Вера Корсунская – Три великих жизни [сборник 1968] (страница 30)

В путешествиях по Швеции Линней видел морские отложения поднятыми очень высоко над уровнем моря. Значит, в этих местах когда-то было море, а потом оно отступило. Он пишет о горных поясах растительности, разбирает вопрос о плодовитости растений, позволившей им расселяться, и способах расселения. Но, сын своего времени, Линней не может миновать при этом библейской истории о сотворении мира богом, о рае, пытаясь согласовать библию с живыми фактами из природы.

Изучайте родную страну

Книги Линнея выходили каждый год.

В 1745 году вышла в свет «Шведская флора», которая, по словам автора, «точно учит нас тому, что именно растет в нашей стране и чего мы не знали раньше. Но, чтобы показать это, Линней должен был пройти по большинству провинций в королевстве и пробираться через бездорожную Лапландию, и с невероятным трудом карабкаться за растениями». Линней забыл добавить, что, преодолев все эти трудности, он потом еще сидел дома, как «крот», над множеством литературных источников.

В этом произведении приведены все сведения, которые требуются и в настоящее время при составлении флоры любой страны: видовое название, ссылки на соответствующие названия у других авторов, местные названия. Дальше даются местообитание и распространение вида, морфологические и биологические особенности вида, хозяйственное или лечебное использование.

В предисловии прилагаются характеристики основных местообитаний: луга, леса, прибрежье, горы, озера, реки, болота, культурные земли.

Были ли ошибки в анализе флоры? Были, но не в них дело, а в том, что Швеция впервые узнала о составе своей флоры, и в том, что по такому плану пишут флоры до сих пор. «Шведская флора» продолжает труд Линнея по изучению родной страны во время лапландского путешествия.

Изучение мировых растительных ресурсов и, в первую очередь, своей страны — важнейшая задача развития человечества по пути прогресса.

Богатства мировой флоры, изученные ботаниками, определяют примерно в 200 тысяч видов, но это только цветковых растений. Конечно, это число не охватывает действительного количества видов на Земле. Сколько еще горных стран в Южной Азии и Центральной Америке остается неизведанными, сколько тайн хранит флора африканских стран!

Какое, следовательно, изобилие растительных видов на Земле. Оно неравномерно: одни территории отличаются исключительным разнообразием, другие — менее интересны в этом отношении. Крошечная республика Коста-Рика в Центральной Америке, с ее едва миллионным населением и площадью несколько более пятидесяти тысяч квадратных километров, по богатству видов растений значительно превосходит таких колоссов по размерам территории и количеству населения, как США с Аляской и Канада, вместе взятых. Считают, что около одной трети видов растений мира произрастает в юго-восточной Азии.

Поразительным разнообразием отличаются флоры Бразилии, Кордильер, Центральной Америки, Южной Африки, в Европе — средиземноморских стран. А северные страны при их обширных территориях сравнительно бедны по видовому составу.

Но как ничтожна доля этих богатств, используемая человеком. В мировом растениеводстве широкое распространение в земледелии получили, говорит известный советский ученый-селекционер, академик Н. В. Цицин, «всего 15–20 основных зерновых и технических растений». Какая-то доля известна как садовые, огородные и декоративные растения. Человек возделывает в настоящее время около 7 % всей суши. Общее число культурных видов, не считая декоративных растений, выдающийся русский ученый академик Н. И. Вавилов определяет в 1500–1600 названий. Легко понять, какие неисчислимые сокровища еще не вошли в культуру даже из числа изученных двухсот тысяч видов.

У нас в Советском Союзе учеными описано 18 тысяч видов, и только около одного процента их используется в народном хозяйстве. На родных просторах еще ждут человека зеленые россыпи дикорастущих растений. Нужны поиски и поиски среди них пригодных к введению в культуру…

…Через год Линней подарил отечеству, может быть, еще более значимый подарок, какого в мире не знали. По крайней мере, он так оценивает вышедшую в 1747 году «Шведскую фауну»: «Это — фауна наиболее значительная из всех, что видел мир раньше. Это результат бесконечного труда и исключительной энергии по сбору множества животных и особенно насекомых».

Действительно, эта сводка известных тогда видов животных поражает своей полнотой. Зоология изобиловала баснями и нелепостями, которым верили люди, занимавшиеся этой наукой. «Гамбургское чудо» не было единственным в своем роде.

Еще плохо знали анатомию животных и человека, а библейские легенды о сотворении природы богом были очень живучи. Как объясняли, например, кости, скелеты, нередко находимые в земных слоях? Считали их остатками когда-то обитавших на Земле животных? Нет, вот эти кости принадлежали грешникам, не раскаявшимся в своих грехах, а эти — великанам, жившим в библейские времена.

В горных породах часто находили отпечатки частей растений и животных, окаменелости, — это черновые пробы творца, из которых он выбирал самые лучшие как модели своих будущих созданий. О морских раковинах, что встречаются на высоких горах, говорили: «Вот прекрасное доказательство всемирного потопа!»

Подобно тому, что сделал Линней в ботанике, он выполнил и в зоологии. Перестроил классификацию, установил новые роды, отделил виды от разновидностей и дал простые названия видам.

Особенно полной переработке подвергся отдел насекомых; он даже исследовал, на каких растениях они живут. Теперь намного были облегчены исследования последующих зоологов. Путь для них был расчищен.

И в зоологии Линней основывался на внешнем виде животных. Анатомия, индивидуальное развитие животного были ему мало и даже совсем незнакомы. Но, во всяком случае, Швеция узнала теперь свой животный мир.

В области медицины он оставил заметный след, особенно в фармакологии. Здесь также все было темно, перепутано и содержало, немало небылиц о чудодейственных качествах лекарств, приготовляемых из растений. Линней написал учебное руководство, которое стало классическим, как своего рода универсальное пособие по медицине. Из него можно было узнать о лекарственных растениях и медикаментах, получаемых из них; указания, как эти растения выращивать; как действуют лекарства, как их применять, дозы, при каких болезнях и, наконец, перечень болезней и чем их лечить. Эта книга — «Вещества медицинские» — очень любопытна тем, что им приводятся в систему и болезни: «Болезни должны быть узнаваемы по их проявлениям и соответственно расположены в классы, отряды, роды и виды так же, как растения, животные и минералы».

Календарь растений

Линней говорил о себе, что вместе с молоком матери в его сердце зажглась неугасимая любовь к растениям, а отсюда и страсть к наблюдениям за ними.

Вот светлеет небо, ночь убирает свои покровы, и первые лучи сначала робко, потом все смелее, потом мощным потоком льются на пробужденную землю. С лучами солнца у многих растений поднимаются склоненные на ночь цветки. Раскрываются венчики, радуя глаз свежестью лепестков.

Просыпаются от ночного сна. Как люди, одни встают раньше других. Проснулась голубая цикория. Она спит до четырех — пяти часов. Одуванчик проснется часом позже, а с ним и белый вьюнок. К семи часам выглянет из обвертки осот.

Многие годы Линней видел, что пробуждение цветка у разных растений происходит приблизительно в одни и те же часы. И это верно. В Германии одно растение, хрустальную травку, немцы прозвали «Полуденный цветок». Лентяйка, она раскрывает свои лепестки только к одиннадцати часам, а другой вид этого же растения просыпается еще позднее. Над ним в Германии смеются: «Послеполуденный цветок».

Многие растения, словно отдыхая, закрывают в жаркие часы дня свои венчики и чашечки, и стебельки дремлют, покачивая цветком. И уж, вероятно, все замечали, как желто-золотой ковер цветущего одуванчика и лютика на весенней лужайке блекнет после полудня. Одуванчик утром желтыми лучами язычковых цветков смотрел в небо. Во второй половине дня он припрятал их под обверткой. Лютик сжал свой лакированный венчик.

Есть растения, которые распускают венчик цветка только вечером, даже ночью. Нильский лотос и царственная виктория с реки Амазонки скрывают свои цветки днем. Кактус — царица ночи — только в сумерки распускает свой благоухающий цветок, серебристый снаружи и отделанный золотом внутри, и к утру… отцветает.

Но у большинства растений смена сна и пробуждения происходит в продолжение нескольких дней или даже всей их короткой жизни.

— Отдыхают, спят цветки. А ведь можно составить часы, цветочные часы! — однажды решил Линней.

«Бдение растений совершается в известные дня часы, когда то есть они цветы свои ежедневно раскрывают…» — писал Линней.

«Часы флоры во всяком климате соображать должно бдению растений, чтобы всякий ботаник без часов и без солнца по одному взгляду на цветы мог сказать часы дня».

Линней ошибался, думая, что сон цветка нужен ему как отдых; сходство здесь чисто внешнее. Теперь известно, что эти движения связаны с суточным ритмом освещения.

Цветочные часы Линнея, разумеется, не очень точны: то облака закроют небо, то день слишком жаркий или прохладный. Цветки могут быть обмануты!