Вера Лейман – Дух огня (страница 18)

Ненужные мысли о Сольдан, которая так настойчиво пробиралась в его сердце, вызывали стыд – слишком несвоевременными и неуместными они были. Его господин, друг, был в беде, а он думал о женщине из вражеского лагеря, в то время как сам столько раз упрекал Мунно за его любовь к Кымлан.

Признание Сольдан поразило его в самое сердце. Юная девочка, которая всю жизнь провела в рабстве, обладала таким мужеством и решимостью, что готова была искать для них вариант остаться вместе. Тогда как он, взрослый мужчина, видевший и испытавший в своей жизни все, не мог найти в себе смелость даже сказать ей о своих чувствах. Но его очерствевшей душе отчаянно хотелось тепла и любви. Неужели он так много просит у Судьбы? Неужели не заслужил права быть счастливым? Даон презирал себя за эти мысли, чувствуя вину перед Мунно, Сольдан, ханом Вонманом и племенем.

Даон терялся в догадках, по какой причине Наун взял с собой Сольдан. Он не верил, что в Когурё не было ни одного человека, знающего мохэский, да и сам он отлично говорил на нем. Но если его не рассматривали в качестве переводчика, боясь, что он может неверно передать слова принца, то могли бы найти кого-то другого. Значит, Наун целенаправленно взял с собой именно ее. Зачем? Чтобы показать свою власть принцессе Ансоль, которая взбунтовалась против его решения выдать ее замуж за Мунно? Или… учитывая близость Сольдан к Кымлан, он хотел манипулировать ею с помощью подруги?

Наун понимал, что Даон никуда не денется, пока Мунно в заложниках у Когурё, поэтому его не охраняли, предоставив относительную свободу, однако все же следили за ним. Уже завтра они должны прибыть в Сумо, и у Даона будет немного шансов переговорить с кем-то из приближенных хана о том, как вызволить Мунно. С самим вождем он и не думал связаться, зная, что именно этого ждут от него когурёсцы. Даон решил действовать по обстоятельствам, но поддержка племени была необходима, поэтому нужно было рискнуть.

Сольдан была единственной женщиной в дипломатическом отряде, и Даон не раз ловил устремленные на нее похабные взгляды солдат. Каждый раз это вызывало в душе неконтролируемую ярость. Он знал, на что способны мужчины, тем более, когда у них в руках оружие и осознание собственной власти, поэтому тайком приглядывал за тем, чтобы девушку не обидели.

До Сумо оставалось рукой подать, когда их отряд вновь остановился и разбил лагерь. Наверное, изнеженному принцу было трудно весь день сидеть в седле, и он то и дело устраивал привал. Командование послало вперед гонцов с вестью о скором приезде принца, а Даон пытался уснуть на жесткой подстилке из соломы, которую ему выделили. Он улегся в стороне от всех, глядя в беззвездное темное небо. Было тепло, вишни уже давно сбросили свой цвет, и на их месте вырвалась свежая листва. В воздухе пахло свежестью и юностью природы, а в душе Даона стояла лютая зима. Страшно было закрыть глаза и хоть на миг представить встречу с племенем. Но вместе с этим возвращение в родные края дарили крошечный шанс на вызволение Мунно. Если только дать хану знать, что сын не сломлен и полон решимости вернуться домой…

Тихое шуршание нескольких пар ног послышалось в стороне. Даон приподнял голову и увидел стремительно скрывшихся за деревьями солдат. Он вновь опустил голову и закрыл глаза, не придав этому значения: мало ли что им понадобилось в лесу? Может нужда заставила. Только вот с каких пор воины ходят по нужде вместе? Караулить что ли друг друга решили?

Даон твердо решил не забивать себе голову и попытаться хоть немного поспать, как вдруг по ушам резанул сдавленный женский то ли всхлип, то ли вскрик. Сердце так сильно ударило в грудь, что он подскочил на своей подстилке, как ужаленный. В их отряде была только одна женщина… Не чувствуя ничего, кроме дикой ненависти и всепоглощающего страха, Даон ринулся в лес – в том направлении, где совсем недавно скрылись солдаты. Если они посмеют хоть пальцем тронуть Сольдан, он снесет им головы и выпотрошит каждого до основания, а их кишки скормит диким зверям. И плевать, если Наун после этого казнит его на месте!

Вихрем пролетев мимо густо растущих деревьев, он выбежал на небольшую поляну и на мгновение замер, парализованный увиденным. Двое мужчин держали распятую на земле Сольдан, а третий судорожно рвал на ней платье, пытаясь справиться с несколькими слоями одежды и отчаянно вырывающейся девушкой. Он зажимал ей рот своей огромной ручищей, из-под которой видны были только ее глаза – перепуганные насмерть, как у олененка, за которым гнались гончие.

Доли секунды Даон медлил, оценивая обстановку. Он ринулся на солдата, который прямо сейчас пытался совершить ужасное насилие над его Сольдан, и сбил его с ног. Перекатившись на спину, мгновенно вскочил и резким движением вытащил меч из его ножен, по ходу движения руки полоснув по горлу одного из негодяев, державших Сольдан. Схватившись за шею, солдат рухнул замертво. Ошеломленные внезапным появлением Даона, оставшиеся двое солдат не сразу среагировали, запоздало схватившись за мечи. Один из них уже бы безоружен, но инстинктивно рванулся к пустым ножнам и, не обнаружив меча, встал в боевую стойку, стрельнув глазами на тело мертвого товарища. Но между ними стоял Даон, и чтобы заполучить меч, ему пришлось бы сразиться с ним.

Даон и ахнуть не успел, как лежащая на земле Сольдан взвилась с места и, выдернув из прически шпильку, вонзила ее в горло стоявшего рядом насильника. Секунда промедления стоила Даону преимущества – он отвлекся, и оставшийся в живых солдат перекувыркнулся, оказавшись рядом с убитым подельником. Даон сделал выпад, но промахнулся – мерзавец успел схватить чужой меч и, умело отклонившись назад, избежал удара.

– Отставь эту тварь мне! – прорычала Сольдан, вставая плечом к плечу с Даоном, но тот рявкнул:

– Отойди, ты будешь только мешать!

Она послушно скользнула ему за спину, оставив его один на один с негодяем, пытавшимся обесчестить ее.

Они медленно ходили по кругу, не нападая и изучая друг друга. Даон видел алчный блеск в глазах противника, его перекосившееся от ярости лицо и желание поквитаться за себя и товарищей. Он не раз сталкивался с подобными ему типами: они были слишком уверены в себе. И этот наверняка решил, что Даон выиграл только благодаря внезапности нападения. Он не подозревал, что Даон был лучшим мечником во всех пяти племенах мохэ, и ему не составит труда раздавить соперника как червяка.

Стражник метнулся вперед, но Даон легко скользнул в сторону, даже не подняв меча. Рыкнув от ярости, противник напал снова, и вновь Даон ловко увернулся от атаки. Они танцевали на поляне вокруг двух мертвых тел, и Даону доставляло удовольствие смотреть, как искажается от ярости и досады лицо мерзавца, посмевшего поднять руку на его Сольдан.

– Убей его или это сделаю я! – гневно крикнула девушка, теряя терпение.

– Как скажешь, – улыбнулся Даон и, в два стремительных шага оказавшись за спиной солдата, неуловимо быстрым движением перерезал ему горло. Меч выпал из пальцев негодяя, и он грузно повалился на свежую траву.

Даон тяжело дышал и смотрел на поверженных врагов, ощущая забытый за недели заточения огонь в крови. Он отбросил меч и кинулся к Сольдан.

– Ты не пострадала? Цела? – его руки лихорадочно ощупывали ее плечи, лицо, растрепанные волосы. Сверкающие глаза опять прожигали душу насквозь, но теперь в них сияла не только любовь, но и восхищение.

– Все хорошо, ты появился вовремя, – ее голос слегка дрожал, и было заметно, что она очень старается держать себя в руках.

– Сильно испугалась? – прошептал Даон, нежно беря ее лицо в свои большие ладони.

Она помотала головой.

– Акин и Юнлэ уже убивали, а я… еще ни разу не сражалась в настоящем бою… Все произошло так быстро и неожиданно… из головы вылетело все, чему учила меня Кымлан! – судорожно всхлипнула Сольдан, и, как ни пыталась сдерживаться, но все же расплакалась от пережитого потрясения. – Какой же из меня охранник принцессы!

– Все хорошо, теперь все позади, – Даон нежно прижал ее к своей груди, с непривычным трепетом и щемящей болью ощущая, как вздрагивает в его руках эта хрупкая девушка. – Ты бы видела мой первый бой – то еще зрелище! Поверь, в следующий раз все будет совсем по-другому.

– Какая трогательная сцена! – раздался за спиной высокомерный голос, и Сольдан отпрянула от Даона, лихорадочно вытирая слезы. – Выходит, даже такого сурового воина может приручить слабая женщина.

Принц Наун стоял у кромки леса вместе со своим личным стражником, и ухмылялся, глядя на них.

– Это моя вина, Сольдан тут ни причем, – мрачно обронил Даон, покосившись на три трупа, лежавших у его ног.

– Конечно-конечно, – осклабился Наун, неспешно направляясь к ним. – Надо будет сказать Ансоль, что ее телохранитель не в состоянии защитить даже себя.

– Лучше займись дисциплиной в армии, – с вызовом ответил Даон, не опуская глаз. – А то твое войско похоже на кучку бандитов, у которых ни чести, ни совести. Да и боевые навыки оставляют желать лучшего.

– Как ты говоришь с принцем, негодяй! – вскипел его охранник, делая шаг вперед.

Даону были безразличны приличия и нормы поведения в Когурё. Он даже с Мунно говорил на «ты», что ему какой-то изнеженный сосунок!