Вера Камша – Битва за Лукоморье. Книга I (страница 14)
Поджав под себя одну ногу, Огнегор сидел на мягких подушках и внимательно рассматривал древний свиток. Повелитель нынче выглядел хуже обычного – под глазами набрякли темные мешки, глубокие морщины исчертили бледное лицо. По всему видать, что устал. Да и неудивительно, ведь весь в трудах, чахнет над своими книгами день-деньской…
У подножия кресла, держа на головах и в руках стопки книг, как раз переминались с ноги на ногу несколько кузутиков, а чуть поодаль, возле высоких кованых светильников с десятком дорогих бездымных свечей торчал ненавистный Линяло.
Сложив руки на груди, он смотрел на вошедшего в зал шутика презрительно и свысока, как на простого служку. Спесь и высокомерие соперника не раз заставляли Пырю скрипеть зубами от бессильной злобы. Увы, Линяло мог себе позволить подобное нахальство, ведь этот выскочка был служкой высокого чина, о чем свидетельствовали и шапка с огненной опушкой, о которой так мечтал Пыря, и золотой шипастый наруч на левой руке, и дорогая плетка-семихвостка за поясом. Ничего, придет время, будет и на нашей улице праздник. Если только хозяин не убьет… Ох… Успокоившийся было Пыря вновь забеспокоился о грядущем.
Услышав цокающие по гладкому каменному полу коготки, Огнегор небрежно отбросил свиток – его тут же подхватил кузутик с драным ухом и, деловито скатав в трубочку, вновь замер. Не проронив ни слова, хозяин поманил Пырю пальцем и похлопал по правой ручке кресла. Быстро забравшись наверх, надзорник устроился на широком подлокотнике, свесив ножки. Не спеша с докладом, он отвел глаза, избегая проницательного взгляда владыки, но тот, судя по сведенным бровям, и сам догадался, что служка не сам по себе вернулся, а значит, что-то произошло с Вещором.
– Я так понимаю, молодой недоумок погиб? – поморщился Огнегор.
Пыря вздрогнул и кивнул, в волнении сцепив пальцы.
– Рассказывай.
И Пыря рассказал. С охотой – про то, как всё шло хорошо: собрали они множество слуг, хозяйчик исправно плодил гулей из мужиков, которых ему живьем притаскивали обученные упиры-рабы, выделенные батюшкой Огнегором, еще немного – и в урочный час доставили бы к Бугре-горе сотню ратников… С гораздо меньшим пылом Пыря выдавил из себя рассказ о двух последних днях, когда в Укрытие внезапно заявился китежанин. Шутик пытался объяснить, мол, я Вещора предупреждал, отговаривал, но молодой опир вздумал обратить богатыря-Охотника в укодлака и…
Огнегор слушал молча, картинно подперев голову левой рукой и изредка поглаживая шелковистую бороду. На Пырю он смотрел из-под полуопущенных век, а лицо его… не выражало ничего. Обычно Пыря нутром чуял настроение повелителя, однако сейчас не мог понять, в каком расположении духа тот пребывает, и это пугало еще больше… но делать нечего. Запинаясь от волнения, Пыря начал доклад о смерти Вещора:
– Но его уйбил не бойгатырь. Ктой-то другой сзайди зайшел. Я толком не уйспел разглядеть – заклятие войзврата жахнуло и мейня сюйда принесло… Найверное, еще ойдин Ойхотник подкрался…
– Скверно. – Повелитель Громовых Палат выпрямился в кресле и резко опустил руку, отчего Пыря съежился, ожидая, что сейчас-то ему конец и настанет… но хозяин лишь тяжко вздохнул. – Что ж, от Вещора-младшего я другого не ожидал. Каково житье, такова и смерть.
Огнегор дал Пыре перевести дух, отвлекшись на кузутиков – велел унести книги и свитки в Изыскательную залу, а затем отправиться на склон горы, пересчитывать камни. Из служек в зале остались лишь Пыря с Линялой. Некоторое время владыка сидел, глядя в пустоту и о чем-то размышляя, а затем стукнул перстнем по подлокотнику.
Услышав резкий сухой стук, Пыря от неожиданности чуть не свалился с кресла, а Смага тут же прервал чтение и молча встал из-за стола. Подойдя к постаменту, он поклонился и, выпрямившись, сбросил капюшон. Он уже давно был опиром, и с каждым годом время уродовало его всё больше, однако в отличие от красавчика Вещора помощник хозяина не только не переживал о внешности, но и гордился ею. И гордиться было чем – даже у созданного черной волшбой Пыри при виде Смаги всякий раз мороз бежал по коже.
– Слышал? – бросил батюшка Огнегор, кивая на замершего рядом Пырю.
– Да, повелитель, – коротко ответил упырь.
– Потеря Вещора – это и не потеря вовсе. – Хозяин перебирал перстни, которыми были унизаны его пальцы. – Меня больше печалит, что черная книга пропала. Этот молодой недоучка больше о красе своей заботился, чем о деле, и толку от него было ни на грош. У меня достаточно помощников и почти все – много умнее и опытнее…
– Вещора выбрала вашим слугой сама Тьма, – напомнил Смага.
– Навязала, – отмахнулся владыка. – Его дед был недурным колдуном, и, похоже, Тьма сочла, что Вещор удался в предка – другого объяснения не вижу. Да только дед жил свиньей, а внук – поросенком, укодлака он задумал добыть, как же! Чернокнижник, совсем недавно обращенный в опира – да у него силенок бы не хватило на проведение обряда! Глупец. От него как от гуля-раба было бы больше толку.
Пыря согласно кивал. Он хорошо знал, что хозяин Фуфыру недолюбливает. Поэтому, как верный слуга, искренне недолюбливал его и сам.
– Что ж, все не без изъяна, Смага. Даже всесильная Тьма, пусть и редко, но ошибается и ставит не на того…
Пыря дернул ухом. Интересно, о ком сейчас батюшка, о Вещоре или?..
– Гибель упырей мы переживем. Новые отряды – на подходе, к нужному дню всё будет готово. В целом дела идут хорошо. – Хозяин сделал паузу, задумчиво поджав губы, а затем продолжил: – Но я хочу исключить ошибки. Придется нам заручиться помощью еще одного союзника. Долго я с этим тянул, но больше – нельзя.
Смага вскинул подбородок, догадавшись, о ком идет речь.
– Змей?
– Он самый. Тебе, мой друг, придется отправиться в Сорочи́нские горы. С твоим зверем-скороходом за пару дней до-мчишься.
– Слушаю и повинуюсь, повелитель. Всё будет сделано.
– Не сомневаюсь, – небрежно бросил владыка Громовых Палат и вдруг прищурился, заметив книгу, оставленную еретником на столе. – Не дочитал еще?
– Нет, повелитель, но уже узнал много нового. Вы были правы, там много любопытных формул, они мне пригодятся. – Смага улыбнулся уголком рта. – Больше, чем Кривославу.
– Кривослав был дураком, – раздраженно мотнул головой Огнегор. – Из тех, что смотрят в книгу, а видят фигу. Сам не пойму, с чего я ему одолжил такую ценность. Впрочем, в ту пору я ко всем встречным-поперечным колдунам да ведьмам присматривался, подарки богатые дарил, помогал, оценивал, думал, спрошу потом за помощь. А дурень этот так ничему и не научился, выдал себя раньше времени, вот и погиб бестолково. Что он, что Вещор – одного поля ягоды, подвели меня оба. Хорошо хоть,
Пыря, слушая повелителя, горестно опускал голову всё ниже и ниже. Батюшке Огнегору и правда не везло с помощниками. То Кривослав, то Вещор, то не сберегший хозяйское имущество Пыря… Шутик чувствовал, как от стыда у него горят уши. Может, он и в самом деле достоин развоплощения?.. Эх…
Ровно в ответ хозяин забарабанил пальцами по подлокотнику.
– Вот еще что. В совпадения я не верю, и меня всё сильнее тревожат Охотники. Пыря не сумел разглядеть убийцу Вещора, но где один пес, там и свора. Если кто и может помешать нашим намерениям или, по крайней мере, стать досадной помехой, так это псы Китежа. За Охотником, что недавно забрел в наши края, следят, но он хотя бы сидит на месте и не высовывается. А вот эти новые объявились слишком внезапно и слишком некстати, поэтому нужно проследить и за ними. Новых лазутчиков я подготовлю, но чуть позже. Пока я буду писать Змею, снаряди коня и жди, письмо тебе принесут кузутики.
– Будет исполнено, повелитель. – Смага еще раз поклонился и, накинув капюшон, быстро вышел из зала.
Батюшка Огнегор повернулся к замершему на подлокотнике Пыре, что благоговейно слушал хозяйские рассуждения. Сообразив, что сейчас решится его судьба, шутик прижал руки к мохнатой груди и робко улыбнулся.
– Ты хорошо поработал, – усмехнулся владыка. – Ступай на нижние ярусы, там надо занять делами кузутиков, да и другим шутикам понадобится помощь.
Пыря, не веря такому счастью, скатился с подлокотника и радостно захромал к выходу. Он никак не ожидал такого великодушия, он-то думал, его непременно накажут, а то и казнят, ведь он провинился и подвел хозяина, но нет…
– Ах да, – догнал его голос владыки. – Ты был приставлен к Вещору надзорником, должен был за ним присматривать и допустил его смерть. – Пыря остановился как вкопанный и вжал голову в плечи. – Сегодня я в хорошем расположении духа, так что за свой проступок получишь лишь сто ударов плетью…
Ай. Сто ударов – это больно. У шутиков крепкая толстая кожа, но сто ударов – ай…
– …Линяло о тебе позаботится.
А вот это больнее ста ударов… Сгорбившись, Пыря заторопился прочь, уж очень не хотел видеть злорадную ухмылку своего врага Линялы, которая наверняка уже расплылась на его мерзкой морде. Сто ударов от Линялы, который руку-то сдерживать не станет… Ай.
Премудрые дела
От большой изразцовой печи исходило уютное тепло, ясно горели свечи в Охотничьей зале, бросая ярко-оранжевые отсветы на лица короля и царя, что сидели друг напротив друга и вели неспешную беседу. Придворные давно разбрелись, слуг венценосцы отпустили и теперь вовсю наслаждались столь редкой для них свободой.