Вера Камша – Битва за Лукоморье. Книга 2 (страница 43)

Может, Гопон и не знал, что Настенька для Добрыни – свет в окне да больное место. А может, и знал. Но сердце у воеводы екнуло.

– Боль твою сердечную я понимаю, – спокойно произнес русич, – ты мне другое скажи, с чего ты мне это рассказываешь?

– Нас с тобой, Добрыня Никитич, сам Белобог свел, не иначе. – Запавшие глаза Гопона вдруг ярко сверкнули. – Я ведь вчера не просто так зубы показывал, хоть ни от единого своего слова не отступлюсь. Не люб мне ваш Владимир, и подметки ему целовать алырцы не станут, ну да не о князе твоем речь. К тебе я приглядывался, испытать хотел: что ты за человек? Давай по рукам ударим. Вот тебе мое слово, царское да богатырское! Вернешь мне Мадину – так и быть, с Баканом я замирюсь, Тьма с ними! И на границе с Русью тоже порядок наведу, найду управу.

Отвечая алырскому государю, воевода не колебался.

– Раз так, – твердо произнес великоградец, – даю свое слово, богатырское да посольское: горю твоему, государь, я помогу. Если и ты от клятвы своей не отступишься.

– Не отступлюсь! – так же твердо ответил Гопон, и прозвучали слова алырца так, будто царь-наемник сейчас какие-то мосты у себя за спиной сжег и дороги назад ему больше нет. О чем Гопон ни на миг не жалеет – и пусть горят те мосты синим пламенем.

Руку он русичу протянул первым и тряханул от всей души.

– Только, господин посол, договор наш надобно в тайне держать, – все же предупредил алырец воеводу перед уходом. – Баканские подсылы, по всему видать, во дворце у меня гнездо себе свили, нельзя, чтобы они прежде времени что-то пронюхали. Кого с собой брать, решай сам, но остальные твои люди до вашего возвращения здесь останутся. И баканцев с толку собьем, и мне, сам понимаешь, так спокойнее будет: товарищей своих ты в Бряхимове не бросишь. Припасов вам на дорогу дадут, чем еще могу помочь, всё от меня требуй. А выезжать будете, зайди проститься. И… удачи тебе!

Когда за царем-наемником затворилась дверь, Василий только и смог, что присвистнуть.

– Вот это угодили мы в переплет, Никитич, – протянул он. – Или в медвежий капкан? Как мыслишь: много он нам наврал?

– До конца душу перед нами Гопон, вестимо, не распахнул, – задумчиво произнес Добрыня, – но насчет жены, думаю, он нам сказал правду. Любит этот сумасброд свою Мадину, и сильно любит. Сумеем царицу во дворец возвратить – считай, дело свое в Алыре сделали.

– Чтобы ты – да не сделал? – хмыкнул Василий. – Не бывать такому. Из наших-то кого с собой взять думаешь? Кроме меня, вестимо.

– Молчана, – чуть подумав, решил Добрыня. – Свой человек, в волшбе сведущий, в дороге не помешает. И – Баламута. Если я его во дворце оставлю, весь изведусь. Пусть лучше обормот у нас с тобой на глазах будет, а то натворит тут еще что-нибудь веселое, потом не расхлебаем. Зови сюда всех, обскажем всё как есть.

Когда побратим вышел, воевода нахмурился, собираясь с мыслями. История выходила какой-то темной. Ну, допустим, пропавший телохранитель на баканское золото польстился, это ладно. А Далибор Славомирович да сокольники? Вправду ли они в той стычке раны получили? Гопон своих лекарей не присылал их осмотреть, а чтобы раненым притвориться, хитрости немного надо. А сестрица Далиборова? Егоза-охотница, от великого страху чувств лишившаяся? Что ж, теперь придется костьми лечь, а обещанное исполнить. Чего бы это ни стоило. Слово богатырское – дороже золота, а на весы сейчас ох как много брошено. Но больше всего Добрыню тревожило другое.

Сдержит ли свое слово сам Гопон.

Первая попытка

Шутик Пыря ликовал. Пришел, пришел его час! Век Чернобога за батюшку Огнегора молить надобно – не позабыл своего преданнейшего слугу, соизволил вспомнить, ласковым взглядом одарил, браслет личного помощника пожаловал и новую службу задал – оказал высочайшее доверие. Никогда нельзя отчаиваться! Жизнь, она полосатая, и на сей раз черная полоса сменилась светлой.

Узнают теперь все супостаты, кто таков Пыря! Особенно ненавистные кузутики, обнаглевшие до того, что обзывали старшего по чину шутика сопляком и черпаком – и все из-за мерзкого кухарика. Пузанчик – приятель Линялы, потому и поручал Пыре самую грязную работу! Уж сколько он там посуды перемыл, сколько репы да моркови перечистил, сколько золы и отбросов вынес, стыдно сказать! Это он-то, предназначенный сам задавать уроки кузутикам, этим мелким пакостникам, нуждающимся в постоянном надзоре! Ух, черномордые наглюки, подпалить бы стервецам хвосты да по харям поганым гнилой брюквой надавать… Век им вить веревки из песка и воду решетом носить не переносить!

Ничего, батюшка милостив, вот исполнит Пыря приказ Огнегоров, добудет ему новую невесту и подвинет наконец ненавистного Линялу! А как же сладко вспоминать перекошенную морду соперника, когда батюшка при нем Пырю из кухонных слуг в личные помощники произвел!

Теперь главное – исхитриться, девку подходящую сыскать. У хозяина требования к невестам особые, привередлив он, абы кого к нему не приведешь! За столько лет жизни много раз женат был, обрел вкус к своеобычной породе женщин, так что все его невесты теперь друг на друга похожи. Сейчас наказано отыскать помоложе да побойчее, как хозяин любит.

Начать стоит с окрестностей Бугры-горы – вдруг повезет и невеста сама найдется? Если ж нет, то придется покрутиться возле крупных портовых городов – Хирги или Вежи, что стоят на побережье Сурожского моря. Как провернуть дельце с похищением, Пыря уже придумал. Тут главное, чтобы в закромах нужные вещицы отыскались, ну да для личного посланца батюшки Огнегора ключники расстараются.

Пыря с гордостью погладил новенький браслет и поспешил в кладовые подземелья, по дороге украдкой посматривая на себя в зеркальные темные стены. А чем не хорош?! Новая одежка-то как красит! Короткие штаны плотной ткани на мохнатых лапках сидят как влитые, куртка темно-бордовая, желтым кушаком подпоясанная, а на остроконечной головушке – шапка… нет, пока без огненной опушки, так ведь какие наши годы?

Ключник западного кладового подземелья Жучара недовольно зафыркал, но возражать не посмел – стоило Пыре сунуть ему под нос витой браслет личного помощника, тут же строптивость жлоба как рукой сняло. Пыря довольно осклабился и принялся подбирать необходимое снаряжение. Мимо всяких амулетов, котлов для зелий, кристаллов, блюд и прочей дребедени шутик прошел равнодушно, выпятив в знак недовольства нижнюю губу: ни к чему все это, он таким пользоваться не умеет, да в его деле оно и не поможет.

А вот у волшебных метел, ступ и мешков остановился надолго. После некоторых раздумий выбрал неказистую с виду торбу, добытую у кого-то из хапунов, – эти при себе вечно таскают такие вот зачарованные мешки, чтоб в них похищенных детей пихать. Зачарованные, безразмерные – что ни сунь, все уместится, хоть дивоконь! Нелегко, видать, было такую прелесть добыть: хапуны – существа злобные, летать умеют, невидимками оборачиваются, поди такого поймай! Но поймали и суму отобрали, а теперь пусть Пыре послужит: с ее помощью девчонку похитить – плевое дело.

Ступку шутик подобрал небольшую, себе под стать, зато быстроходную, с защитой невидимости: самое оно, чтоб по Руси странствовать. Откуда она в закромах Огнегора – неведомо, наверное, у какой-то яги украли.

– Ты имущество, гляди, не попорти, вернешь все, как взял, – пробурчал ключник, когда Пыря с выбранными вещами направился к выходу.

Вот ведь зловредная тварь, прошлогоднего снега без расписки не даст. Жучару создавали по другим магическим лекалам, и получившееся существо было много выше, толще и сильнее любого шутика. При этом Жучара отличался скверным характером, а за вещами зачарованными следил в оба своих глаза, наглых и красных.

– Не бейспойкойся, за мной не зайжавейет, – осклабился Пыря.

– Знаю вас, остолопов, – Жучара фыркнул, как чихнул. – Третьего дня Пуня взял ступку каменную. Вот что надо было делать, чтобы каменная ступка расплавилась? Только липкое место осталось. От Пуни тоже, – подмигнул кладовщик. – А отвечать кому? Как списывать? В конце года, как положено, или после высочайшей проверки?

Но Пыря озабоченного невосполнимыми утратами Жучару уже не слушал. Батюшка Огнегор долго ждать не любит, еще передумает и пошлет кого другого. Нельзя допустить, чтобы его обошли тот же Шибзик или, не приведи Тьма, Линяло.

Сунув хапунский мешок под мышку, Пыря запрыгнул в ступку и помчался к выходу из кладового подземелья.

Ступа оказалась и впрямь быстроходной, да только не так-то просто оказалось отыскать подходящую по возрасту и виду девицу. Пыря проверил с пяток ближайших к Бугор-горе деревень, никого приличного так и не нашел. Возле Деверы, небольшого селения в Ретивом лесу, шутик оказался лишь к полдню следующего дня.

Конечно, в городе найти подходящую девку проще – выбор больше, да только русичи свои города стенами обносят, а на стенах тех – руны враждебные, для колдовских служек смертельно опасные. А вот в деревушке небольшой и знахаря толкового порой не сыскать, девицы же там попадаются не хуже городских боярышень да дочек купеческих. А честь свою блюдут лучше. Батюшке Огнегору, известное дело, только невинная девица нужна, такая перечить не станет.

Шутик выбрал место засады у источника рядом с Деверой – за водой сюда постоянно ходят. Чистые звонкие струи били прямо из расщелин в камне и стекали ручьем вниз, в небольшое озерко. Местные говорят, что вода тут целебная. Брешут наверняка.