Вера Лондоковская – Новая Надежда 2 (страница 1)
Вера Лондоковская
Новая Надежда 2
Название: Новая Надежда 2
Автор(-ы): В_Лонд
Глава 1
Есть такой лайфхак – когда сдаешь экзамен, старайся почаще вставлять любимые фразы преподавателя. А также примеры и образы, которыми он любит блистать. И тогда любой, даже самый строгий экзаменатор растает. Потому что почувствует, что вы с ним – единомышленники, вы на одной волне. Вы его внимательно слушали во время занятий, впитывали умные мысли, как сухая тряпка влагу.
Впрочем, сейчас, в девяносто четвертом, еще нет такого словечка «лайфхак». Иногда приходится слышать «ноу хау» – «знаю как».
Но так или иначе – прежде, чем упросить родителей отправиться в гости к тете Зине, я старательно расспросила маму на предмет замашек, слов и фраз этой удивительной женщины – преуспевающего адвоката.
Да-да, для меня этот разговор был сродни экзамену. Ведь от его исхода зависели все мои дальнейшие планы.
– Почему мне вдруг захотелось стать адвокатом? Да потому что эта сфера – вся наша жизнь! – с жаром утверждала я, сидя на диване в шикарной гостиной. – Куда ни пойди, чем ни займись, а везде найдутся проблемы, препоны, да еще какие! И тогда люди к кому бегут? Правильно, к юристу, к адвокатам бегут за помощью. И я очень хочу уметь оказать такую помощь, хочу быть полезной. И вообще, я готова делать все, чтобы моим близким людям было хорошо! И всем моим друзьям тоже!
Высказав тираду, я с удовлетворением подметила, как потеплел взгляд тети Зины, сидящей в кресле напротив.
Удивительная у нее оказалась квартира. Вроде бы находится в самой обычной панельной пятиэтажке на втором этаже. Типовое расположение комнат, обыкновенный балкон. Но внутри все, абсолютно все, отличалось от любых обстановок, виденных мной когда-либо раньше.
Начать с этой самой гостиной, в которой мы так уютно расположились. Самая большая стена в ней, напротив входа, была полностью зеркальной. От пола до потолка, от одного края до другого – одно сплошное зеркало. Как такую конструкцию смонтировали и установили, оставалось для меня загадкой. Сверху свисали переливающиеся хрустальные подвески огромной люстры. Кажется, такие люстры называются концертными. Или театральными, точно не знаю.
Другую стену занимала «стенка» с многочисленными хрустальными вазами и книгами с красивыми корешками. Там же стоял портрет Есенина с трубкой.
Вдоль зеркальной стены стояли огромные мягкие кресла и между ними журнальный столик. Напротив – диван, на котором сидели мы с родителями. У балконной стены стояла тумба с японским телевизором и видиком.
А на полу лежал белый палас с ворсом толщиной сантиметров десять, не меньше. Так что ноги при ходьбе утопали в нем, как в песочке на ласковом пляже.
В квартире были еще две комнаты. В одной из них стояло пианино, двуспальная кровать и «стенка» черного цвета. А пол почему-то выкрашен в синий цвет. Я так поняла, что это была комната Леськи, дочери тети Зины. Той самой, которая уехала в Америку учиться в школе моделей.
В другой, небольшой по размерам комнате, помимо обычной деревянной двери была еще одна странная дверь. Металлическая, но не сплошная, а решетчатая. И держалась она на замке. В той комнате обретался бультерьер по кличке Миша. Вроде не огромная по размерам собака, но чрезвычайно опасная. Вряд ли кто-то захотел бы оказаться у нее на пути. У такой собаки мертвая хватка, говорят, из ее зубов выбраться сложно.
– Знаешь, Надя, – тетя Зина подалась ко мне всем корпусом, – я прекрасно понимаю смысл профессии адвоката. Дело благородное и даже благодарное. Но если бы ты знала, какое тяжелое! И если раньше я просто не любила свою работу, то сейчас я ее ненавижу! Ненавижу! Но мне деваться некуда! Сама видишь, какая большая квартира, а ее содержать нужно. Собака тоже многого требует. Я уж молчу о Леське, которая деньги сосет, как пылесос. Вот и выходит, что работать мне до гробовой доски. А могла бы через три года выйти на пенсию…
– Что ты, Зина, какая пенсия? – фыркнул папа. – Разве ж на нее проживешь? Это в советское время мои тесть с тещей получали пенсию и могли не работать. А сейчас? Никто на нее даже не рассчитывает. А тебе тем более незачем об этом думать. Молодая еще, полная сил.
– Работай пока работается, – подхватила и мама, – у тебя как раз сейчас время пожинать плоды, так сказать. Столько лет авторитет зарабатывала.
– Нет, Алла, – грустно покачала головой тетя Зина, – в нашей профессии просто пожинать плоды не получится. Наоборот, каждый день приходится доказывать, что ты чего-то стоишь. И каждый раз как в первый раз авторитет зарабатывать. Попробуй хоть раз ошибиться, и все, репутация испорчена. На радость конкурентам.
– А чего тебе судьей не сиделось? Ты же столько лет в суде проработала.
– Ой, да когда это было? Когда наши дети в песочнице играли? И должность эта выборная. Да и не хочу я туда. Судить людей, решать чьи-то судьбы, а после чтобы чувство вины грызло – нет, не для меня. Куда больше мне нравится защищать людей, помогать им выпутываться из сложных ситуаций. А потом видеть такое счастье в их глазах, такую благодарность…
– Вот-вот, и я хочу помогать людям, – опять встряла я в разговор, лихорадочно соображая, какой бы еще излюбленной фразой тети Зины блеснуть. Но на память, как нарочно, ничего не приходило. Вспоминались лишь ее странные словечки, про которые упоминала мама – «снести» вместо «отнести», «тудой» вместо «туда».
– Да ты заколебала! – вдруг взорвался папа. – Чего тебя вдруг понесло в адвокаты? Тетя Зина же тебе ясно сказала, как там трудно. Это же уголовные дела, а значит, убийства и прочее! Да ты труп на фотографии в первый раз увидишь, и будешь сидеть хныкать.
– Ты же хотела поступить в институт и стать преподавателем, – мама тоже на меня с удивлением покосилась.
– Но планы могут меняться… – начала я.
– Да пусть попробует, раз хочет, – неожиданно вступилась за меня тетя Зина, – что вы на нее напали? Радовались бы, что дочка не по дискотекам бегает, а рвется на интересную работу.
Я взглянула на нее с благодарностью и смущением, а она на меня с сочувствием. Я так и знала, что она хороший человек. Хотя, если не знать эту женщину, можно на первый взгляд испугаться. Голос грубоватый, фразы не говорит, а рубит. Чуть что – возмущается и повышает голос.
– Что ж мы сидим? – вдруг встрепенулась она. – Давайте хоть вина выпьем. Мне тут недавно подарили бутылку красного полусухого. Игорь, поможешь открыть?
– А кто его пить-то будет? – возразила мама. – Игорь за рулем, а Надька сейчас не пьет.
– Давно уже не пью, – с гордостью поддакнула я, – и не хочу, и не собираюсь. В выпивке ничего интересного. И в этом одна из моих сильных сторон. Я дисциплинированный работник, не прогуливаю, не опаздываю…
– Да хватит уже! – раздраженно махнул рукой папа. – Заладила!
– Сам себя не похвалишь, никто не похвалит, – с иронией произнесла мама.
– Ладно, – поднялась с кресла хозяйка дома, – раз вина не хотите, давайте хоть чаю попьем или кофе, кому что нравится. С пирожными.
Тетя Зина вышла ненадолго и вернулась с подносом, на котором стояли красивые фарфоровые чашки и кофейник. Чуть позже она принесла и большую коробку с пирожными.
– О, Юколея! – с восторгом произнесла мама странную фразу.
– Название пирожных? – уточнила я.
– Да нет, – объяснила она, – производство Южной Кореи. Это когда папа на южнокорейском автобусе поехал встречать китайских туристов, они с таким восторгом бежали и кричали «Юколея, юколея!». Радовались, что автобус не русский, а южнокорейский. Типа, удобнее, комфортнее.
Насчет автобуса не знаю, а вот пирожные оказались изумительными. Сверху политые шоколадом, а внутри нежная белая прослойка, буквально тающая во рту.
Тетя Зина быстро выпила свой кофе и, отставив чашку, обратилась ко мне с вопросом:
– Ну давай, Надежда, рассказывай. С какой целью тебе понадобилось идти ко мне в помощницы? Мне, признаюсь, очень нужен человек. Я свою Леську хотела к делу пристроить. Но она же такая нетерпеливая! До обеда поработает, потом канючить начинает. То ей на фитнес надо, мол, фигуру исправлять, чтобы миллиардера найти. То на рынок срочно за новыми туфлями. Видать, думает, что я на работу прихожу, деньги со стола в мешок сгребаю, и все на этом. А то, что деньги заработать вообще-то надо, она не понимает!
– Молодежь, чего с них взять, – понимающе улыбнулась мама.
– Ага, зато по рынку часами может шататься, перебирать, выбирать, – продолжала тетя Зина, – вот честно, у меня терпения не хватает. Я ей говорю, ну вот же стоят туфли, бери их и пошли домой!
Я с трудом удержалась, чтобы не расхохотаться при этих словах. Нормальная такая идея – взять первые попавшиеся туфли и пойти домой.
– А зачем ей фигуру исправлять? – не понял папа. – Она же и так стройная.
– Ну, не знаю, – пожала плечами тетя Зина и опять посмотрела внимательно на меня: – так почему тебе вдруг понадобилось в адвокатскую контору? Помимо высокой цели спасать людей. И этот вопрос не праздный. Пока не поймешь, зачем тебе куда-то надо, цели не достигнешь.
У меня отчаянно заколотилось сердце, а лицо загорелось.
– Понимаете, мне надо человека из тюрьмы вытащить, – сказала я серьезно, – его обвиняют в убийстве, а он на самом деле не убивал.
– Ты про кого это? – настороженно повернулась ко мне мама.