Вера Иванова – Судьбы людские. Воспоминания (страница 4)
Для Агафьи Петровны оставались некоторые неприятные моменты в поведении мужа. Он, видя, что в хозяйстве много всяких вещей, не спрашивая отправлял кое-что в Прусово, в родной дом, где царила бедность. Это её задевало, и однажды, когда он хотел отправить молочную банку, она запротестовала вслух. Николай рассердился и банку бросил с силой об пол так, что она испортилась. И другой момент ей был неприятен. Когда ложились спать, он укладывался к стене, а с окна на ночь убирал горшки с цветами. Агафья понимала, что он готовился убежать при случае, если приедут забирать для раскулачивания. При этом ей ничего не объяснял. Время шло, неприятные моменты стерлись из жизни. Когда старшие дети пошли в школу, Николай, приходя домой, говорил жене:
– Я проходил сегодня мимо школы и видел наших детей. Ты знаешь, наши дети самые красивые, самые лучшие.
Агафья улыбалась от радости, что муж её детей принимает за родных.
Так жили они до 1939 года. В 1939 году началась финская война, нарушившая их мирную жизнь. Николай ушёл на фронт. Снова Агафья Петровна осталась одна с тремя малыми детьми. Все заботы и труды легли на её хрупкие плечи. Одна беда – жди другую. Проходили мероприятия по коллективизации. И вскоре к хутору подъехала машина с мужиками.
– Мы приехали разрывать ваш дом, будем его перевозить в совхоз «Вперёд».
Быстро из дома всё вынесли в баньку, в сараи, а дом быстро разрыли и увезли. А Агафья Петровна с детьми поселилась в баньке. Там появились разные нечисти, букашки, сырость и неудобства. Младшую дочку отправили в деревню Прусово к бабушке. Зима для семьи прошла очень трудно. Даже воду надо было носить километра за полтора в вёдрах на коромысле и для себя и для скота. Однажды Агафья принесла водичку, поставила на землю – вёдра наклонились и упали. Вся драгоценная водичка разлилась ручейками. Агафья Петровна горько разрыдалась, оплакивая не столько драгоценную жидкость, сколько свою судьбу.
К следующей зиме дом в совхозе был уже построен, можно было жить. Агафья с детьми срочно переехали в дом. Все недоделки в доме пришлось выполнить Николаю, вернувшись с финской войны: надворные постройки, внутреннюю отделку и прочее.
Фотография семьи, которую Николай взял на фронт
Не успев всё сделать по дому, его призвали с первого дня на Великую Отечественную войну. В тот день он с приятелем рыбу ловил на реке Люта – был выходной день. Придя домой, его ждало такое страшное известие – война. Положив в левый карман фотографию семьи, попрощался и отправился в военкомат. Через три дня артиллерийский полк, в котором находился и рядовой Николай Григорьев, занял оборону на подступах к Ленинграду и защищал блокадный Ленинград до его освобождения. Получил медаль «За оборону Ленинграда».
Когда фашисты стали отступать, он принимал участие в освобождении и нашего района. Находясь недалеко от своей семьи, сумел на сутки отпроситься, чтобы встретиться с родными. И это ему удалось. Когда в полку погиб повар, к солдатам обратилось начальство с просьбой, кто может стать поваром. Кто-то должен кормить солдат. Подумав, Николай согласился. Он был уже весь седой не по возрасту, его все стали называть не по имени, а «Наш Седой». Он очень заботился, чтобы солдаты были сыты при любых трудностях, за это был награжден медалью «За отвагу». В кратком изложении боевого подвига и заслуг написано так: «С 30 января по 10 февраля 1945 года батарея участвовала в расширении плацдарма на западном берегу реки Висла. Работая поваром батареи, тов. Григорьев, несмотря на трудные условия и артиллерийско- минометный огонь противника, своевременно обеспечивал личный состав батареи горячей и вкусной пищей. 9 февраля 1945 года, когда противник усиленно обстреливал переправу, товарищ Григорьев организовал доставку пищи личному составу постов предупреждения, несмотря на сильный артиллерийский и миномётный обстрел. За мужество, отвагу и трудолюбие, проявленные в боях с немецкими захватчиками, ходатайствую о награждении товарища Григорьева медалью „За отвагу“. Гвардии подполковник Уманец».
Рядовой Николай Григорьев возле полевой кухни
В звании гвардии рядовой на должности повара 3-го отдельного гвардейского разведывательного артиллерийского Краснознамённого дивизиона он дошёл до Берлина. Польша, штурм Варшавы, Берлинская операция – вот те места, где побывал Седой. Он пришёл в Берлин весной сорок пятого, чтобы покончить с фашизмом, принёсшим так много горя его Родине.
Пока Николай Григорьевич воевал, его жена и дети находились в совхозе «Вперёд». Деревня стала богатым и красивым посёлком. В ней были все учреждения, необходимые людям: магазин, детский сад, общественная баня, клуб, библиотека, начальная школа, партком, совхозная контора… Летом 1941 года кто-то дал клич, что всё государственное надо забрать людям, иначе достанется немцам. Так и сделали жители деревни – расхватали, что было в магазине и других учреждениях. Не участвовала в этом лишь семья Агафьи Петровны, её дети на всё смотрели со стороны.
Вскоре появились немцы. Они расползлись по всем домам, пришли и в дом Агафьи. Сразу же стали устраиваться, как у себя дома. Офицер зондерфюрер – как к нему обращались солдаты – забрал из комнаты железную кровать с блестящими шарами и поставил её в первой комнате-кухне у самого окна, видимо предполагал, что может быть налёт партизан, так в окно будет легче убежать. Солдаты устроились на полу на соломе. Забрали полированный стол, красивый диван и кресла утащили в комендатуру. Но недолго пришлось им пользоваться этой мебелью. Партизаны при первом же налете бросили гранату в окно комендатуры, и она разорвалась, уничтожив всю эту мебель.
В деревне появился барин, ставленник фашистов, который поселился в здании бывшего парткома. Он руководил сельхозработами, назначал жителей на участки работы. У Агафьи Петровны была медицинская справка о сердечном заболевании. Жена барина, увидев эту справку, сказала мужу, что эту женщину нельзя назначать на тяжёлые работы. И он, действительно, стал направлять её на более легкие участки: перебирать в гуртах картофель, сушить сено и укладывать его в стога и т. п. Но «лёгкая работа» выматывала все силы у женщины. Придя домой уже уставшая, она должна была выполнить уйму дел для себя и детей, постирать, помыть детей, сварить что-нибудь для них, обиходить скотину, вскопать землю на огороде, посадить картошку и овощи или убрать этот урожай, разработать участок под посевы зерновых, чтобы потом хоть немного сделать муки для хлеба. А если зерно уродилось, его надо было обмолотить, а потом на жерновах смолоть. А жернова каменные, их надо было крутить, чтобы получить муку. Это очень тяжёлый труд. Потом глухой ночью перешивала из старых вещей какие-нибудь платьица, кофточки, курточки для детей при очень тусклой самодельной коптилке, вязала варежки, носочки и другие вещи. Несколько вёдер воды для обихода животных, и для себя и для полива огорода следовало принести воды из реки Люта. Нести надо было эти вёдра с водой на крутую гору. На отдых не оставалось времени совсем. Кроме того надо было сходить в соседние деревни обменять на сшитые вещи зерна или муки. Ночью ли, зимой ли, в дождь или зимнюю вьюгу – идти надо – дети хотят кушать. А такая ходьба была очень опасной – из фашистского лагеря в партизанский край.
Иногда надо было сходить за грибами, за ягодами в лес, где скрывались партизаны – опять опасно. И вот пошли женщины за грибами в Шкваренский лес, а там грибов – уйма. Обрадовались женщины – пришли не напрасно. Агафья Петровна набрала полную большую заплечную корзину. Очень тяжело было, но надо было донести. А путь был длинный – несколько километров. Эта хрупкая женщина ради детей сумела выполнить задание, данное себе «Донести! Во что бы то ни стало». И донесла. На зиму были обеспечены грибами.
А зимой с саночками ходила по деревням в поисках зерна или муки. Еле нашла в родной деревне Узьмино у родственника Ивана мешок зерна. Возвращаясь ночью с этой добычей, она измучилась, вытаскивая в гору у реки Плотиченка санки с мешком. Доползала сама до верха, а санки её утаскивали обратно. И так несколько раз по скользкой горке. Но всё-таки она победила.
Однажды, когда фашисты все уехали в очередной раз грабить население деревень (изымать зерно, пожитки), вдруг открывается дверь в доме Агафьи Петровны и входят двое мужчин в советской военной одежде.
– Здравствуйте, хозяюшка. Пожалуйста, покормите нас, – произнёс один из них. Она чуть было сознание не потеряла. Ей хотелось броситься им на шею, расцеловать! Но она сдержала себя. «А вдруг это переодетые немцы. Почему зашли именно в её дом, не побоявшись немцев?» Она взяла большую миску, полную налила щей и поставила на стол.
– Простите, но у меня хлеба нет.
Быстро съев щи, они попросили добавки. Агафья вылила всё, что оставалось в горшке. Покончив со щами, солдаты поблагодарили хозяйку, попрощались и вышли. Агафья Петровна долго стояла в недоумении и ждала беды: «А вдруг прознают немцы?» Но беда миновала, никто, видимо, не донёс фашистам. Наступил день, когда стали молодёжь отправлять в Германию. Старшую дочь Агафьи то же назначили. С этим она мириться не стала, она в метрике дочери переправила дату рождения на годик моложе. Благодаря этому Капитолина осталась дома, хотя поправка в метрике была видна.