Вера Лейман – Дух огня (страница 34)

Прибежавшая стража окружила их, и Насэм оттолкнул от себя Науна, преграждая путь к бесчувственному министру.

– Он преступник, а преступник должен сидеть в тюрьме, – спокойно сказал Наун, наслаждаясь разъяренной беспомощностью брата. – Или вы действительно собираетесь защищать человека, обокравшего свою страну?

– Негодяй! – выплюнул Насэм. Его лицо было бледнее мела, губы тряслись. Он наконец понял, что шутки кончились, и Наун настроен идти до конца.

– Если вы на его стороне, то можете скомпрометировать себя, Ваше высочество. Может быть, вы были с ним заодно? – Наун наслаждался неподдельным страхом в глазах брата. Все личное наконец было отринуто окончательно и бесповоротно. Все родственные связи оборваны, и теперь перед ним стоял не родной брат, а его личный враг, против которого он будет бороться. Младший принц действительно вырос, и Наун физически ощущал, что наконец-то стал другим человеком. Таким, каким его хотела видеть Тами. Человеком, который имел в себе силу и смелость бороться за то, что ему дорого. Тем, кто был способен на все. Он должен стать таким, чтобы защитить своего будущего ребенка, жену и женщину, которую до сих пор любил.

Кымлан встала рядом с ним, плечом к плечу, и смело сказала, без страха глядя в глаза наследному принцу:

– Ваше высочество, при всем моем уважении, вы не можете мешать вершиться правосудию. В противном случае тоже будете арестованы.

– Да как ты… как вы все… смеете… – задыхаясь, принц отступил в сторону и бессильно опустился на ближайшую скамью чиновников. Хватаясь за грудь, он смотрел, как стража поднимает с пола бесчувственного Первого министра и уносит из зала Совета.

Наун торжествующе улыбнулся и посмотрел на золоченый трон. Это была его первая большая победа и над братом, и над собой. Он пренебрег обещанием, данным Первому министру, и использовал свой козырь. И победил, пусть и играл не совсем честно. Но победителей не судят, и в конечном итоге когда-нибудь ему станет безразлично, что о нем говорят и думают другие.

– Вы поступили очень опрометчиво, Ваше высочество, – вполголоса сказал Ён Чанмун. – Первый министр мог нам еще пригодиться, и прежде чем совершать такие поступки, нужно было посоветоваться со мной.

Наун повернулся к нему и презрительно ухмыльнулся.

– С вами? С какой стати, министр? Отныне я сам принимаю решения, и ваше одобрение мне не нужно. Вы же сами хотели, чтобы я стал сильным политиком? Что ж, пожинайте плоды своих трудов, только я не уверен, что в конечном итоге они придутся вам по вкусу.

И, наслаждаясь страхом, мелькнувшим в глазах хитроумного министра, он заложил руки за спину и спокойным шагом покинул зал Совета.

Глава 16

Кымлан бродила по двору родного дома, прислушиваясь к стрекоту цикад и тихому пению ночных птиц. Она была в смятении. В Когурё назревала смута и – она знала это – неминуемая попытка дворцового переворота, в центре которого стояли принц Наун и она, как воин, присягнувший ему на верность.

После скандального ареста Первого министра во дворце и среди министров воцарился настоящий хаос. Даже если его вина не будет доказана, сам факт того, что младший принц пошатнул авторитет и прилюдно оскорбил одного из самых уважаемых в стране людей, сильно поколебал его политические позиции. Как такой умный, хитрый и опытный министр смог допустить, чтобы его оклеветал какой-то мальчишка, которого до недавнего времени никто не воспринимал всерьез? Однако, если он действительно виновен, в лучшем случае его ждет ссылка и конфискация всего имущества. А в худшем – казнь. Любой из вариантов навсегда или хотя бы на время устранял Первого министра с политической арены, что безусловно было очень на руку Науну.

Кымлан остановилась, вспоминая, как хладнокровно он обвинил министра при всем Совете. Да, принц уже не тот, кем был раньше. И, признаться, таким он ей нравился больше. Если он действительно победит в схватке с братом и осуществит все, что обещал Кымлан, то может стать одним из самых величайших правителей Когурё, который навсегда впишет свое имя в историю и останется в памяти людей как добрый и справедливый государь. Однако на душе было неспокойно, и сейчас как никогда хотелось найти опору. Такой опорой всегда было Дерево рода. Но его больше нет.

Кымлан услышала за спиной скрип открывшейся двери и обернулась. Из своей комнаты вышел отец, полностью одетый и без признаков сонливости. Ему тоже было неспокойно, и он не мог уснуть, предчувствуя грядущие перемены.

– Не спится? – спросил он, вставая рядом с ней.

– Тебе тоже, – констатировала она, глядя на тонкий серп нарождающейся луны.

– Сегодняшний Совет перевернул вверх дном не только дворец, но и весь город. Слухи так быстро распространяются, даже не знаю откуда все узнали, что Первый министр в темнице, но на улицах только об этом и говорят. А еще о принце Науне, который его арестовал.

– Первый министр всегда был уважаемым человеком и среди знати, и в народе, естественно, что это всех потрясло, – пожала плечами Кымлан.

– Правильную ли сторону ты выбрала, дочь? – тяжело вздохнул Чильсук, опять переведя разговор на неприятную для обоих тему.

– Отец, мы много раз говорили об этом. Несмотря на его заслуги, Первый министр превратился в продажного чиновника, который обворовывал свою страну и обманывал Владыку и знать. Наун всего лишь обличил его преступления. А преступники, невзирая на их статус, должны быть наказаны, ты так не считаешь? – Кымлан посмотрела на задумчивый профиль командира, и ей показалось, что за последнее время он еще больше постарел. Ему пора было на покой – последняя битва при Хогёне сильно подкосила его и морально и физически.

– Надеюсь, ты понимаешь, что Его высочество раскрыл эти преступления не ради справедливости, а из-за собственной выгоды. Я боюсь, что в конечном итоге он поступит с тобой точно так же – избавится, когда ты станешь не нужна. Правители всегда так поступают, – печально проронил он, опуская голову.

Что-то тревожно зазвенело внутри, но Кымлан отогнала нехорошие предчувствия прочь.

– Я хочу служить Когурё, и Наун дал мне такую возможность. Я благодарна ему за это.

– Он сделал это не ради тебя, а потому что сейчас нуждается в твоей поддержке, ты должна понимать это и не питать иллюзий. Вы больше не друзья и не влюбленные. Он – твой господин, который может уничтожить тебя всего лишь одним словом, как он сделал это с Первым министром. Будь осторожна, дочка, суди обо всем холодным рассудком, а не сердцем, – он похлопал ее по плечу, выражая свою поддержку, хоть и не был согласен с ее выбором. – Принц Насэм скоро уедет, и тогда Наун вступит в игру. Но ведь он может и проиграть, утащив вместе с собой всех, кто был на его стороне.

– Отец, я все решила и не отступлюсь, – начала было Кымлан, но он перебил ее:

– Подумай еще раз, ведь ты рискуешь не только своей жизнью, но и жизнями близких людей. Ваш план опасен, и, если он не осуществится, ты подвергнешь опасности всех, кто тебе дорог.

Сердце тревожно заныло, и внутренний голос робко согласился с доводами отца. Но она решительно заставила его замолчать.

– Мы не проиграем, – твердо сказала она. – Не имеем права, как раз потому, что на карту поставлено все.

В последующие дни Кымлан почти не виделась с Мунно, не отходя ни на шаг от Ансоль, которая места себе не находила из-за произошедшего на Совете. Она была печальна и задумчива, раз за разом просила Кымлан пересказать ей подробности и каждый раз тяжело вздыхала. У Кымлан сердце разрывалось, глядя на нее. Подруга потеряла сначала отца, а теперь все шло к тому, что ей навсегда придется расстаться с одним из братьев. Вдовствующую королеву она видела редко, потому что та заперлась в своих покоях и велела никого к ней не пускать. Принцесса осталась совсем одна, и, если бы не Отряд Феникса, ей было бы совсем тоскливо.

Напряженная атмосфера и неотвратимое предчувствие беды нависло над дворцом свинцовой тучей. Это чувствовал каждый, кто жил или прислуживал там. Обычно веселые, беззаботные беседы, которые вели девочки с принцессой в ее покоях, превратились в грустные обсуждения будущего королевской семьи, которое еще никогда не виделось таким туманным. Кымлан от всей души сочувствовала Ансоль, но ничем не могла ее утешить. Мысль, что она собирается выступить против ее старшего брата, разрывала ей сердце. Но еще большие угрызения совести терзали ее из-за Мунно. Кымлан хранила его тайну, никому не рассказав о планирующемся побеге. И очередное предательство по отношению к Ансоль мучило ее каждую ночь. Кымлан уже не помнила, когда в последний раз чувствовала душевный покой, живя в постоянных угрызения совести, уничтожающем чувстве вины, страхе за будущее и полной неопределенности.

Принц Насэм уехал до окончания расследования по делу Первого министра и не узнал, что его тестя признали виновным по всем обвинениям. Его политические враги использовали подаренную Науном возможность и быстро вынесли приговор, который огласил младший принц, уже сидя на троне как временный исполняющий обязанности Владыки. Кымлан была далека от политики, но ей хотелось верить, что обвинения были справедливы, и это не просто предлог, чтобы устранить сильного соперника. Первого министра лишили всех наград, статуса и все его имущество отошло во владение королевской семье. Такая неожиданная и скорая расправа повергла в шок его сторонников, и на время они притихли, боясь, что их постигнет та же участь.