Вера Добрая – Избранная для Волка. Вернись ко мне (страница 4)
Потому что стоило мне увидеть её на том берегу с Шизали на руках — и всё внутри перевернулось.
Она стояла там, в снегах, с ребёнком, прижатым к груди, и успокаивала, гладила по голове, целовала в макушку… Так нежно. Так бережно. Так, как я никогда не умел.
Как я никогда не пробовал.
Почему?
Почему я не мог быть таким с ней?
Почему нужно было ломать, унижать, топтать, вместо того чтобы просто взять и позволить себе любить?
Проклятые вопросы, на которые у меня не было ответов.
Я отошёл от окна, когда процессия скрылась за воротами, и посмотрел на свои руки. Бинты пропитались кровью насквозь. Нужно было перевязать, но сил не было даже на это. Вчерашний разговор с Оденом вымотал меня сильнее, чем любая битва. А сегодняшняя прогулка…
Зачем я вообще туда пошёл?
Знал же, что будет больно. Знал, что увижу её. Знал, что не выдержу.
Но ноги сами принесли меня к озеру. Сам не заметил, как оказался там. И стоял, как последний идиот, вжимаясь в ствол дерева, чтобы меня не заметили раньше времени.
Смотрел, как она смеётся с девчонками. Как поправляет шарф на шее Шаи. Как подставляет лицо снежинкам и жмурится от удовольствия.
Она была красивой.
Она всегда была красивой, даже когда я издевался над ней. Но сейчас… Сейчас она светилась. Изнутри. Тем особенным светом, который появляется у женщин, которых любят и ценят.
Этот маг. Зен, кажется. Он дал ей это. То, что я когда-то безжалостно отнял.
Я опустился на край кровати и закрыл лицо ладонями. Запах крови ударил в ноздри, и меня передёрнуло от отвращения. К себе. К своей никчёмной, гнилой жизни.
В дверь постучали.
— Альварс, — голос Зары, осторожный и тихий. — Можно войти?
Я дёрнулся, как от удара. Зара. Мать Ии и Мии. Женщина, которую я когда-то считал просто кухаркой, а теперь…
— Входи, — бросил хрипло, не видя смысла отказывать.
Дверь открылась, и в комнату скользнула Зара. В руках она держала небольшой поднос с миской, от которой поднимался пар. Запахло наваристым бульоном и свежей зеленью.
— Ты не спускался к ужину, — сказала она просто, ставя поднос на столик у окна. — И не завтракал. Я подумала, что горячее не помешает.
Я смотрел на неё и не знал, что сказать. Она была мне никем. Чужая женщина, которая когда-то тайком подкармливала Ию, пока та маялась в этом замке. А теперь она стояла здесь, в моей спальне, и заботилась обо мне так, будто имела на это право.
— Зачем? — выдохнул я.
Зара выпрямилась, посмотрела на меня внимательно, изучающе. В её глазах не было ни страха, ни подобострастия, к которым я привык. Только усталая мудрость и… жалость, которой я не просил.
— Затем, что ты муж моей дочери, — ответила она. — Затем, что ты спас Мию, когда она рожала. Затем, что мои внучки тебя любят. Этого достаточно?
Я усмехнулся — горько, зло.
— Твоя дочь меня ненавидит.
— Да, — кивнула Зара без тени сомнения. — Имеет полное право.
Я ждал продолжения, но она молчала. Просто стояла и смотрела на меня, и от этого взгляда хотелось провалиться сквозь пол.
— Ты пришла, чтобы сказать, какой я никчёмный? — спросил, вставая с кровати и отворачиваясь к окну. — Тогда можешь не тратить время. Я сам себе это говорю каждый день.
— Я пришла, чтобы накормить тебя, — ровно ответила Зара. — А ещё чтобы спросить: ты собираешься всю жизнь прятаться в этой комнате?
Я резко обернулся.
— Я не прячусь.
— Прячешься, — она не отвела взгляда. — От неё. От себя. От правды. Оден рассказал мне, что ты бил кулаки о стены. Что почти не ешь. Что смотришь на неё издалека, как голодный пёс на кусок мяса, который не смеет тронуть.
— Хватит, — рыкнул я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Ты не имеешь права…
— Имею, — перебила Зара, и в её голосе прорезалась сталь. — Потому что я мать. И я вижу, как моя дочь страдает. Не от того, что ты её ненавидишь, а от того, что вы оба друг без друга задыхаетесь, но гордость не позволяет сделать первый шаг.
Я замер.
— Она страдает? — выдохнул я, не веря своим ушам. — Она светится вся… счастливая… без меня…
— Ты дурак, Альварс, — вздохнула Зара и покачала головой. — Она научилась улыбаться, научилась делать вид, что всё хорошо. Но я вижу, как она смотрит на дверь, когда ждёт кого-то. Как замирает, услышав шаги в коридоре. Как ищет взглядом тебя за каждым поворотом.
Сердце пропустило удар. Потом ещё один.
— Врёшь, — прошептал я, но в голосе не было уверенности.
— Зачем мне врать? — Зара шагнула ближе. — Я ничего не прошу у тебя. Ни прощения, ни подвигов. Я просто говорю тебе правду, а дальше решай сам.
Она развернулась и пошла к двери, но на пороге остановилась и обернулась:
— Бульон остынет. Поешь. Твоя злость никому не поможет, если ты сдохнешь от голода.
Дверь закрылась, а я остался стоять посреди комнаты, глядя на поднос с парящей миской.
Ия страдает.
Ищет меня взглядом.
Ждёт… Чего?!
Я шагнул к столику, сел в кресло и взял ложку. Руки дрожали. Первый глоток обжёг горло, но я почти не почувствовал вкуса. В голове крутилось только одно: «Она ищет тебя взглядом».
Зверь внутри затих. Прислушался. И впервые за долгое время в его сознании мелькнуло не желание рвать и терзать, а что-то другое. Слабое, робкое, похожее на надежду.
Я доел бульон до последней капли. Поставил пустую миску обратно на поднос и впервые за два дня почувствовал, что могу дышать ровно.
Она страдает.
Значит, не всё потеряно.
Значит, есть за что бороться.
Я посмотрел на свои окровавленные бинты, на израненные костяшки, и принял решение. Завтра я спущусь к завтраку. Посмотрю ей в глаза. И, возможно, впервые в жизни скажу не то, что должен, а то, что чувствую.
Если хватит смелости.
А если нет — буду пробовать снова и снова.
Потому что Зара права. Прятаться дальше нельзя.
Глава 5
Ночь прошла беспокойно.
Я ворочалась с боку на бок, сбивая простыни в комки, и никак не могла найти положение, в котором мысли перестанут одолевать голову.
Перед глазами снова и снова всплывала картина: Альварс на том берегу, его затравленный взгляд, замотанная рука.
Я сжимала кулаки под одеялом и приказывала себе забыть. Выкинуть из головы. Не думать.