Вера Калмыкова – Литература для нервных (страница 41)

Лопахин. Не знаю. Где-нибудь далеко в шахтах сорвалась бадья. Но где-нибудь очень далеко.

Гаев. А может быть, птица какая-нибудь… вроде цапли.

Трофимов. Или филин…

Любовь Андреевна (вздрагивает). Неприятно почему-то.

Пауза.

Фирс. Перед несчастьем то же было: и сова кричала, и самовар гудел бесперечь.

Гаев. Перед каким несчастьем?

Фирс. Перед волей.

Пауза.

Плагиат

– воровство авторства произведения: написано одним человеком, а вышло под именем другого без согласования.

Известен казус советского поэта Василия Журавлева, который в 1956 г. опубликовал стихотворение Ахматовой «Перед весной бывают дни такие…» (1915) как свое собственное, внеся пару незначительных изменений.

Перекличка текстов, близость мотивов, разработанных разными авторами, разного рода диалогические пересечения относятся к области интертекстуальности и не являются плагиатом.

Язык художественной литературы

– письменная форма языка, которая используется при создании литературных произведений.

Для начала укажем на нетождественное понятие литературный язык. Его содержание и объем существенно ограничены по сравнению с языком художественной литературы: так, за пределами литературного языка остаются жаргон, арго, профессиональная лексика, просторечье и др. То есть здесь имеется в виду обязательная для всех норма, как письменная, так и устная.

От общелитературного языка язык художественной литературы берет основное, т. е. лексику (слова и их зафиксированные значения) и грамматику, т. е. опять-таки общеобязательные правила связи слов. Но дальше автор начинает работать со значениями слов и их сочетаний, искать новые способы и средства связи слов в литературном произведении, т. е. применяет разнообразные литературные приемы – эпитет, сравнение, метафору, метонимию, синекдоху, оксюморон, перифраз(у), антитезу, инверсию, параллелизм, повтор и др. Так появляются новые смыслы.

То есть язык художественной литературы возникает на базе литературного языка, но, желая создать художественное произведение, автор переосмысливает лексику и грамматику и применяет специальные литературные приемы. Их преобладание в творчестве одного писателя или группы писателей позволяют также говорить о стиле.

На практике крайне трудно отделить область языка художественной литературы от области стиля. Академик Виктор Владимирович Виноградов (1895–1969), занимавшийся этими вопросами, не оставил точных определений, эту работу вот уже долгие годы ведут его последователи. Видимо, водораздел должен пройти по линии художественного образа, который создается средствами языка, а не стиля. Стиль же изучает уже созданные образы в тексте произведения.

Ломоносов в свое время выделил три «штиля» и подробно расписал, какие лексические пласты дозволительны в каждом. Высокий стиль – общеупотребительные русские слова с церковнославянскими в оде и героической поэме. Средний стиль – общеупотребительные, некоторые церковнославянские и некоторые просторечия в элегиях, посланиях, эклогах, сатирах, исторических описаниях и в драме. Низкий стиль – общеупотребительные слова и просторечия в комедии, эпиграмме, песне, обычном повествовании и дружеской переписке.

Отовсюду исключались «презренные слова».

Язык художественной литературы – и средство создать произведение искусства, и само искусство. У него, как и у литературного, две основные функции – 1) ментальная (образование образов и мыслей) и 2) коммуникативная (возможность общения). Причем для литературного общение стоит на первом месте, а ментальная деятельность – на втором.

Проведя анализ любого художественного произведения, мы получим представление о его художественном языке. Возьмем отрывок из поэмы Есенина «Пугачев» (1921).

Художественная речь

– как и любая форма речи, это коммуникативное событие, но в данном случае обладающее эстетической природой.

Это фонетический, лексический, грамматический, образный строй художественного произведения. Художественная речь – одновременно и содержание, и форма, потому что в нем то, что сообщается, неотделимо от того, как сообщается. Понять это довольно просто: есть слово, у него есть фонетический, лексический, грамматический облик, и в этом плане это форма. Но то же самое слово оказывается основой художественного образа и в совокупности с другими образует новые смыслы – и это аспект содержания.

Речь – свидетельство того, что автор, а с ним и читатель, внутренне присутствует и в художественном мире, и во внешнем. Именно в случае художественной речи, а не языка на первый план выходит коммуникативная функция: произведение пишется для того, чтобы его прочитали, т. е. чтобы осуществился акт коммуникации.

Внутренняя речь

– общая характеристика того способа описывать себя, который избирает герой.

Дело в том, что наша естественная мысль прерывиста. Когда мы обдумываем какой-то вопрос, то не выстраиваем предложение, не следим за грамматикой, причинно-следственными связями, иногда перед глазами возникает «картинка», иногда мы пропускаем то, что «и так понятно» и т. д. Вот почему бывает нелегко написать статью, которую, казалось бы, обдумал: обязательно появится то, что при взаимодействии с орудиями письма потребует дополнительной проработки. Но парадокс в том, что если бы у нас была возможность услышать внутреннюю речь другого человека, мы ее не поняли бы.

Поэтому, передавая внутреннюю речь героя в произведении, автор волей-неволей должен следовать законам письменной речи. Достоевский стремился к балансу обеих стратегий, и поэтому внутренняя речь его героев характеризуется прерывистостью, возвратностью, эмоциональностью.

Чаще внутренняя речь героев выделена в тексте, например, кавычками, а иногда встроена в авторскую. В начале четвертой главы «Евгения Онегина» читаем строфу VIII:

Кому не скучно лицемерить, Различно повторять одно, Стараться важно в том уверить, В чем все уверены давно, Все те же слышать возраженья, Уничтожать предрассужденья, Которых не было и нет У девочки в тринадцать лет! Кого не утомят угрозы, Моленья, клятвы, мнимый страх, Записки на шести листах, Обманы, сплетни, кольцы, слезы, Надзоры теток, матерей И дружба тяжкая мужей!

Никаких нигде кавычек, мы полагаем, что перед нами текст автора-рассказчика. И вдруг строфа IX, а в ней – указание, что это была внутренняя речь героя: «Так точно думал мой Евгений». Но тогда наше естественное недоумение по поводу возраста Татьяны (как? разве ей может быть 13 лет? Она же не крестьянская девушка? А Ольге тогда, получается, 11 или 12?!) тут же разрешается: это герой, а не автор, использует литоту, т. е. фигуру преуменьшения, чтобы снять с себя ответственность и не заниматься возникшей проблемой с внезапным чувством незнакомой, но в высшей степени достойной девицы.

Внутренний монолог

– развернутое высказывание героя, обращенное к самому себе и не произнесенное вслух.

Внутренние монологи показывают психологическое состояние героя, раскрывают его художественный характер, показывают мотивировку поступков, детализируют информацию о том предмете, который персонаж обсуждает сам с собой. В пятой главе «Мёртвых душ» Чичиков видит хорошенькую блондинку. В его душе происходит переворот: «<…> встретится на пути человеку явленье, не похожее на всё то, что случалось ему видеть дотоле, которое хоть раз пробудит в нем чувство, не похожее на те, которые суждено ему чувствовать всю жизнь». Но затем во внутреннем монологе Чичиков возвращает себя к привычному ходу обыденных мыслей.

Интересны внутренние монологи Раскольникова из «Преступления и наказания», диалогичные по своей природе: он постоянно обращается к другим персонажам, спорит с ними, выстраивает свою будущую линию поведения.

Речевая характеристика

– характерные особенности речи героя.

Госпожа Простакова в «Недоросле» Фонвизина буквально с первых же реплик использует ругательства, бранную лексику, в том числе, по Ломоносову, «презренные слова»: мошенник, вор, воровская харя, болван. По речевой характеристике мы сразу можем догадаться и о характере персонажа. А Фамусов в «Горе от ума» Грибоедова любит все преувеличивать: «На весь квартал симфонию гремишь», «Ешь три часа, а в три дни не сварится!», «Пять тысяч раз // Твердит одно и то же!», «Ослы! сто раз вам повторять?» И тогда понятно, почему в финале, после всего происходившего за закрытой дверью, в доме, где все свои, он поминает Марью Алексевну, как если бы она уже оказалась в курсе событий.

Монолог

– развернутое высказывание героя, не прерываемое ни другими персонажами, ни речью автора (кроме служебных случаев, когда надо пояснить, кто и как говорит) и произнесенное вслух по ходу действия.

Знаменитые монологи Чацкого из «Горя от ума» – источник представлений о его взглядах на устройство общества. Монолог Печорина, обращенный в «Герое нашего времени» к собеседнице и расчетливо начатый героем как будто для того, чтобы придать себе романтический ореол в ее глазах, неожиданно превращается едва ли не в исповедь. В «Грозе» Островского монолог Катерины перед самоубийством – квинтэссенция ее личности, средоточие основных мотивов, связанных с образом героини. В чеховском «Вишневом саде» монологи персонажей подчеркивают их разобщенность, отсутствие по-настоящему прочных человеческих связей между ними.