Вера Лейман – Дух огня (страница 19)

– Все в порядке, Набом, – мягко остановил его Наун, изучая Даона заинтересованным взглядом, словно племенную кобылу. – Уведи девчонку в лагерь и проследи, чтобы она была в безопасности.

Сольдан бросила растерянный взгляд на Даона и ушла в сопровождении Набома.

– Ты искусен в бою, жаль, что такой талант пропадает в мохэ, – когда они остались одни, сказал принц. – Присягни мне, и твоя жизнь изменится.

Лицо Даона потрясенно вытянулось. Он ожидал, что принц подвергнет его наказанию за то, что он убил его людей.

– Вынужден отказаться, у меня есть господин, которому я служу, – веско сказал Даон.

– Тебе нравится быть на побегушках у неудачника, который проиграл войну и оказался в заложниках врага? – изящные брови Наун приподнялись в вежливом недоумении. – Не верю, что когурёсец, обладающий такими талантами, будет довольствоваться столь жалкой ролью. Служи мне, и Когурё отплатит тебе за твою верность.

Он медленно обошел Даона, разглядывая со всех сторон, от чего тому стало не по себе. Этот мальчишка только на первый взгляд казался глупым и легкомысленным. Оказывается, он не был пустой марионеткой и таил свои собственные замыслы, о которых не догадывался Даон.

Даону были безразличны интриги в королевской семье. Однако сейчас, когда волею судьбы они с Мунно вынуждены были стать частью Когурё, стоило оценить расклад сил при дворе и понять, к кому лучше временно примкнуть – к наследному принцу или к Науну.

– Когурё? Отплатит? – горько усмехнулся Даон. – Когурё уничтожило мою семью, убило человека, который проливал кровь за страну множество раз. Мунно спас мне жизнь, принял меня и стал мне другом. Я буду верен ему до последнего вздоха. Я ненавижу Когурё и мечтаю увидеть его закат.

– Ты очень напоминаешь мне одного человека. Такого же категоричного и верного своим идеалам… Может быть поэтому ты мне интересен, – задумчиво проронил Наун, погрузившись в свои мысли. – В любом случае мое предложение остается в силе. А сейчас я хотел предупредить тебя. Завтра мы прибываем в Сумо. Не доставляй неприятностей, если не хочешь увидеть своего хозяина обезглавленным. Если я не приставил к тебе охрану, не думай, что я не знаю обо всех твоих действиях. Не делай глупостей, от тебя требуется лишь подтвердить хану Вонману, что Мунно жив и здоров. Тебе понятно?

Даон стиснул зубы – как смеет этот сосунок ему приказывать! Он смотрел на принца и думал о том, что сейчас у него есть шанс захватить в плен принца и выторговать жизнь Мунно. Вот он, стоит на расстоянии вытянутой руки, беззащитный и наверняка не соперник Даону в бою. Соблазн был велик, и Даон уже покосился на лежащий неподалеку меч, однако вовремя остановился, решив, что своим опрометчивым поступком может все испортить и подвергнуть Мунно еще большей опасности.

Наун вопросительно поднял брови, ожидая ответа, и Даон вынужден был кивнуть.

– Очень хорошо. А теперь возвращайся в лагерь. Я скрою то, что ты убил троих солдат, чтобы воины не ополчились против тебя. И… уверен, ты еще придешь ко мне.

С этими словами принц развернулся и широким шагом отправился в лагерь, оставив Даона на растерзание противоречивым мыслям.

На границе с Сумо их встретили доверенные лица Вонмана, среди которых был командир Рудже. Даон встретился с ним взглядом и тут же опустил глаза – трудно было признать свое поражение и вернуться в племя в качестве пленника, а не победителя. Казалось, еще совсем недавно Рудже вместе с ханом провожал их на войну, и Даон обещал вождю беречь его сына, а в итоге оставил среди врагов.

Рудже приветствовал Науна и сопроводил его в город, где для гостей были готовы шатры и угощения. Сердце Даона разрывалось от горечи и несправедливости: как унизительно для хана, едва не победившего само Когурё, попасть в еще большую зависимость от них по вине неумелых действия сына и его ближайшего сторонника.

Науна как важного гостя разместили в большом шатре, Даона и остальных солдат – в шатрах поменьше. Сольдан отвели комнату в одном из традиционных мохэских домов и приставили к ней служанку. С тех пор как спас ее в лесу, ему не удалось с ней переговорить, но время от времени он ловил на себе ее говорящий взгляд. Однако сейчас Даону было не до любви – все мысли сосредоточились на предстоящих переговорах и заключении нового мирного соглашения. Он предполагал, какие кабальные условия выставит принц поверженному врагу и с тревогой ждал завтрашнего дня.

После переговоров должен был состояться приветственный пир, а сегодня гости отдыхали с дороги. Даона по-прежнему никто не охранял, но когурёсец все время чувствовал на себе чей-то взгляд – за ним следили умело и незаметно, поэтому тайно встретиться с кем-то из племени, а уж тем более с ханом, он не смел.

Сумерки упали на мохэское городище, и Даон вышел из шатра на воздух. Природа в Сумо была более сурова, чем в Когурё. Здесь часто выли холодные ветра и резко менялась погода, да и тепло было редкостью. Но сегодня был особенный вечер: ясное небо подмигивало мириадами звезд, а круглый месяц ровно катился по небосводу, возвещая для шаманов, что самое время проводить ритуалы для хорошего урожая.

Даон сделал несколько шагов по улице, разглядывая такие знакомые, но уже изменившиеся места. После битвы за Хогён многие главы семей не вернулись, и некоторые дома стояли пустыми и одинокими. Женщины не могли жить самостоятельно, поэтому им пришлось снова выйти замуж, чтобы прокормить себя и детей. Печальная картина… город будто опустел, хотя Мунно сумел сберечь основное войско и даже вернуть живших в Хогёне мохэсцев в родные земли. Интересно, как они сейчас живут? Сумели ли приспособиться к новой для себя жизни?

Даон проходил мимо знакомых мест, и воспоминания одно за другим всплывали в голове помимо воли. Вот рыночная площадь, куда Мунно еще в детстве водил нелюдимого, одичавшего Даона, чтобы хоть как-то приобщить его к нормальной жизни. А через две улицы отсюда жила первая любовь Мунно, красивая мохэская девочка с удивительными янтарными глазами, каких не было ни у кого в Сумо. Друзья не раз караулили ее возле дома, но, едва ей исполнилось тринадцать, она вышла замуж за иноземного купца и уехала вместе с ним. Больше ее никто не видел. Мунно тогда долго тосковал и все рвался в погоню.

– Нужно было раньше сказать ей о своих чувствах, – сказал тогда Даон.

– И что бы это изменило? – уныло ответил Мунно.

– Она бы не посмела отказать сыну вождя, – резонно заметил друг. – И сейчас ее мужем был бы ты.

– Э нет, друг мой, я женюсь не скоро, – протянул Мунно. – На мне лежит большая ответственность, и к выбору жены я подойду очень тщательно! Женой будущего хана не может стать простая деревенская девушка. Моя мать была дочерью крестьянина, и посмотри, сколько желающих отнять у меня мое положение! Я не хочу, чтобы моих детей постигла та же участь.

Тогда Мунно было всего тринадцать, но он уже обладал удивительной для его лет мудростью и продумывал свои действия на несколько шагов вперед.

«Мы обязательно выпутаемся из ужасного положения, в котором оказались. Иначе и быть не может!» – сказал сам себе Даон и повернул к лесу.

Там, за первыми деревьями, начиналась Священная роща захоронений, а дальше – военный лагерь Сумо. Темные кроны качались от налетевшего ветра, гнулись, как трава, но не ломались. Не сломается и он. С достоинством выдержит это испытание и поможет Мунно найти выход.

Даон вернулся в городище уже поздней ночью и долго не мог уснуть, ворочаясь на соломенной подстилке. Наконец, его сморил тяжелый сон, в который он провалился, как в колодец.

На утро были назначены переговоры, а вечером – пир по случаю заключения нового мирного соглашения. Едва Даон проснулся, за ним уже пришел Набом и позвал в шатер, где обычно собирались члены Совета племен. С гулко колотящимся сердцем когурёсец отправился на предстоящую встречу с ханом, которого боготворил с детства.

В шатре главы Сумо стоял длинный стол, по обеим сторонам которого сидели Вонман и Наун. Рядом с принцем – бледная Сольдан. За спинами монарших особ находились стражники, готовые при первом подозрении атаковать противников, но принц и хан выглядели спокойными и сосредоточенными. Едва Даон вошел, пронзительный взгляд Вонмана прострелил его насквозь. Даон чувствовал себя настоящим предателем, обманувшим доверие своего господина. Находясь в стане врага, он испытывал целую гамму уничтожающих чувств.

Даон опустил глаза и встал за спиной Науна, сгорая от унижения.

– Приветствую вас в Сумо, Ваше высочество, – сдержанно поклонился хан, выражая ровно столько уважения, сколько полагалось важному гостю. Сольдан тихо перевела его слова.

– Спасибо за теплый прием и гостеприимство, хан, – в ответ так же вежливо поклонился Наун. – Я прибыл в Сумо не для того, чтобы выставлять невыполнимые условия, а чтобы установить между нашими народами равноправные, дружеские отношения.

Он дал знак Набому, и тот положил перед Вонманом свиток с заранее подготовленным текстом договора.

Хан несколько минут внимательно изучал его, но по мере прочтения сурово сдвинутые брови удивленно изгибались, и, закончив чтение, он поднял на Науна непонимающий взгляд.

– Вы хотите отменить ежегодную дань из рабов и боевых коней и оставить только зерно? – спросил он. Наун кивнул после того, как Сольдан перевела его слова.