Вера Чиркова – Разбойник с большой дороги. Соратницы (СИ) (страница 36)
– Первый раз меня разбудил сильный поток магии, – не переставая жевать, начал неспешно объяснять Иридос. – Пробуждая ярость зверя, оборотни невольно выплескивают все запасы кокона. Часть потом собирается назад, остальное пропадает. Потому я и молчал, стараясь не мешать тебе протянуть как можно дольше. И заодно собирал всю свободную энергию, какую сумел. Разумеется, этого было маловато, и как только поток ослабел, меня упорно потянуло в сон – тело всегда стремится вернуть необходимую ему магию и ничего не тратить, пока резерв не достигнет привычного уровня. А второй раз я очнулся, когда ты снова вызвал ярость. И сразу почувствовал все эмоции: и твои, и гномов, и тех, кто прятался под амулетом отвода глаз. Пока ты к ним мчался, я постарался собрать с украшений и оружия гномов всю энергию и бросить в алхимиков ментальное «оцепенение» – единственное, чем мог достать подлецов наверняка. Оно получилось слабенькое, но сопротивляться в полную силу враги не смогли. Тем временем я стянул с их амулетов всю магию, да и до сих пор собираю остатки.
– Вот, – протянул ему фляжку ведьмак и невольно скосил глаза на кучу камней, скрывшую надзирателя с охранником. – А они там еще живы?
– Да, – хмуро буркнул маг, выпил залпом содержимое фляжки, поморщился и тихо выдохнул: – Спасибо. За все.
– О чем ты? – вдруг смутился Рад и неуклюже пошутил: – Я просто вспомнил про твое обещание вернуться к жене.
– Женщины делятся на тех, кому нужно объяснять любое свое действие, слово или намерение, даже самое пустяковое, и доказывать собственную правоту и искренность, – доев хлеб и устало прикрыв глаза, вдруг невпопад произнес дракон, – и все понимающих без слов. Этим достаточно жеста, взгляда, прикосновения. Особенно в самых личных делах. Но не стоит обманывать себя, считая такие невысказанные обещания необязательными. Они не менее незыблемы, чем прилюдный обет в храме Элторны. Каждый из нас, давая подобные безмолвные клятвы, обязан их исполнять. Нет ничего подлее и бессердечнее, чем обмануть надежды любимых женщин, разбить им сердце и жизнь. Порой из-за предрассудков или собственных надуманных запретов. И ты можешь сколько угодно сверкать на меня глазами и мечтать заткнуть мой рот вон той коркой. Теперь я твой кровный должник, а по законам оборотней это ближе, чем брат. И потому намерен помогать всем, чем смогу. Но сейчас скажу лишь о том, что знаю совершенно точно. Все люди с возрастом меняются, и умные женщины – больше остальных. Они вообще гибче, проницательнее и быстрее сверстников осознают, что в жизни по-настоящему ценно, а какие мечты изначально были по-детски наивными.
– Глупо я поступил, притащив тебя сюда, – возмущенно огрызнулся расстроенный оборотень. Напарник читал его тайные желания и сомнения, словно открытую книгу, и это было вдвойне неприятно – слышать то, о чем сам упорно старался не думать. Не забыть, нет, это невозможно, но хотя бы просто постоянно не держать в уме. – Нужно было напоить зельем и оставить в той пещере, а самому пробраться к любой трещине и послать магам сигнал тревоги.
Рад сейчас кривил душой, – никогда бы он так не поступил, – точно зная, насколько это будет неприятно не привыкшему сдаваться дракону.
– Ты бы так не сделал, – серьезно и убежденно произнес магистр. – Я ведь не сразу решился взять тебя с собой. Вначале всех расспросил и теперь знаю, с каким упорством еще парнишкой ты полночи тащил из расщелины Годренса и как позже много лет бессменно нес на своих плечах постылое бремя королевской власти. Это ваши наивные селяне верят, будто ими правит строгая и справедливая королева, но я-то – не они.
– Ну и знай себе на здоровье, – помрачнел Рад, прислушался и резко прервал слишком откровенный разговор: – Сюда гномы топают.
Мгновение помолчал и едва слышно выдохнул с горечью:
– Легко судить, когда всего не знаешь.
– Вот выберемся отсюда, тогда и поговорим, – уверенно пообещал дракон и решительно снял тщательно созданную собратьями маску простого оборотня.
Она свою роль сыграла.
Разумеется, можно было и не спешить открывать собственное лицо, но заклинание личины хоть и понемногу, но постоянно тянет энергию. А сейчас такая трата стала для Иридоса непозволительной роскошью. Дракон почти подчистую выбрал даже неприкосновенные запасы магии из всех своих артефактов вожака и главы старшего дройского дома, отлично зная, что они немедленно начнут ее возмещать из его собственной защиты. Но иначе не получилось бы замуровать врагов и наглядно убедить гномов в своей силе. А за слабым магом они никогда бы не пошли против такого подлого и жестокого противника, как черные алхимики.
– Вот, – староста держал в руках внушительное по размеру медное ведерко, наполненное камнями и всевозможными украшениями, от простеньких колец до замысловатых тиар и колье, – это тайный запас… закопали, когда черные на шею сели. Еще есть оружие и инструменты.
Последнее слово он произнес неохотно, и дракон понимающе усмехнулся. Если диадем и ожерелий коротышки со временем легко наделают и зарядят с помощью привезенных из Дройвии пирамидок, то тончайшие пилочки, пробойнички и щипчики, усовершенствованные старинными мастерами и усиленные магией редких в среде гномов одаренных, придется отдавать для пополнения силы в чужие руки. А делиться старинными секретами гномы не просто не любили, это доставляло им душевные муки, сродни осознания себя предателями рода.
– Спасибо, но инструменты спрячь. Мы знаем ваши обычаи и отлично понимаем, как ценно твое предложение, но постараемся не нарушать заповедей. А все остальное обещаю зарядить магией на плато, сам знаешь, цена этих вещиц сразу поднимется вдесятеро, – прижав к себе ведро, пояснял магистр, жмуря от удовольствия пожелтевшие глаза. – Договор подпишем после, включите в него все услуги, какие сочтете нужным. Например, всегда усиливать для вашего дома оружие и амулеты, снабжать фруктами и одеждой.
– Мы подумаем, – осторожно согласился хитро блеснувший глазами гном, сделав знак кому-то из стоящих позади.
Тихо звякнуло, и отвергнутые инструменты исчезли в сумах и карманах с облегчением выдохнувших мастеров.
Иридос спрятал довольную ухмылку, почуяв, как резко улеглась настороженность их эмоций, сменившись облегчением и доброжелательностью. Хотя затаенная тревога и неуверенность так никуда и не делись, но в подобных случаях это и неизбежно.
– Вот еда, – поставил перед оборотнями корзинку второй гном. – Все, как вы сказали. Если еще чего нужно…
– Проводника, знающего, как пройти в горячие шахты. Лучше добровольца, если найдется. И можете забрать ваши украшения, спрячьте до времени. – Отодвинув ведро, Иридос поднялся с пола, сразу став почти вдвое выше маленьких собеседников.
Решительно подхватил корзинку и испытующе глянул на гномов.
– Сам пойду, – шагнул вперед староста и, не оглядываясь, бросил помощнику: – Фром, ты за старшего.
Дракон спорить не стал, пропустил гнома вперед и уверенно двинулся следом, по пути сунув напарнику горсть его амулетов. Рад только плечами пожал: зачем было так торопиться возвращать пустые камни? Но на шею все же надел и с огорчением ощутил исходящее от них тепло. Значит, дракон не оставил себе всю полученную от гномов магию, а поделился с ним. И хотя такие честность и забота были приятны, но, по мнению советника, совершенно неразумны. Он привык обходиться без магии и не страдал от ее отсутствия, а для Иридоса это такая же важная часть его существования, как кровь.
– Вы большие, – не оглядываясь, сообщил Тробер, когда звуки поселка, поспешно покидаемого жителями, остались позади, – поэтому придется идти по дальней тропе.
– Нет, – резко возразил Иридос, – нам необходимо опередить черных. А узкие места мы пройдем, не волнуйся. Если надо будет, на пузе проползем.
– Ну как хотите, – с уважением покосился на него коротышка и свернул на почти незаметную, неухоженную тропу.
Узкий проход был настолько завален камнями, что никто из людей, знавших, как заботливо следят за своими владениями гномы, никогда не поверил бы, что они пользуются этой дорогой. Но Тробер пробирался меж обломков и глыб с ловкостью и уверенностью, вмиг полностью изменившими мнение советника о коротышках. Как выяснилось, они отлично умели пользоваться слухами о собственных правилах, которые, без сомнения, сами же и распространяли. И сами же при случае бестрепетно нарушали провозглашенную незыблемость своих традиций.
Иридос двигался за ним, ступая почти точно след в след, а Рад шагал последним. Пользуясь небольшим пополнением энергии, он выпустил на волю кокон оборотня. Создать облик зверя полностью не смог, магия была истрачена почти досуха. Однако и почти незаметные признаки зверя помогали измученному ведьмаку легче преодолевать препятствия. Пополнить запасы силы Рад надеялся в одном из источников, таящемся где-то в глубинах горячих шахт, и ничуть не сомневался, что дракон не замедлит запретить тратить остатки магии, если сочтет это опасным. Успел к этому моменту убедиться в его прямолинейности и честности его натуры.
Глава девятнадцатая
Лишь через несколько часов, когда они во второй раз остановились на короткий привал, советник осознал, сбрасывая жалкие остатки кокона, почему Иридос не запретил ему тратить на него энергию. Просто видел, что без магической поддержки Рад не дойдет, несмотря на снадобья. Бесконечные мостки, тесные лазы, узенькие тропки, выбитые в стенах пещер над спрятанными под паром теплыми озерами, перелазы и прочие препятствия, перед которыми изобретенная лично Радом полоса препятствий в подвалах Элайна казалось детским развлечением.