Вера Добрая – Избранная для Волка. Вернись ко мне (страница 3)
Прогулка. Семейная прогулка.
Звучало почти как насмешка.
Озеро и правда, замёрзло. Ледяная гладь простиралась до самого горизонта, сливаясь на дальнем берегу с заснеженным лесом.
Ветви деревьев гнулись под тяжестью белых шапок, и в воздухе пахло морозной свежестью — тем особенным запахом, который бывает только в ясные зимние дни.
Я стояла чуть поодаль, наблюдая, как Шизали и Шая носятся по льду, визжа и размахивая руками. Мия, закутанная в тёплую шубу, шла рядом с Оденом, держа его под руку, и они о чём-то тихо переговаривались, то и дело поглядывая на дочерей.
Зара тоже была здесь — сидела на лавочке у кромки озера, укутанная в пуховый платок, и смотрела на нас с таким выражением лица, будто боялась, что мы растворимся в воздухе, стоит ей отвернуться.
Альварса не было.
Я выдохнула. С облегчением или с разочарованием сама не знала.
— Ия, иди к нам! — крикнула Мия и помахала рукой.
Я послушно шагнула вперёд, но в этот момент Шизали поскользнулась и с размаху шлёпнулась на лёд. Заревела — громко, отчаянно, на всю округу.
Я рванула к ней быстрее, чем успела подумать. Подхватила на руки, прижала к себе, зашептала что-то успокаивающее, утирая слёзы с замерзших щёк.
— Тише, тише, маленькая, всё хорошо, я здесь…
— Тётя Ия! — всхлипывала Шизали, вцепившись в мою шубу маленькими ручками. — Мне бо-бо!
— Вижу, — я поцеловала её в макушку и вдруг замерла, потому что краем глаза уловила движение.
На противоположном берегу озера стоял Альварс.
Он не подходил, не делал ни шагу в нашу сторону. Просто стоял и смотрел — на меня, на Шизали у меня на руках, на всю эту сцену, от которой даже у камня могло размякнуть сердце.
Я застыла, не в силах отвести взгляд.
Он выглядел… плохо. Под глазами залегли тени, скулы заострились, будто он не ел несколько дней, а правая рука — та самая, которой он обычно сжимал меч — была замотана бинтами, сквозь которые проступала кровь.
Что с ним?
Почему он здесь?
Зачем смотрит?
Внутри всё перевернулось. Я хотела отвернуться, сделать вид, что не замечаю, но тело не слушалось. Стояла как вкопанная, прижимая к себе Шизали, и смотрела на мужчину, который разбил мне сердце.
А потом он развернулся и ушёл. Просто растворился в снежной дымке, даже не оглянувшись.
— Тётя Ия, тебе больно? — Шизали потрогала мою щёку мокрой ладошкой. — Ты плачешь?
Я моргнула и только тогда поняла, что по щекам действительно текут слёзы.
— Нет, милая. Это снег растаял, — соврала я и улыбнулась. — Пойдём к маме, она тебя пожалеет.
Я передала девочку Мие, которая позволила мне вместо себя проявить заботу о ребенке, извинилась и сказала, что хочу немного пройтись. Сестра посмотрела на меня с пониманием — она видела Альварса. Конечно, видела. Она вообще замечает больше, чем мне хотелось бы.
Я пошла вдоль берега, туда, где он только что стоял.
Глупо. Бессмысленно. Но ноги сами несли меня вперёд.
Снег здесь был примят следами его сапог. Я остановилась, вглядываясь вдаль, где уже никого не было, и вдруг заметила что-то тёмное на снегу.
Наклонилась.
Обрывок бинта. Пропитанный кровью, уже подмёрзший на морозе.
Я сжала его в кулаке и зажмурилась.
Что ты делаешь со мной, Альварс?
Почему даже сейчас, после всего, я не могу тебя ненавидеть спокойно?
Почему мне неприятно видеть твою боль?
Почему сердце разрывается от того, что ты стоишь в стороне и смотришь на меня, как на призрака?
Я разжала пальцы, и окровавленный бинт упал обратно в снег.
— Ия, — голос Одена за спиной заставил меня вздрогнуть, и я резко обернулась. — Прости, я не хотел пугать, — он подошёл ближе и остановился в паре шагов, глядя на меня с той особенной мягкостью, которая появлялась у него только рядом с детьми и Мией. — Всё в порядке?
— Да, — соврала я, пряча руки в карманы шубы. — Просто решила прогуляться.
— Ты видела его, — не спросил, утвердил Оден.
Я не стала отвечать, потому что все и так было очевидно.
— Он не приходит в зал, почти не ест, бьёт кулаки о стены… — голос Одена звучал ровно, но в глазах плескалась тревога. — Я никогда не видел его таким.
— И что? — спросила я жёстче, чем хотела. — Ты ждёшь, что я пожалею его? После всего, что он сделал?
— Нет, — Оден покачал головой. — Я не жду от тебя жалости. Просто говорю тебе правду, потому что ты имеешь право знать.
Я отвернулась, вглядываясь в заснеженный лес, в котором исчез Альварс.
— Какая разница, что с ним? Я вернулась не ради него, а ради Мии. Ради неё и… — я запнулась на мгновение, но потом смогла продолжить. — Ради семьи.
— Знаю, — тихо сказал Оден. — Но он тоже твоя семья. По закону. По брачному договору. И пока вы не расторгнете союз, вы связаны.
Я горько усмехнулась.
— Связаны. Как каторжники одной цепью.
Оден ничего не ответил. Просто постоял рядом, глядя в ту же даль, а потом развернулся и ушёл, оставив меня одну на берегу замёрзшего озера.
Я смотрела на лес и думала о том, что Альварс стоял и смотрел, как я успокаиваю его племянницу.
О том, что Оден сказал: «Я никогда не видел его таким».
И о том, что в груди, там, где должна жить ненависть, почему-то пульсировала тупая, ноющая боль.
Я развернулась и пошла обратно к семье. К Мии, к девчонкам и к Заре, которая всё ещё сидела на лавочке и грела руки дыханием.
К тем, кто меня по-настоящему любит.
Или хотя бы пытается.
Глава 4
Я стоял у окна в своей спальне и смотрел, как они возвращаются с озера.
Смотрел, как Оден поддерживает Мию под локоть, как девчонки носятся вокруг них, как Зара плетётся позади, то и дело останавливаясь перевести дух.
Смотрел, как Ия идёт чуть поодаль, глядя себе под ноги, и ветер играет её рыжими волосами, выбившимися из-под капюшона.
Сжимал подоконник так, что дерево жалобно скрипело.
Зверь внутри выл. Рвал когтями душу, требуя выйти, добежать до неё, схватить, утащить в нору и никуда не отпускать. Никогда.
А я сжимал зубы и не позволял.