Вера Камша – Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 2 (страница 65)
– Прочь, балбес! – потребовали за дверью, которая немедленно распахнулась, пропуская очень важную особу – самого прибожественного легата. Сервиллионик был явно доволен жизнью и собой, а при виде Агаса так и вовсе просиял.
– Все в капитанах прыгаешь? – пропел он, раскрывая знаменитые гвардейские объятия. – Ах ты, пакость столичная!
– Дрянь ты, Лидас! – тем же тоном откликнулся Агас. – Хоть и прибожественная!
– Четырежды! – уточнила дрянь, колотя бывшего сослуживца по спине, сослуживец, впрочем, не отставал. Вот так и понимаешь, что такое молодость! Глядя на бушующих от избытка сил гвардейцев, потому что из гвардии уходят только в Закат. Или в тоску и старость, которые из вежливости величают здравым смыслом. Карло Капрас ушел именно туда и вроде бы до сегодняшнего дня не жалел, хотя что это он раздосадовался? Осыпать Гирени рубинами все равно не на что, а пристойным маршалом в гвардии не стать, только мужем выгодной дуры или любимчиком сановника. Но сановники, бывает, ломают шеи.
– Агас, – прикрикнул маршал, – выйдите! Если вы потребуетесь прибожественному, он вас вызовет отдельно.
– Вызову, – заверил и не подумавший разозлиться Лидас. – Я вообще тебя заберу, а то от моих занудищ одуреть можно! Маршал, подарите мне вашего капитана или обменяйте, а я вам что-нибудь хорошее сделаю. Я умею! Вот только что сделал, даже пистолет перезарядить не успел…
– Капитан Левентис, – повторил малость оторопевший Карло, – выйдите.
– Слушаюсь, – Агас ревностно щелкнул каблуками. Если он захочет к Сервиллионику, пусть катится, а не захочет – тем более! Мозги у парня на месте, случись что, повиснет у приятеля на загорбке или хотя бы предупредит, какая шлея тому под хвост попала.
– Так отдадите? – жизнерадостно осведомился легат, вытаскивая помянутый пистолет и пороховницу. – Надеюсь, вы не сочтете это за намек, просто с незаряженным пистолетом чувствуешь себя каким-то беззубым. Как-то у вас тошновато!
– Я родился в другой провинции, – отмежевался от Мирикии Карло. – Могу угостить обедом, хотите?
– Еще как, – кивнул нечесаной головой легат. – Знаете, что я сейчас сделал?
– Откуда?
– Вам понравится, вы же любите законы! Я пристрелил своего собственного мерзавца, вздумавшего вешать какого-то дядьку, заступившегося за дочек. Пристрелил, вспомнил о вас и велел дохлятину для вящей законности вздернуть на площади.
– А девушки?
– Похоронят за счет империи. Кстати, у вас же священник был!.. Надо бы его туда послать, а то ближайшая церковь заперта, сбежали, трусы Создателевы… Ничего, и до них руки дойдут. Не терплю дезертиров!
– У меня теперь двое клириков, – быстро сказал Капрас, благословляя судьбу за то, что можно обойтись без отца Ипполита, а послушника от монаха легату не отличить. И не легату тоже. – Брат Пьетро к вашим услугам.
– Вот и славно, – откликнулся, не поднимая головы, Лидас. – Можете мне поверить, я не дам всяким подонкам оскорблять императора.
– Простите, но… Разве были случаи оскорбления величества?
– Если урод в кокарде насилует и грабит, решив, что ему за его кокарду все сойдет с рук, он оскорбляет божественного Сервиллия. Уродам придется это понять, причем быстро.
3
Мохнатый конек, заурядный, но крепкий, спокойно тянул столь же заурядную повозку с тремя седоками и горкой поклажи. Обычная картина, разве что…
– С рынка возвращаются, – предположил Бертольд. – Ску-у-учно!
– Как-то не вовремя, – поделился своим удивлением Чарльз. – «Фульгаты» говорят, местная ярмарка только день как началась. Приезжать поздно, разъезжаться рано.
– И то, – Бертольд подался вперед и вдруг присвистнул. – Ну и видик! Ты только глянь!
Угрюмый возница щеголял кровоподтеком в пол-лица и напрочь заплывшим левым глазом, отчего и не сразу заметил драгун. Невнятный возглас сидевшего рядом тощего усача развернул побитого зрячим оком к неожиданности, а расположившаяся среди узлов круглолицая тетка в желтом придвинулась к немалых размеров мешку, то ли загораживая, то ли готовясь защищать.
– Тю, а второй-то тоже…
– И весьма изрядно.
– Может, и не зря убираются? Сержант, заверни-ка этих расписных!
«Одноглазый», беспрекословно повинуясь драгунскому окрику, съехал с дороги, тетка торопливо пересела и расправила плащ – она таки заслоняла поклажу, а вот усатый даже не шевельнулся. Отделали его знатно – глаза, хоть и не заплыли, но подбиты оба, губы расплющены, ссадины по всей физиономии, рука перевязана…
– Кто будете? – сержант приступил к допросу, не дожидаясь команды. – Что везете? Куда, того, следуете?
– Товгуем, – прошепелявил усач, – по мелочи… Хотели мммм… кое-чего к зиме пвикупить да васпводать по севам, да вот… мммм…
Разбираться в шепелявом мэканье было и муторно, и скучно. Компания ехала в этот самый Вальбур на ярмарку. Но по дороге приключилась беда – в Дегаре, на который Вальдес нацелился после Вальбура, одноглазый, оказавшийся мужем тетки и родичем усатого, не поладил с торговцем мануфактурой и пострадал, хотя был кругом прав. Подлый обманщик дерюгу гнилую пытался под видом манриковского сукна всучить, не дался в обман родич, так побили от злости…
Навязчивое нытье утомляло своей бессмысленностью. Кривой с шепелявым могли быть как невинными жертвами, так и пройдохами, не желавшими платить полную цену, их похождения не имели никакого отношения ни к затеям Вальдеса, ни к настоящей войне, ни к осенней беспричинной тоске. Дурацкий рейд, от которого ничего не зависит, мог нравиться разве что застоявшимся алатам и бузотерам вроде Бертольда. Адмирал рассылал манифесты и поил офицеров хексбергской ведьмовкой, однако нанести серьезный урон Залю, если тот и вправду предал, корпус, да еще под командованием моряка, не мог. Три с лишним тысячи человек и лошадей маялись дурью, а Мелхен тем временем слушала болтовню подружки, в свою очередь наслушавшейся Уилера…
– Капитан Давенпорт! – голос Бертольда был гнусно нежен. – Вы имеете что-то спросить?
Нить разговора Чарльз успешно потерял, однако давать повод для очередных шуточек не хотелось, и капитан хмуро бросил:
– Вам следовало обратиться с жалобой.
– Хотели! – подалась вперед тетка, разбивая пронзительным базарным воплем унылое мужское гуденье. – И пристав знакомый там есть, куда ж теперь без знакомых?! Жулья-то немерено развелось! Каждый облапошить норовит, а Поли вечно…
– Поли правильно хотел…
– А ты бы помолчал! Я ведь говорила…
– Ты гававила? Ты?
– Линда! – тявкнул одноглазый. – Господин капитан, жаловались мы… То есть пришли, а никого и нет, то есть который наш, нет. Другой сидит, военный, теньент вроде… Бедный Поли и понять-то не успел, чего это те, кто на постое, не в свои дела лезут, как получил от солдат…
– Пвиквадом, – прошепелявил бедный Поли. – По лицу.
– Едва назад добрался, – Линда аж позабыла о драгоценной поклаже. – К «Двум Жукам», на постоялый двор то есть, да как грохнется в дверях! А пока он валялся, нам такое порассказали! Клотильда, она из нашей…
– Ну и вот гешили – встрял побитый, – газ такие дела пвиключились, чего дальфе-то вдать? Тем ве вечевом и уехали, сюда вот, в Вальбув… Только на явмавке с такими мовдами девать нечево, повядочные люди шавахаются. Только свинку и пвихватили…
– Вот-вот! А все из-за этих, дегарских! Ни стыда ни совести, и комендант туда же, а еще от разбойников защищает!
– То есть? – резко перебил Чарльз. Люди Заля в здешних рощах не вчера появились и вели себя не лучшим образом, но о мародерских бандах к западу от Кольца «фульгаты» еще не доносили. – От каких разбойников? И кто защищает?
– От ардорских вроде, – промямлил кривой. – И от самозванцев еще, потому как губернатор вручил эти… полномочия… этому…
– Мавшалу Жалю.
– Вот! А в Дегаре теперь комендантом полковник… полковник…
– ХренЗнаетКто! – припечатала тетка. – Порядок, вишь, наводит, обормот! Да за такой порядок его бы…
– Помолчи! – На сей раз окриком не обошлось. Резко повернувшись, муж слепо взмахнул рукой. Жена умело отстранилась, удар пришелся по заветному мешку, раздался вопль… Не женский… не человеческий.
Откуда
– Фред! Свинья!! Фред!!!
Истошный крик подействовал немедленно: и так одуревший беглец порскнул прямиком под копыта Беспокойному. Жеребец с коротким ржаньем выдал здоровенную лансаду, полетели брызги; в седле Чарльз усидел и даже не сбил ринувшегося в погоню мужа, зато невольно отрезал его от добычи, что под лихой драгунский свист устремилась в кусты. Непролазные.
– Тьфу, ротозеи! Не могли мешок завязать!
– Сама ж девнула!
– Ну и дернула! Было б по-людски затянуто… Поли, ты чего ждешь?!
– Вокоть же! – Поли для вящей убедительности махнул повязкой. – А ты сама-то?
– Так я все и оставила! На этих… К Фреду гони, к Фреду!
Треск стремительно удалялся. Муж бросился в обход кустов, его обогнали ржущие драгуны, а Линда воздвиглась на повозке, напомнив Чарльзу статую у входа в тессорию. Кажется, Прозорливость. Бедняга Поли вздохнул, сполз с телеги и, припадая еще и на ногу, честно поковылял к зарослям, у которых и затоптался. Визжало уже довольно далеко, и отнюдь не там, куда устремилась погоня. Линда досадливо сжала вожжи, но дошлый меринок и ухом не повел. Воспользовавшись моментом, он потянулся к не до конца увядшей траве.