладить!» – с ужасом подумала я.

– Ну что ты ее не гладишь? – женщина обращалась уже ко мне. – Видишь, она тебе голову подставляет. Давай гладь.

Я погладила собаку, и она с радостным визгом подставляла голову еще и еще. Открывала свою узкую пасть, как будто улыбалась, и становилась похожей на забавного доброго дельфинчика. Никогда бы не подумала, что собака может обладать такой выразительной и богатой мимикой. На ее морде были написаны реальные чувства – дикого восторга и всепоглощающей любви.

Тут я почувствовала какое-то движение на себе. Повернулась и увидела, что поверх одеяла крадется кот – гладкошерстный, с белой грудью, белыми лапами и черным телом. Интересная расцветка, как будто одет в белую рубашку, белые туфли и черный фрак. Его зеленовато-желтые глаза довольно прищуривались, словно говоря, что он тоже очень рад моему пробуждению.

Я потянулась его погладить и вдруг заметила, что волосы у меня длинные и прямые! Да еще и каштанового оттенка. То есть не мои привычные короткие кудряшки, которые я регулярно осветляю, а совершенно другие!

Глава 2

Кот внезапно пригнул свою точеную гладкую голову и зашипел. Зеленовато-желтые глаза исподлобья сверкали неудовольствием и злостью. Черная шубка в лучах солнца, падающих от окна, сияла, как норковая. И стало заметно, что шерсть не такая угольно-черная, как это показалось на первый взгляд, а слегка рыжеватая с еле различимыми полосками. Но еще раз попытаться погладить кота я не рискнула, да и он не изъявил никакого желания. Стремительно спрыгнул с кровати и убежал куда-то.

Вот и думай после этого, понимают они что-то или нет. Если собака простодушна и наивна, доброжелательна и что называется «рубаха-парень», то кот, оказывается, трезвомыслящий парень. Он понял, что я не Надя! Внешность та же, и запах все тот же, а вот душа… Душа однозначно моя. Ведь именно я все это вижу, слышу и чувствую атмосферу незнакомого дома. И этот противный запах, будь он неладен!

И если до этого еще оставались сомнения, то поведение кота ясно дало мне понять, кто я теперь такая. Я с некоторых пор попаданка. И попала в тело какой-то Нади, которая имеет длинные прямые волосы и живет с матерью и этими забавными животными. Впрочем, полная женщина может оказаться вовсе не матерью, а, скажем, сестрой, тетей или еще кем-то. Остается лишь выяснить детали и понять, как себя вести и что предпринять для улучшения своего состояния.

Первая проблема уже нарисовалась – Надя любит выпить и, скорее всего, имеет трудности из-за своего пристрастия. Что вполне логично. Какой же пьющий человек не имеет проблем?

Вторая загвоздка в том, что она живет не одна. С какой-то женщиной, с животными. А я привыкла жить самостоятельно и обязательно отсюда выберусь, чего бы мне это ни стоило. Я, конечно, ничего не имею против животных. Но как-то никогда их не держала, и понятия не имею, как с ними обращаться. И потом, это ведь тоже связано с определенными трудностями. Например, с кем их оставить, если мне понадобится куда-то уехать? А я люблю путешествовать. И даже не откажусь от переезда в другой город, если там предложат хорошую работу.