Вера Чиркова – Спасти нельзя оставить. Хранительница (СИ) (страница 24)

– Мы не нарочно, – огрызнулась Леаттия, поглядывая на Бертоме, втиснутого за конторку, предназначенную для писаря. – Хотя я и знала, что он мало заботится об удобстве горожан, но не могла и подумать, чем обернется проверка.

– Думаю, он нас еще удивит. – Поцеловав руку Ирсаны, Эгрис направился к градоначальнику и, встав перед ним, сделал неуловимое движение рукой. – А теперь ты расскажешь нам честно, как самому себе, что прячешь в этом здании, какие дела обстряпывал, прикрываясь высоким чином, и какие законы нарушал ради своей выгоды. Говори по существу, не мямли и не увиливай.

Бертоме бледнел, краснел, скрипел зубами и кусал губы, пытаясь смолчать или хоть что-либо пропустить, но брошенное на него заклинание и точный приказ не позволяли городскому главе утаить ни малейшей подробности своих преступлений.

А их на его совести оказалось намного больше, чем известных Леаттии способов нечестно набивать карманы. Градоначальник нагло обманывал не только герцога, утаивая от казны значительную часть собранных налогов. Он еще и брал огромные взятки за самые различные услуги – от мошенничества с городской землей, по старинному закону принадлежавшей только герцогу, до пособничества контрабандистам и хозяевам игорных заведений и домов свиданий. Ему платили все, и за годы службы он накопил огромное богатство, лишь немногим уступавшее казне Кайора. И основные сокровища хранил в подвалах своего дома и управы, справедливо полагая, что в черный час взять из банка ничего не удастся. Потому и не поскупился, заплатил полновесным золотом черному магу за защиту, которая в крайнем случае могла мгновенно убить всех, кто окажется в особняке, давая ему возможность через тайный ход забрать награбленные богатства, переведенные в драгоценности и слитки.

Не скупился он и на щедрые подачки старшим чиновникам и командиру охраны, искренне надеясь, что в трудный момент они хоть ненадолго прикроют великодушного покровителя, позволив ему выгадать несколько минут для побега.

– В тюрьму их, – распорядился Эгрис и сам открыл магам портал.

Только для того, чтобы не спугнуть тех, чьи имена называл бывший глава города, рассказывая о примитивно наглых способах сбора взяток, которые Бертоме, не отличаясь от других мздоимцев оригинальностью, предпочитал плутовато называть подарками.

– Золото вы и без нас посчитаете, а мы едем обедать в Гардез, – решительно заявила Миралина после исчезновения преступников. – Женщинам вредно получать столько неприятных новостей. Мы все-таки существа нежные.

– У меня теперь голова пухнет, как представлю, сколько пакостей наворотил один ворюга, – поднимаясь с кресла, вздохнула Леаттия. – Хорошо хоть успели его поймать. Никто не придумал, как будем разбираться с его семьей?

– В Банлее в таких случаях поступают просто, – доложил мрачный генерал, болезненно воспринявший продажность своего подчиненного. – Жене возвращают ее приданое и позволяют взять одежду и личные вещи, кроме драгоценностей. А детям дают возможность бесплатно учиться, если у матери не хватает приданого на безбедную жизнь. Но отпрыскам Бертоме это не грозит, он женился ради выгоды.

– Тогда и мы так поступим. Отправляйте отряды гвардейцев во все его поместья и дома и прихватите по парочке магов, – принял решение Эгрис и подал руку жене. – Проводим вас и начнем отправлять деньги. Я намерен перенести все порталом ради безопасности и спокойствия горожан. Кстати, не успел предупредить, получено сообщение: сегодня к ужину прибудут первые послы.

– Только их нам и не хватало, – вновь вздохнула Леаттия, подавая руку вызванному главой Бензору. – Я еще не успела изучить церемониал встречи.

– Для облегчения жизни могу посоветовать простой способ, – подмигнул казначей. – Не учить никаких ритуалов и вести себя как можно свободнее. Все равно найдутся ревнители, которым что-то покажется неправильным, зато жить намного приятнее.

– В этом совете что-то есть, – улыбнулась герцогиня. – Думаю, я так и поступлю.

А уже сидя в карете, вдруг ойкнула и выглянула в окошко, с тревогой рассматривая вставший на горизонте столб то ли пыли, то ли дыма.

– Это еще что такое?

– Это Джар, – пояснила Ирсана. – Очищает смерчами дно будущего канала. Тогда расплавленный огненной магией песок намертво зальет даже малейшие трещинки, и вода дойдет до города, не потеряв ни капли.

– Вот у кого интересная работа, – позавидовала Леа. – А мы вынуждены допрашивать жуликов.

Знакомый двор родного замка показался девушке чужим, непривычно оживленным и немножко деревенским. По чисто выметенным плитам бегали одетые в новенькие штаны малыши, а присматривающая за ними женщина средних лет развешивала на длинной веревке нескончаемую вереницу маленьких рубашечек, подштанников и прочих детских одежек.

– Нужен указ, – выходя из кареты, заявила Миралина, – запрещающий усыновлять сирот, которые работают на приемных родителей целыми днями.

– Сделаем проще, – многообещающе усмехнулась герцогиня. – Завтра с утра соберем всех магов и возьмем у Рабольда гвардейцев. Я хочу устроить проверку всем таким хитрецам. И тем, кто пытается меня обманывать, придется заплатить большой штраф и расстаться с бесплатными рабами.

– Боюсь, этот план невыполним, – фыркнула Санди. – С утра тебе придется занимать гостей, ведь они проделали такой путь вовсе не ради знакомства с придворными прелестницами. Миралина, я не могу понять, откуда у вас столько ношеных детских вещей? Обычно сироты и беспризорники попадают в приют без запасных рубашечек.

– Это я вчера разослала письма своим бывшим пациенткам, – отозвалась целительница, подхватывая на руки худенького малыша. – И сегодня начали поступать посылки с уже ненужными им вещичками. Мои помощники их споласкивают и сортируют, детям требуется много одежды, они быстро пачкаются. Но покупать новое накладно, еще быстрее они растут. Ты кушать хочешь, рыжик?

Последние слова относились к съежившемуся у нее на руках мальчишке лет двух.

– Он не умеет говорить? – озабоченно заглянула в испуганное личико Леа. – Или болен?

– Просто забит, – негромко пояснила Миралина. – Его привела старшая сестра, у нее еще двое братьев. Заурядная история. Мать умерла, когда рожала этого рыжика, а через год отец привел в дом новую жену. Старших детей она отправляет работать, и они стараются под руку мачехе не попадаться, а на этом вымещает свое зло.

– Как можно ее наказать? – гневно стиснула губы герцогиня.

– Я собираюсь забрать сюда всех остальных его братьев и девочку, ничего хорошего детей там не ждет, – вздохнула целительница. – Но мне нужно обдумать, как написать указ. Могу, конечно, забрать и без указа, но не хочется потом тратить время на стряпчих и судей.

– Я выдам тебе несколько листов бумаги со своей подписью, – оглянувшись на деликатно отставшего Лаберта, постановила герцогиня. – Как придумаешь указ, напишешь сама. Так чтобы и в следующий раз можно было на него сослаться.

И решительно распахнула входную дверь дома, с которым всего луну назад распрощалась навсегда.

Здесь тоже всюду чувствовалось вмешательство чужих рук, переделывающих далеко не роскошный дворец под вкусы и нужды новых обитателей, но Леаттию это ничуть не задело и не обидело. Наоборот, приятно было видеть, что стены, столько лет служившие ей и ее предкам, не ветшают и не пылятся бесцельно, а согреты теплом и любовью щедрых на сострадание душ.

По уже готовым комнатам бродили с тряпками и вениками дети постарше, взиравшие на каменные колонны и дубовые лестницы еще ошеломленно и недоверчиво, но уже без опаски.

– Когда к обеду звонить? – выскочила им навстречу шустрая девушка в светлой косынке, повязанной особым способом, с кокетливым бантиком на виске.

– Звони прямо сейчас, – скомандовала новая хозяйка замка. – Дети у нас изголодавшиеся, нужно кормить почаще. Но не перекармливать, старайся третий раз добавку не давать. Лучше через часок выдай по пирожку.

По залу поплыл задорный звон медного колокола, появившегося рядом с дверью в большую трапезную, отозвался эхом под сводами и перерос в нетерпеливый топот маленьких ног.

Дети оказались очень сообразительными, им хватило всего пары раз, чтобы понять – этот звон предвещает не беду, а, напротив, неведомое им до сих пор, прекрасное чудо. Добрых женщин в белых фартуках с половниками в руках, выдающих каждому миски с необыкновенно вкусным супом и кашей с мясом.

Леа постояла с полминуты в дверях столовой, наблюдая, какими сосредоточенными взглядами провожают детские глазенки каждую поварешку еды, и, резко отвернувшись, пошла умываться. Она вдруг с невероятной отчетливостью осознала, насколько невыполнимо было ее намерение пообедать с ними за одним столом. Да она даже ложку супа не смогла бы проглотить под этими откровенными, по-волчьи голодными взорами.

– Вот и я пока не могу есть рядом с ними, да и девочки тоже, – понимающе кивнула Миралина, когда Леаттия предложила перекусить в ее кабинете. – Надеюсь, это ненадолго. Дети быстро забудут плохое – и голод, и грязь, и побои. Особенно маленькие. Вот я тут подумала и решила пустить слух, что сюда берут на работу одиноких женщин с детьми. Конечно, можно бы и объявления написать, да многие из них читать не умеют. Даже не смотрят никогда в сторону всяких вывесок, знают – это не для них. Поэтому пошлю после обеда девчонок по лавкам и на рынок, да и в пару самых дешевых харчевен пусть заглянут. Ну и на пристань.