Вера Лейман – Дух огня (страница 25)
– А что Мунно? Вы говорили с ним? – пытаясь поймать ее взгляд, спросила Сольдан.
– Что толку от разговоров, ими ничего не изменить, – Кымлан устроилась на постели, глядя на подругу снизу вверх.
– Как сказать… – неопределенно ответила Сольдан и зашептала, наклонившись ниже. – Я хочу остаться с Даоном.
– Что? – встрепенулась Кымлан, рывком сев на матрасе.
– Мы любим друг друга, и я сделаю все, чтобы быть с ним.
– Это очень неожиданно… – с сомнением протянула Кымлан. – Хотя он по крайней мере ни с кем не обручен.
– Я хочу сказать, что… ну в общем даже если он и Мунно когда-нибудь вернутся в мохэ, у нас будет возможность последовать за ними, – еще тише сказала Сольдан, виновато опуская голову.
– Тебе известно что-то еще? – настороженно спросила Кымлан. – Что произошло в Сумо, о чем ты не рассказала?
– Ничего такого, но у меня сложилось ощущение, что ни Даон, ни Мунно не примут свою участь, – быстро сказала Сольдан.
Кымлан думала так же, именно поэтому воспротивилась желанию принцессы вывести Мунно за пределы дворца. Он был не из тех, кто покоряется судьбе, и наверняка поручил Даону разузнать у вождя, планирует ли тот вызволять сына из плена. Если это так, то Мунно обязательно попытается сбежать. А без помощи извне сделать это невозможно, поэтому Кымлан решила внимательно следить за ним.
Через два дня был назначен очередной Совет, чтобы обсудить, что делать с возрастающим недовольством народа и голодом, который широкой рекой заливал Когурё. Кымлан не понимала, зачем ее включили в состав Совета, ведь она мало что смыслила в политике, разве что могла объективно судить о военных планах государства. Но ее назначили на должность сразу по возвращении из Хогёна в качестве награды за поимку Мунно, а отказываться от подобных наград было нельзя. Поэтому Кымлан в очередной раз заняла свое место среди министров и приготовилась слушать повестку, хотя она бы лучше занялась тренировкой новичков в отряде.
Наун с видом победителя занял свое привычное место по левую руку от трона рядом с Ён Чанмуном и скользнул по Кымлан беглым взглядом. Она не могла не заметить даже внешних изменений принца. Осанка стала более горделивой, выражение лица – уверенным, поза – расслабленная и спокойная. Интересно, что он подумал, когда узнал, что Кымлан повелевает огнем? И как отнесся к предложению жены манипулировать девушкой, ради которой готов был на все еще пару месяцев назад? А может быть это он предложил использовать Кымлан, чтобы достичь власти? Теперь это уже не имело значения, и все, что между ними было, теперь обратилось в прах.
– Брат, ты проделал большую работу, поздравляю с заключением договора, – не слишком радостно провозгласил Насэм, поудобнее усаживаясь на троне. Похоже, ему было неуютно на этом месте, и он еще не привык считать себя Владыкой.
– Благодарю, наследный принц, – учтиво, как того требовал этикет, поклонился Наун, а министр Ён добавил:
– Предлагаю отпраздновать это событие охотой, Ваше высочество!
– Отпраздновать? – прошипел Насэм, даже не пытаясь сдержать гнев. – Что вы предлагаете праздновать – то, как Когурё унизилось перед мохэ и развязало им руки?
– Нет, брат, я предлагаю отпраздновать то, что благодаря заключенному договору мы сможем накормить простой люд, – преувеличенно вежливо улыбаясь, сказал Наун, и министры зашевелились.
– Ты считаешь какое-то зерно удачной сделкой? Откуда нам теперь брать боевых коней и рабов? – гневно воскликнул Насэм, раздраженно взмахнув рукой.
– У нас достаточно рабов и лишние рты нам не нужны, когда наш народ голодает, – возразил Ён Чанмун, вставая с места. – Всем присутствующим здесь хорошо известно, что люди на улицах умирают от голода и набрасываются на принцессу Ансоль, которая – единственная из всей знати – хоть что-то пытается сделать. Хан Вонман пообещал отдать самых породистых коней для разведения, так что через какое-то время у нас у самих появятся отличные боевые породы. Но сейчас главное – накормить людей и удержать народ от голодных бунтов. Вы ведь не хотите начинать свое правление с кровопролития?
Большинство министров согласно закивали, и даже Первый советник ничего не смог возразить. Кымлан внимательно следила за происходящим, понимая теперь, какую борьбу ведет Наун против своего брата. Его действия были разумными, а политический вектор, которого он придерживался – справедливым, и у Кымлан в душе шевельнулось уважение у нему.
– Хорошо, – отрывисто бросил Насэм, раздраженно отворачиваясь от Чанмуна. – Будь по-вашему, я и сам считаю, что всем нам нужны какие-то положительные впечатления, а то Когурё в последнее время преследуют одни неудачи.
Кымлан возвращалась домой в раздумьях. Отец воспитывал ее в традиционных правилах, когда любой подданный, особенно воин, присягнувший своему правителю, должен служить ему до конца жизни. «Владыку выбирают Небеса, и мы не можем идти против воли богов», – всегда повторял он, и так крепко внушил это Кымлан, что она и подумать не могла о том, что Владыкой может стать и Наун. А ведь он тоже принц, сын, рожденный в браке с королевой, а не от наложницы, и не может взойти на престол только лишь потому, что родился позже. Но разве это справедливо, если он более умный и дальновидный политик? Разве это справедливо, если он может принести б
Нянюшка как всегда встретила свою воспитанницу у порога и бросилась на кухню, причитая о тяжкой службе, на которую отправили бедных девочек. Кымлан только улыбнулась и поприветствовала отца.
Кымлан любила вечера в родном доме. Ей нравилось, что девочки жили с ними, щебетали, смеялись и всячески веселили уставшего отца. Чильсук кажется тоже был доволен пополнением в их семье и словно опять ожил после тяжелого похода на Хогён. Они вновь собрались за одним столом, и, краем уха слушая щебетание Сольдан, которая в очередной раз рассказывала подробности своего спасения из лап бесчестных солдат во время похода, Кымлан раздумывала, стоит ли говорить семье о разговоре с принцессой Тами. С одной стороны, она не хотела их беспокоить, ведь у них жизнь только-только вернулась в нормальное русло. С другой – они семья, и скрывать от них такие важные события она не имела права. Кымлан давно пообещала себе, что с отцом, Сольдан, Юнлэ и Акин будет честна, что бы ни произошло.
– Я должна вам кое в чем признаться… – с тяжелым вздохом начала Кымлан, уже предчувствуя реакцию каждого из них.
Когда она закончила пересказ разговора с принцессой, отец взорвался первым, в сердцах отбросив в сторону деревянную ложку.
– Я так и знал! Все это – последствия твоего непослушания! Я говорил, что о твоем даре никто не должен знать, и посмотри, чем все обернулось! Дочка, ведь я гораздо старше и опытнее тебя, многое вижу наперед, поэтому и оберегал тебя всеми силами…
– Я знаю, отец, прошу, не мучай меня своими упреками! – взмолилась Кымлан, которая повторяла себе эти слова каждый прожитый день.
– Ты не должна идти на поводу у этой негодяйки из-за нас! – вспыхнула обычно молчаливая и выдержанная Акин. – Если согласишься, она будет манипулировать тобой всю оставшуюся жизнь.
– Что же, предлагаешь мне отказаться и молча смотреть, как всех вас убьют у меня на глазах? – дрожащим голосом спросила Кымлан, чувствуя, как безысходность подкатывает к глазам горькими слезами.
– Почему ты думаешь, что нас так легко убить? Ты совсем в нас не веришь! А ведь мы – члены Отряда Феникса, и каждая из нас доказала, что может постоять за себя. Даже я, – с обидой в голосе сказала Сольдан.
– Я не понимаю, что мы вообще обсуждаем? – разъярился отец, вскакивая из-за стола. – Планы Науна и Тами – это измена! Они хотят втянуть тебя в преступный заговор, ты понимаешь это, дочь?
– Это будет изменой в том случае, если мы проиграем, – осторожно возразила Кымлан, получив в ответ бурные возражения Чильсука:
– «Мы»? Ты в своем уме, Кымлан? Ты точно моя дочь? Я жизнь положил на служение Владыке, а моя собственная дочь готова пойти против всех законов и собственной совести? – отец был так взбешен, что Сольдан вскочила на ноги и забегала вокруг него, пытаясь его утихомирить.
Кымлан стиснула зубы, пытаясь удержать готовые сорваться обвинения. «Я не просила, чтобы ты воспитывал меня солдатом! Мне бы не пришлось сейчас делать такой выбор!» – хотела выкрикнуть она, но понимала, что больно ранит отца этими упреками.
– Если о твоем даре узнают все, то… ты сможешь это выдержать? – с тревогой спросила молчавшая до этого Юнлэ. – Да, ты станешь Избранной, подтвердишь Пророчество, но вместе с тем навсегда потеряешь покой…
– Я знаю, что правильного решения не существует, – Кымлан устало закрыла лицо ладонями. – Но сейчас у меня нет выбора – я знаю, что Тами сдержит слово и найдет способ навредить вам. А этого я допустить не могу. Лучше уж умереть на виселице как изменнице, чем видеть, как с вами что-то случится. После этого я уже не смогу оправиться.
– Выход есть всегда! Ты должна немедленно рассказать все наследному принцу! – только успокоившийся отец опять взвился.
– И что будет дальше? – горько усмехнулась Кымлан. – Мне все равно придется рассказать о своем даре, а Науна, Тами и министра Ёна казнят. Ты этого хочешь? Как я буду смотреть в глаза Ансоль, если из-за моего доноса убьют ее родного брата? Отряд Феникса распустят. Что делать с девушками, которые доверили мне свои жизни? Я в ответе за них.