Вера Дейногалериан – Счастлив снаружи, счастлив внутри. Как построить жизнь мечты, ориентируясь на свои подлинные желания, а не навязанные стереотипы (страница 2)

«У меня есть семья. Мы живем в доме у моря, оба работаем и зарабатываем достаточно для комфортной жизни. Но главное – я в ладах с собой».

Читаешь – и делается тепло и светло на душе. Если бы каждый жил такой идеальной жизнью, мир стал бы лучше. Но если вывести сухое среднее арифметическое, мы увидим, что в своей желанной идеальной жизни мои респонденты, как правило, хотят:

• быть счастливыми в семье;

• быть реализованными в деле;

• иметь достаточную финансовую свободу, желательно – чтобы о деньгах не думать.

И если под каждым пунктом развернуть отдельное кино о

• теплых радостях семейной жизни в кругу самых близких и любимых;

• радостях творчества, когда занимаешься любимым делом в свое удовольствие;

• свободе путешествий и впечатлений, на деньги, о которых можно не думать,

то выйдет неплохой рекламный ролик. Но, будем честными, такой идеал не слишком-то и выходит за рамки еще ветхозаветного напутствия для изгнанных из рая: «В болезни будешь рожать детей» (Быт. 3:16) и «В поте лица твоего будешь есть хлеб» (Быт. 3:19). Разве что с поправкой на дух времени: «Желательно с удовольствием и в легкости». А значит, это идеал настолько посильный, что практически обещанный по умолчанию. Семья, дело и деньги (как следствие дела) – это настолько «кандидатский минимум» амбиций, что как-то даже странно ставить его на пьедестал предельного благополучия. И в то же время подавляющее большинство участников опроса так и сделали.

Я ожидала встретить большее влияние картин «успешного успеха» из соцсетей. Я высоко ценю «тихую гавань» как идеал человека, все необходимое нашедшего внутри себя. Но скромность идеала может быть не взрослым навыком довольствоваться малым, а детской потребностью минимизировать усилия.

И невозможно быть уверенным в своей способности отречься от соблазна, если опыта встречи с соблазном не было.

Я задала аудитории вопрос вдогонку: скромность их желаемого идеала – что это? Результат сознательного отказа от шумного бала в пользу тихой гавани? Отречение от больших амбиций в пользу вечных ценностей? Или же это результат всего лишь низкой планки? И получила очень честные ответы о внутреннем бессилии дерзнуть и замахнуться на большее. Скромность идеала вкупе с субъективной неспособностью его достичь отлично иллюстрируют слова Даниила Хармса: «Хорошие люди и не умеют поставить себя на твердую ногу». И, подтверждая это, ответы респондентов на вопрос о внутренних препятствиях к их идеальной жизни были тягостны:

«Чувствую себя выросшим ребенком, всего боюсь: труда, ответственности, внешних обстоятельств, мира, других людей. Чувствую свою никчемность и неспособность ни к чему».

«Думаю, что кто-то возьмет меня за руку и поведет за собой, потому что сама не знаю, как дальше, не знаю, куда идти и что делать, сижу и жду чуда. Я вообще жила будто вслепую, закрывала глаза на очевидные проблемы. Врала себе, получается. Сейчас я начинаю все заново выстраивать, и мне не хватает веры в то, что это возможно».

«Мысль, что буду сожалеть о напрасно прожитой жизни, страх движения, цепляние за прошлые идеалы».

«Критика и даже ее призрачная возможность; мнение чужих людей; огромный объем труда; нет веры в то, что у меня получится достичь цели».

«Было и есть убеждение, что счастье – это не для меня. Плюс есть явная лень, саботаж и избегание труда, словно мне легче жить в мечтах – как могло бы быть, – чем что-то делать для этого. Страх перемен, присутствует тревожность относительно будущего, которое еще не случилось. Избыточная фиксация на деньгах и материальном».

«Не хватает решительности осуществлять свои идеи, кажется, что деньги не для меня».

«Низкая самооценка, лень, прокрастинация, отсутствие веры в себя, куча вредоносных убеждений, страхи».

«Чувствую какой-то блок. Что-то как будто закапсулировало всю мою суть внутри себя. Моя сила и моя энергия не могут прорваться наружу».

«Ощущение того, что со мной что-то не так. Я недостаточно…»

«Чувство ненужности меня и моих способностей этому миру и людям».

«Не умею чувствовать свои желания. До сих пор живу в состоянии “надо кому-то”. Видимо, нет готовности брать ответственность за свою жизнь».

«Когда я планирую что-то и не делаю. Или делаю, но не получается. Самое главное – “это никому не надо”».

«Понимание, что я никогда не смогу стать великим человеком, сделать гениальное открытие, собирать полные залы, что талантов у меня нет никаких».

При скромности желаемого идеала меня поразила непреодолимость внутренних препятствий на пути к нему, которую описывали участники. Так почему же при всех возможностях нашего просвещенного времени, где «вкалывают роботы, а не человек», а новые медиа дают настолько широкие возможности для взлетов, что историей «из грязи в князи» больше никого не удивишь, нам по-прежнему приходится мечтать о норме?

Солнечное затмение

Проклятие неидеальной жизни

Глава 1

В поисках идеальной жизни

Человек, измученный нарзаном

Ровно так же, как гробовых дел мастер Безенчук[1] жаловался на свою измученность нарзаном, а Павел Верещагин[2] ругал черную икру, так человек сегодня оскорбляется на упрек в инфантильности. Пчелы против меда. Дожили.

Феномен психологической незрелости нашего современника я подробно разбираю в книге «Взрослый снаружи, взрослый внутри», где на примерах из практики показываю, что инфантильность – это не дух времени и не отдельная черта современного человека. Это следствие очень больших исторических процессов и одновременно причина всех без исключения психологических проблем современного человека. Равно как и причина того, почему мы при всей непритязательности своих запросов, при всех колоссальных возможностях своего времени до сих пор не живем идеальной жизнью. «Вкалывают роботы, а не человек», но пропасть между человеком и его мечтой меньше не становится.

Психологическая незрелость создается сводом «внутренних детей» – ваших детских идентичностей, больших автоматизмов психики, «программ», установленных в бессознательном и отвечающих за роли и модели поведения. Они включают у вас детское мышление, состояние и реагирование и не справляются как следует с взрослыми задачами. Везде, где у вас в жизни есть проблема, у вас «работает» внутренний ребенок.

После выхода книги «Взрослый снаружи, взрослый внутри» многие оскорбились именем Недоросль, которое я использовала для героя нашего времени с его типичными проблемами психологической незрелости. Однако же сама потребность оскорбляться – это яркий маркер детства. Человеку взрослому не требуется оскорбляться в принципе. Он либо не заметит, если дело пустяк, либо «вызовет на дуэль» для сатисфакции, если дело не шутка.

Оскорбленность человека взрослого требует от него большой ответственности. Обида человека-ребенка требует к нему большого внимания.

Внутренние дети в бессознательном, когда бывают оскорблены в лучших чувствах, всегда напоминают мне персонажей советского мультфильма «Козленок, который научился считать». «Мама, он и меня посчитал!» – в ужасе и негодовании восклицали те. И чуть было не линчевали козленка, посмевшего их сосчитать. Эффект Земмельвейса[3] для самых маленьких.

Если вы человек, находящийся в поисках повода для обиды, как тот заядлый дуэлянт, что ищет повода бросить перчатку, вам будет непросто знакомиться с этой книгой: чтение потребует от вас предельной честности с собой и умения выдерживать правду. У меня нет цели оскорбить читателя, но есть задача показать происходящее в бессознательном нашего современника, чтобы для каждого человека стало возможным изменить это себе на пользу. Я буду прокладывать путь в землях бессознательного, чтобы тем, кто пойдет следом, идти было легче. По счастью, «хлебных крошек» в бессознательном уже разбросано так много, что становится даже странно, как это никто еще не собрал их в нужном порядке. Раз так, то в лучших традициях старого доброго: «Кто здесь в цари крайний? Никого? Так я первым буду», я первая попробую – как человек без страха и упрека.

«Недоросль» – не оскорбление. Напротив, он – те роскошь и комфорт, которые мы заслужили. Больше того! За которые мы боролись! Инфантильность – это достижение цивилизации, завоевание, трофей. Реки крови были пролиты в человеческой истории для того, чтобы сегодня мы могли позволить себе быть инфантильными. Жить в состоянии поверхностной гармонии маленького «последнего человека» (термин Ницше), который все вокруг делает маленьким и населяет землю, как земляная блоха[4], и в состоянии «среднего человека» (по Хосе Ортега-и-Гассету), который знает, что он посредственность, но «имеет нахальство повсюду утверждать и всем навязывать свое право на посредственность».

В реальной жизни Недоросль – прекрасный человек, полный достоинств. Он великолепно образован, начитан, он профессионал своего дела, заботливый родитель для своих детей, всегда готов прийти на помощь, совершает добрые дела. У Недоросля колоссальный творческий потенциал, скрытый от глаз, и большие таланты, зарытые в землю. Его желаемый жизненный идеал – это и есть его действительный потенциал. Ведь искреннее всего мы мечтаем о том, что нами узнается как свое. Оттого вдвойне больно сознавать, что Недоросль – это тот самый хороший человек по Хармсу, который не умеет поставить себя на твердую ногу, неблагополучен и несчастлив. От настоящего взрослого человека его отличает всего одна – зато очень важная – деталь: пропасть между его реальностью и желаемым идеалом.