Вера Иванова – Судьбы людские. Воспоминания (страница 3)

А когда ей захотелось научиться шить, она выбрала и свой путь обучения. Она аккуратно распорола хорошую готовую кофточку и по ней сделала выкройку, а кофточку снова сшила. А потом не делала никаких выкроек, а кроила на глаз по снятой мерке. Ей не сложно было придумать фасончик, поэтому рано стала себе шить нарядную одежду. Всегда аккуратная, красивая, нежная, работящая молодая девушка привлекала внимание молодых людей широко в округе, но замуж не собиралась, так как ещё не встретила достойного человека.

Когда ей исполнилось 21 год, к её дому подъехала бричка, а в ней двое мужчин. Они приехали с хутора Левина из-под деревни Рожник. Молодой человек Давыд, симпатичный среднего роста и его отец Лев – это были сваты. В 1923 году кулацкое земледельческое хозяйство принадлежало ещё им, так как не были раскулачены. Имели несколько гектаров земли и лесных угодий. Усадьба в форме квадрата располагалась у большой дороги, обстроенная различными постройками – два жилых дома, сараи, хлева, гумно, баня и другие постройки. За домом большой плодовый сад. Держали много скота: коров, лошадей, свиней, овец и других животных.

Перед приездом к Ганичке Давыд посватался к другой девушке, но та отказала, так как знала, что у него нет родной матери, там царствует мачеха Нюша. Родная мать Давыда давно умерла, но всё хозяйство принадлежало ей.

Леонтьев Давыд Львович. Псков, 1914 г.

Отец Давыда – Лёва откуда-то привёз себе молодую жену Нюшу, похожую на цыганку, красивую, расторопную, жадную. Она быстро освоилась и прибрала всё к своим рукам. Лёва полностью подчинялся ей. Она всё и на всём экономила и накопила полные сундуки всякого добра: отрезов, готовых вещей, драгоценностей, золотых монет и пр.

Ганичка таких подробностей не знала. Жених ей понравился, выйти замуж за такого богатого жениха было заманчиво и престижно. Такой жених вдруг посватался к простой крестьянской девушке. Она и её отец Пётр согласились. И вскоре Ганя стала женой богатого Давыда. Они быстро влюбились друг в друга. Давыд был образованным молодым человеком, красиво ухаживал за женой, был внимательным мужем. В этом хозяйстве все трудились с утра до ночи. Руководила всем хозяйством и работами жена Лёвы, но всё в свою пользу. Она рано утром будила молодых и указывала бесцеремонно, куда каждому идти на работу. За пять лет совместной жизни Ганичке не подарили ни одной вещи. Она ходила в тех одеждах, которые привезла из родного дома или подаренных родными сёстрами и братьями. Ганю удивляло то, что имея несколько коров, им приходилось кушать сепарированное молоко, имея ульи, на столе редко появлялся мёд, живя в таком богатстве, на работу в поле им давали обувать поршни, а не сапоги, хотя была мокрая осень.

Однажды Лёва послал невестку сбегать домой за лопатой. Вбегая в коридор, она застала свекровь в смешной позе. Она стояла, закинув голову кверху с открытым ртом. В рот из поварёшки жёлтой струйкой стекал свежий мёд. Ганя опешила, а Нюша так растерялась, что подавилась мёдом. Невестка схватила лопату и быстренько удалилась, испытывая какую-то неловкость. Нюша всегда лакомилась чем-нибудь, когда все уходили на работу, надеясь, что её никто не увидит. Её жадность проявлялась даже к детям Гани и Давыда.

Однажды они увидели такую картину. Маленький Вовочка подбежал к Нюше и прошепелявил:

– Бабуська, я хочу сливоцек и масьля. Дай мне.

– Ах ты, мазурик, масла он захотел! – произнесла она тихо. Встала и ушла из дома, чтобы мальчик больше не приставал. Нюша, накопив масла, мёда и других продуктов, увозила их на продажу. На вырученные деньги покупала отрезы, драгоценности и другие вещи и складывала их в сундук или шкаф для себя и своих дочерей. Она рожала вместе с невесткой. А Ганя была постоянно беременной. За пять лет совместной жизни с Давыдом родила пятерых детей, трое из них умерли в младенчестве. Муж ей всегда помогал, ухаживал за детьми, укачивал их по ночам, а жене предлагал поспать.

Благодаря мачехе Давыд заболел чахоткой, так как мокрой осенью пахал землю в поршнях с мокрыми ногами. Нюша игнорировала его болезнь, грубо и настойчиво продолжала посылать его каждый день в поле. Давыд не выдержал и направил на неё пистолет, хотел застрелить. Он гневно спросил:

Давыд с гармонью возле построенного дома

– Ты долго будешь над нами издеваться? Я убью тебя.

Вмешалась Ганя. Отобрала пистолет и утешила мужа. Ему становилось всё хуже, и он слёг. Видя мучения мужа. Ганя много плакала и обращалась к дочери:

– Доченька, попроси боженьку, чтобы он помиловал папу.

Девочка Капа, которой было три годика, становилась на колени перед образами и произносила:

– Бозя, Бозя! Мими папу. Ну, мими моего папу!

– Не надо мучить ребёнка, – говорил больной отец. Он позвал Лёву и попросил его.

– Построй новый дом для моей семьи. Я скоро умру.

Дом был построен очень быстро. Молодая семья сразу же переселилась в новый дом.

Началось раскулачивание богатых семей. Чувствуя свой крах, Нюша прибежала к Гане, держа в одной руке мешок с чем-то. Дрожащим голосом она произнесла:

– Возьми этот мешок, это золото. Нас вот-вот заберут.

– Пропади пропадом твоё золото! Уходи отсюда и больше не приходи, – ответила Ганя. Нюша повернулась и убежала. Куда она дела богатство – неизвестно. Вскоре Нюшу и Лёву раскулачили, всё имущество конфисковали, а их отправили строить город Апатиты. Через несколько месяцев Давыд умер, оставив беременную жену с трёхлетней дочерью. Через две недели после смерти мужа у неё родился мальчик Толя. Принимать роды поблизости никого не было. Поправляться после родов было некогда, детей оставить не с кем. Надо пахать и сеять. Кто-то угнал лошадь, на которой надо было пахать землю. Ганя надела шубу, чтобы не простудиться, опоясалась и побрела на соседний хутор. Там и обнаружила свою лошадку. Уходя пахать землю, она расстилала на полу одеяло, ставила на краю миску с кашей, если дети захотят поесть. Капитолина – за старшую. Придя домой, она обнаруживала кашу на голове у Толика, на щеках и груди у дочери. А однажды она увидела, что кружева от шерстяного покрывала лежат в куче, отрезанные ножницами от него. Вот такие чудеса творили крошечные детки.

Однажды, уходя из дома на поле, Агафья Петровна закрыла его на замок, ключи подала Капе в окно и сказала:

– Доченька, никого не впускай в дом и ключи никому не давай.

Как на грех пришла старенькая бабушка из другой деревни, её все родственники называли Старуней, постучала. Капитолина, выглянув в окно, узнав бабульку, произнесла:

– Мама велела никого не пускать и ключи никому не давать.

И показала ключи, что они у неё есть. Старуня согласилась с девочкой, села на крыльцо и стала ожидать Агафью.

– Какие у тебя детки хорошие, ведь не дали мне ключи-то, – и рассказала всё по порядку.

Один год после смерти мужа Агафье Петровне помогали в работе родственники. Но у них у самих забот было много. Пётр – родственник мужа сказал:

– Ганичка, послушай меня внимательно. Пойми меня, вечно помогать мы тебе не сможем. Надо тебе замуж выходить, мы нашли тебе хорошего мужа – молодой, красивый, работящий, но из бедной семьи. Это хорошо – не раскулачат. Он на заработках на лесоповале. Работать привык.

– Что вы придумали? Только год прошёл после смерти Давыда, я ещё очухаться не успела, ещё той жизнью живу и не могу принять другого мужчину.

Григорьев Николай Григорьевич

Но Пётр вскоре пришёл с женихом. Он был стройный, высокий, широкоплечий, закаленный в трудах молодой человек с приветливой улыбкой, в рабочей одежде. Пётр приложил все усилия, чтобы убедить их пожениться. Сами себе они отметили, что понравились друг другу. Но любви-то не было. Зато хозяйственная нужда и условия жизни заставили их пожениться. И вскоре они начали вместе жить. Зарегистрировав свой брак в сельском Совете, стали строить семейную жизнь. Будучи от природы очень добрым человеком Николай быстро подружился с её детьми, играл с ними в свободное от работы время, был для них лошадкой, становясь на четвереньки. А дети садились ему на спину и катались как на лошадке. На работу он устроился в совхоз «Вперёд» в двух километрах от хутора кузнецом – это была престижная профессия. Возвращаясь с работы домой, он забегал в магазин и покупал ребятишкам пряники, конфеты, печенье, укладывал в сумку, в которой лежал обед, собранный с собой женой. Дети каждый день встречали его. Он отдавал им мешок со сладостями и любовался, какие они счастливые, радостные и потешные. Отмечая хорошее отношение к детям, Ганя старалась быть внимательной к мужу, утром кормила его вкусным завтраком, зимой нагревала шапку и одежду на лежанке, собирала с собой обед… Он выполнял все хозяйственные дела и ходил в совхоз зарабатывать деньги на семью. Ребятишки полюбили его и часто спорили, чей это папа. Толя говорил сестре:

– Это мой папа, твой умер.

– Нет, это мой папа, он меня любит, а я его очень люблю, – спорила Капа. Так создалась добрая, дружная, хорошая семья. Однажды Николай, любуясь детьми, произнёс:

– Ганя, а я хочу и свою швырелку иметь.

И через год появилась эта швырелка – маленькая девочка. Подбежав к люльке, Капа и Толя в один голос заявили, что это родилась Верочка. Так девочку и назвали родители. Все жили дружно, не зная нужды, так как хутор Лёвин ещё существовал – сажай, сколько хочешь, пили лес, если нужно, работай – не ленись. Один дом совхоз занял под школу, другой продали кому-то в личное пользование как конфискованное имущество от кулаков, а третий оставили Агафье Петровне (как её теперь называли) и её семье.