Вера Корсунская – Три великих жизни [сборник 1968] (страница 31)

Некоторые растения, считал Линней, могут служить своего рода барометром. Например: «Африканский ноготок открывает свои цветочки поутру, в 6–7 часов, и в таком положении находится до четырех пополудни, если погода днем будет сухая; если же в 7 часов утра не вскрывается, то в тот день непременно дождь будет; но дождя, после грома бывающего, предсказать не может».

Те же наблюдения в саду обратили внимание Линнея на повторяемость хода развития растений от весны до весны.

Сменяются времена года, меняются картины жизни природы, но они связаны с климатическими условиями.

«Значит, — размышляет ученый, — если из года в год записывать, когда распускаются почки у дуба, бука, сирени, когда зацветает ольха, черемуха, созревают плоды у бузины, то получится календарь растений». Это был бы особый, свой календарь, и основой его вычислений станут растения: «По времени облиственения, расцветания, созревания и листопадения можно сочинить календарь флоры».

Понятно, что год на год не похож во всех деталях: в иной год распускание листьев, цветение сильно запаздывают, но бывают и ранним. Если вести наблюдения ряд лет и сделать средний вывод из данных по отдельным годам, то получится среднее время различных событий в жизни растений. И можно составить календарь растений. Так Линней поставил в науке середины XVIII столетия задачу так называемых фенологических наблюдений. И первый же начал в Швеции правильные систематические наблюдения над развитием растений. Календарь природы помогает в определении лучших сроков работ для сельскохозяйственных растений. Для этой цели и были задуманы Линнеем фенологические наблюдения.

Во всех странах теперь организована большая сеть научных учреждений, где проводятся многолетние наблюдения жизни растений и животных. Обработка материалов наблюдений позволяет установить сроки посевов, созревания культур, борьбы с вредителями, выпаса скота, выставки пчел и многое другое. Эти сводки печатаются и используются для международных сравнений.

Наблюдения ведут не только научные учреждения. У нас, например, фенологией занимаются школьники в кружках юных натуралистов, в различных обществах — «Охраны природы», естествоиспытателей и других. Много у нас любителей-одиночек. Свои наблюдения они сообщают ученым, агрономам, внося этим свою долю в изучение природы.

При огромном разнообразии климатических и всех природных условий нашей необъятной Родины такие наблюдения важны.

«Апостолы»

«Я послал учеников моих во все четыре части Света». — так написал Линней брату и сестрам в Стенброхульт. Да, у Линнея, как ученого, было огромное сокровище: ученики, помощники, продолжающие его дело. Он при жизни узнал великое счастье человека — видеть, что труд его живет в молодом поколении!

«В дружбе он был пламенным и неизменным, особенно по отношению к любимым ученикам своим, причем основанием его привязанности всегда служила любовь к науке. При этом он был настолько счастлив, что ученики платили ему, со своей стороны, горячей преданностью и охотно выступали в его защиту», — вспоминал о Линнее один из его любимых учеников.

Многие из студентов — и шведов, и иностранцев — становились верными помощниками Линнея. А он, вдохнув в них интерес к исследованиям и жажду путешествий, пускал в ход все свои связи, чтобы обеспечить наиболее талантливым ученикам возможность побывать в далеких странах.

Сегодня он хлопотал, чтобы назначили одного из рекомендуемых им молодых людей преподавателем куда-нибудь в университет в Голландии. Завтра просил места для ученика в петербургском Ботаническом саду. То ехал добиваться назначения в качестве корабельного врача, священника; это очень хорошие должности: сколько стран и городов посетит корабль! Что ни город, страна, что ни поездка — прибыль в упсальском Ботаническом саду и в гербарии Линнея.

Линней считал себя обиженным, если ученик ничего не присылал из собранных коллекций. В своих автобиографических записях он отмечал, что им получено от «апостолов». И тут же сетует: «Неблагодарный Соландер, напротив, не прислал ни одного растения или насекомого из всего того, что он собрал нового на Австралийских островах». Уж кто-кто, а Соландер должен был это сделать, во-первых, как один из любимых учеников, а во-вторых, потому что он совершил трехлетнее путешествие вокруг света, и Линней ожидал от него научной дани. Она потом и последовала, но не могла быть значительной, так как Соландер получил средства на путешествие из Англии и не располагал коллекциями по своему усмотрению.

«Апостолы» отлично поддерживали живые связи с учеными. Один долго работал в Англии и даже принял участие в путешествии Кука, другой путешествовал по России. Учеников Линнея знала Испания и Южная Америка; их видели в Японии и Капской области. Сирия, Палестина, Аравия, Северная Америка, Ост-Индия — всюду побывали они. Ост-Индская компания, с которой у Линнея были давние связи и, кроме того, почитавшая графа Тессина, даже приняла решение раз в год давать бесплатный проезд на своих кораблях какому-нибудь натуралисту.

«Выбор молодых людей в качестве натуралистов предоставляется профессору Линнею», — так постановила компания. И Линней сам выбирал одного из своих «апостолов». Горячо радовался урожаям, которые они собирали, и с нетерпением ждал писем и посылок.

Но, к несчастью, не для всех поездки кончались благополучно. Тяготы путешествия, непривычный климат, заразные болезни унесли в преждевременную могилу не одного из талантливых молодых людей, с жаром отдававшихся изучению чужеземной флоры. На Востоке умер Хассельквист, не успев даже отправить в Швецию собранные им за три года коллекции.

Лёфлинг скончался в Венесуэле… Тогда-то Линней, горько оплакивая смерть учеников, и написал те проникновенные строчки:

«Какой утомительной и тягостной наукой была бы ботаника, если бы нас не влекло к ней сильное чувство, которое я затрудняюсь определить ближе и которое сильнее чувства самосохранения. Когда думаешь об участи ботаников, то не знаешь, считать ли безумием или разумным делом то беспокойство, которое влечет их к растениям».

Эти замечательные слова о стремлении человека к открытиям, к познанию тайн природы, превышающем естественное чувство самосохранения, звучат с той же силой и теперь, и особенно — в нашей стране.

Нельзя не воздать должной чести князю ботаников, Карлу Линнею, за то, что он с такой любовью и заботой относился к своим обязанностям учителя молодого поколения. Внимательным, опытным взглядом присматривался он к сотням студентов, выискивая среди них тех, кто таил в себе святую искру влечения к науке не ради чинов и карьеры, а во имя самой науки и прогресса. Заботливо и умело, словно бы в саду, выращивал молодых ученых и, как садовник любуется стройным деревцом, радовался их успехам.

Достаточно сказать, что за 33 года в Упсале под руководством Линнея было защищено 89 диссертаций только на ботанические темы. Кроме того, были защиты по минералогии и другим наукам.

Пятеро русских студентов (два москвича и трое петербуржцев) защитили диссертации под руководством Линнея.

Вопросы, которые Линней выбирал для диссертантов, поражают и в наше время широтой охвата. Конечно, следуя направлению в развитии ботаники восемнадцатого века, чаще всего он и его ученики останавливались на темах по систематике растений.

Такая инвентаризация флоры любой страны крайне необходима для того, чтобы отчетливо себе представить, какими же растительными ресурсами она располагает. Надо узнать самое себя! Важным представлялось Линнею изучение лекарственных, кормовых, пищевых и других групп растений.

— Необходимо хорошо знать растения, имеющие хозяйственный интерес, — настойчиво рекомендует он одной четверти диссертантов. — Вопросы биологии растений, их строения? Ну что же — это нужные темы. — Линней очень охотно поддерживал ученика, самостоятельно определившего свой научный интерес, и помогал ему сформулировать тему.

— Изучайте места происхождения и обитания растений. Вот темы по садоводству. Эту отрасль хозяйства необходимо развивать в Швеции, она еще бедна садами.

Каждый находит с помощью профессора тему, над которой он может работать с особенным интересом, Но дело же не только в том, чтобы определить направление научной работы начинающих ученых. Необходимо помочь в составлении плана и программы исследований, в выборе методов исследований. Линней все это делает от всего сердца, с удовольствием, настолько сильна в нем любовь и благожелательность к молодежи, настолько он считает эту обязанность своим святым долгом. Огромная эрудиция и редкое, даже для самых крупных ученых, знание всей научной литературы делают Линнея неповторимым советником для учеников. И с каким уважением он относился к трудам диссертантов.

— Надо собирать диссертации, чтобы они не утерялись со временем и не пропали без пользы. — Линней задумал печатать их специальной серией — «Академические досуги». Она вышла в десяти томах.

Мудрено ли, что «апостолы» платили учителю самой горячей привязанностью и первейшей обязанностью для себя считали послать ему из любого уголка, куда бы ни забросила судьба, сердечный привет в виде растений.

Линней говорил, что такие дары прибавляют ему здоровья и сил.