Вера Лондоковская – Новая Надежда (страница 1)
Вера Лондоковская
Новая Надежда
Глава 1
Я остановилась у кабинета с табличкой «История». Привычным жестом поправила очки на переносице, взбила свои короткие осветленные кудри и решительно толкнула дверь. Надо исполнить свои утренние обязанности и проверить, в каком составе моя группа явилась на занятия, и как вообще у моих подопечных дела. Хотя проверка эта лишь для видимости. Ведь я могу сказать, у кого какие успехи, даже не открывая дверь.
Опыт работы в образовании у меня небольшой, десяти лет еще не минуло после учебы. Но – удивительное дело, – стоит мне один раз обвести взглядом новую группу, как я безошибочно определю проблемных студентов. Тех, кто будет прогуливать. И тех, кто вообще не дойдет до выпуска. К примеру, сейчас я точно знала, что в аудитории не увижу паренька по фамилии Липов. И Коровин вряд ли пришел. И Петров.
Да, наградили меня группой – самой нелегкой. На эту специальность с длинным названием, которое начинается со слов «Монтаж и техническая эксплуатация…», а остальных слов никто не запоминает, и все называют ее коротко «шараш-монтаж», – набирают ребят с самыми низкими баллами. Вот и приходится потом воевать с разными балбесами, прогульщиками и двоечниками.
– Здравствуйте, – кивнула я в первую очередь преподавательнице истории, потом взглянула на своих подопечных, – садитесь. Кто отсутствует?
– Липов, Коровин и Петров, – доложил старшина.
Кто бы сомневался.
Помимо опыта работы у меня в рукаве припрятан еще один, невидимый для постороннего взгляда, козырь – природная интуиция.
Так уж случилось, что быть начеку мне пришлось с самого детства. Родители умерли рано, потом ушла в мир иной моя бабушка-опекун, и я осталась совсем одна. Собственной семьей к тридцати годам тоже пока не обзавелась. Так, мимолетные несерьезные встречи, после которых даже расставания не задевали. Мне особенного здоровья при дележке, как говорится, не досталось, потому я и не торопилась в омут нелегкой семейной жизни. К чему лишние нервы, скандалы и выяснения отношений?
А еще я полюбила вечерами раскладывать карты Таро. Вот уж где интуиция и прозорливость незаменимы! И я точно знала, что сегодня произойдет что-то поистине из ряда вон выходящее. Что-то необыкновенное! И, возможно, мне будет трудно, непривычно и даже страшно, зато уж точно не скучно!
– Татьяна Ивановна, позвоните матери Липова! – нагло выкрикнул с первой парты самый бойкий паренек в группе, Дима Лохматов. – Расскажите, что Липов совсем от рук отбился!
Я поймала насмешливый взгляд преподавательницы истории и спокойно спросила:
– Он опять что-то натворил?
Тут слово опять взял старшина:
– Он проиграл все свои деньги на ставках, и вчера просил всех подряд занять ему – кто сколько сможет.
– Только никто ему не займет! – не унимался Лохматов. – И на ночлежку ему никто не даст! И новое расписание ему никто не скажет! Потому что нечего прогуливать!
– А он и на ночлежку просил? – ахнула я. – А почему в общежитие не пришел?
Странно, почему мне никто не сказал, что несовершеннолетний не ночевал в общежитии, как все нормальные иногородние ребята?
– Так общага в одиннадцать закрывается, а он шлялся где-то до ночи! – возмущался Лохматов.
– Ой, ужас какой! – всплеснула я руками. – Ой, пойду матери звонить!
Но тут у меня задрожали ноги, и я плюхнулась на первый попавшийся стул. Некому звонить.
Мать у Липова есть, но как бы и нет. Мальчика привез в наше заведение мужчина, представившийся дядей. В заявлении указал паспортные данные матери, и паспорт ее показал. На вопросы членов приемной комиссии ответил, что мать работает и приехать не может. Ну, а поскольку у нас недобор на эту специальность, то придираться никто и не стал.
С начала занятий этот Липов почти не появлялся. Разумеется, я стала звонить матери. Только по указанному номеру ответил тот самый непонятный дядя.
– Вы Липову кто? – допытывалась я.
– Дядя, – упорно стоял он на своем.
– Вы брат его матери?
– Нет.
– Отца?
– Да нет у него никакого отца, – раздраженно буркнул мой собеседник.
– Может, вы двоюродный дядя? – предположила я.
Мужчина помолчал.
– Н-нет… троюродный.
Надо же, какие крепкие родственные связи у людей. Даже троюродные дяди есть, заботятся о своих племянниках. У меня вот никого нет, так уж получилось. Не стало родителей и бабушки, и родственники все куда-то подевались.
– А где его мать, как ей дозвониться? – не сдавалась я.
– Если б мы знали, – удрученно вздохнул троюродный дядя. Ему явно не терпелось закончить неприятный разговор.
Но я-то домой не торопилась. Да и из дома вечерами звонила студентам и их родителям.
– Подождите, но у вас на руках имеется паспорт матери, – напомнила я, – а она сама-то где? Она живая, надеюсь?
– Да не знаем мы! – речитативом взмолился дядя Липова. – Несколько лет уже не видели! Да, паспорт ее лежит, и пацан ее с нами жил с шестого класса. А где она сама? У нее сто путей, сто дорог, как говорится.
– Бродяжничает? – догадалась я. – Ужас какой!
– Не то, чтобы… – замялся он. – Н-не знаю, в общем.
– Но если ее нет уже несколько лет, то лучше вам оформить над мальчиком опекунство. И деньги бы получали на его содержание. И ему бы пособие шло.
– Это как? – не понял мой собеседник. – Пацану отказаться от собственной матери? Вы как себе такое представляете? Не, нам проще самим ему деньги давать. Я работаю, супруга моя тоже. А ну как мать его вернется, и что мы ей скажем? Да и не знаю я, как таким заниматься. Там, небось, волокиты столько с бумажками!
Я решила не углубляться в вопросы бюрократии, чтобы не напугать и без того смущенного человека.
– Послушайте, расскажите мне, пожалуйста, все, что вы знаете об этой женщине, – попросила я. Кто знает, может, удастся как-то ее найти?
– Ну, в детстве Сашка жила в вашем городе…
– В детстве жила в нашем городе, – задумчиво повторила я, – получается, и родилась она тоже здесь?
– Да, наверно. В девяностые ее мать убили, а отец куда-то пропал. Как я понял, после смерти матери его больше никогда не видели. Ну, а Сашка начала скитаться по каким-то бабкам, теткам, пока в нашей деревне не оказалась. А у нас обосновалась в семье Светки Шарапихи. Та тогда только откинулась, в поисках мужа была… в общем, каждый день полная хата мужиков, дым коромыслом, пьянки.
– Понятно. А замуж Сашка не выходила?
– Да вроде нет. Ездила куда-то в город на работу устраиваться, оттуда с сыном и вернулась.
Ага, значит, фамилию не меняла. Уже что-то.
Однако заняться поисками я так и не удосужилась, к своему стыду. Все время что-то отвлекало. То один попадется в городе на воровстве, то другой вдруг перестанет ходить на занятия. То молодая преподавательница уволилась, и меня нагрузили дисциплинами выше крыши. И работала я, как за растрату, по шесть дней в неделю с утра до вечера.
А потом я поняла, что у Липова напрочь отсутствует всякое желание у нас учиться, и вовсе махнула на него рукой. Правильнее будет потратить время на тех, кто ошибается, но хочет учиться, чем на того, кому ничего не надо.
Парень вырос, как помидор на грядке – без отцовской руки, без надзора, без воспитания, – видя вокруг нищету и неблагополучие. И зачерствел настолько, что даже этого дядю, который о нем заботится и, по всему видно, добрый и порядочный человек, – ему не жалко. Что я-то теперь могу сделать, кроме того, что ничего?..
…Я встала и прошла между рядов, оглядывая притихших студентов.
– Послушайте, – сказала я, вставая перед ними, – вы правильно делаете, что не поощряете страсть Липова к азартным играм. Не занимаете деньги на нехорошее – молодцы! И дальше не занимайте. Все правильно. Но вы не помогли товарищу устроиться на ночлег, а ведь сейчас зима…
– Он нам не товарищ! – грубо перебил меня Лохматов. – На нашей специальности всего два выпуска было, вы сами рассказывали. Остальных расформировали. Так вот, мы не намерены повторить судьбу лузеров. Мы хотим добраться до выпуска и получить диплом. И такие, как некоторые, только мешать будут.
– Правильно, Лохма! – загудели другие студенты. – Выживать таких надо! Пусть катится обратно в свою деревню!
– Ребята, успокойтесь! – я постучала костяшками пальцев по первой парте. – А вы знаете, почему группы так называемых лузеров расформировывали? Да потому что к третьему курсу их оставалось пять человек, остальных давно отчислили. Так вот, если мы хотим до диплома добраться, то нам необходимо сохранить численность! И тогда никто нас не расформирует.
– Правильно Татьяна Ивановна говорит, – поднялась из-за своего стола преподавательница истории. Вот хоть убей, не помню, как ее зовут. Она из молодых, а такие у нас долго не задерживаются. Через пару лет или в декрет сбегают с концами или находят денежную работу. Вот и не вижу смысла перегружать память. – А еще, ребята, вы не скинули Липову расписание. Что, если он захотел исправиться и начать ходить? Получается, вы буллингом занимаетесь?
– Никто ему теперь не поможет, – упрямо отрезал Лохматов, – сам виноват, полгода наше терпение испытывал.
Опять из-за парт раздались голоса в поддержку этого неформального лидера, и я опять стала призывать всех к порядку.
Как вдруг с треском отворилась дверь, и в кабинет вошел… Липов с оружием в руках. Винтовка это была или обрез, или что-то еще – не знаю, не разбираюсь в таких вещах.