Вера Чернова – Записки пациентки онкологического диспансерного наблюдения (страница 2)

Если открыть интернет, набрать «рак это», то первым в поисковике появится, что «рак – это группа заболеваний, при которых клетки организма бесконтрольно размножаются, формируя злокачественные опухоли». Данное заболевание настолько распространено и стало часто встречаться у населения, что даже дети малые не знают, что раки ездят на хромой собаке и не представляют, что это животное, но могут, мило улыбаясь прошепелявить: «а у бабы Вали лак и мама говорит, что баба Валя сколо умлет».

Вот этот самый рак, он же болезнь, он же черное животное с клешнями, усами, панцирем и выпученными глазами на стебельках, каким – то непостижимым образом проникает к человеку в дом, со своими чемоданами, очень тихо и незаметно. Затем он осваивается, распаковывает свои чемоданы, начинает разрастаться, проявляться, кормится за счет невольного хозяина, мечет свою икру, заселяет собой все жизненное пространство. Рак хрустит своими черными клешнями, присматривается жадно, что же еще оттяпать у человечка, чем бы вкусненьким полакомиться от него. В итоге человек попадает полностью во власть этого чудовища, и чем больше оно выросло и заселилось в человека, тем сложнее его обезвредить и изгнать. Вся человеческая жизнь, все существование, подчинено теперь этому стервецу, который шепчет: «дай мне что-нибудь еще отнять у тебя, я вижу вон тот лакомый кусочек, я съем его у тебя». В итоге, человек перестает принадлежать самому себе, он служит лишь вселившемуся в него чудовищу, превращается в раба этого существа, либо остатки жизни проводит в борьбе с заселившимся чудищем.

Никто не знает, откуда возникает это чудище и почему оно приползло именно к тебе. Наука так и не установила истинной причины возникновения рака у человека, хотя причины рака изучены многогранно. Очень долго основными причинами развития рака считались генетические и экологические факторы. Считалось, что если ты живешь в экологически чистом лесу, то ты защищен от рака, и наоборот. Живешь в грязном мегаполисе с химической промышленностью, покупай белые тапки, заворачивайся в белую простыню и ползи на кладбище умирать и мутировать. Или мутировать и умирать. Как больше нравится. Но непременно от рака. Так же аксиомой было знание, что если в родне кто – то заболевал раком, то, увы и ах, это генетика, сын мой, рак будет угрожать и другим членам семьи. Наука на месте не стоит, выдвигает новые теории, находит новые факторы риска. Онкологи профессионально шутят, или и впрямь считают, что заболевают раком все, но некоторые просто не доживают до него. В итоге страх заболеть раком у людей иррационален и очень распространен. Втайне раком боятся заболеть все. Так или иначе, каждый человек в уме и при памяти знает, что есть такая страшная и неизлечимая болезнь. Есть даже научный термин «канцерофобия» – навязчивый непреодолимый страх заболеть раком. В нашей стране, как причина смертности, рак занимает второе место. На первом месте находятся болезни органов кровообращения, но это не вызывает такую паническую реакцию и страх населения, нежели страх смерти от рака. До сих пор узнать о диагнозе «рак», он же «cancer», он же «онкология», равносильно смертельному приговору. К сожалению, в средствах массовой информации превалируют примеры раннего и тяжелого ухода звезд от онкологии, что тоже не добавляет оптимизма и создает вокруг онкологии зловещий ореол неизлечимости. Если о твоем «этом самом» диагнозе узнают окружающие, то они автоматом ставят сразу на тебя печать – «нежилец». И как бы цинично это прозвучало, кто – то посочувствует, кто – то позлорадствует «одним нехорошим меньше будет», но все дружно подумают: «как хорошо, что это происходит не со мной».

Вернусь к своей истории. Спустя 5 дней, после выписки из больницы, мне перезвонила моя трепетная, молодая и прекрасная врач-ревматолог и очень напряженным голосом сказала, что биопсия подтвердила недоброкачественную опухоль толстого кишечника и что мне надо срочно приехать и забрать стекла с гистологией, затем записываться на прием к онкологу. Я сказала «спасибо» и беспечно поинтересовалась, готовы ли результаты биопсии слюнных желез на Шегрена. Милая доктор несколько удивилась моей беспечности и сказала, что биопсия слюнных желез еще не выполнена, но это теперь вопрос вторичный. Она пообещала, что сама перезвонит по биопсии слюнных желез, и мы рассоединились. Я отчетливо помню полное отсутствие своих чувств и эмоций на новость об обнаружение и подтверждение у меня диагноз «рак». У меня внутри была полная тишина, эмоциональная тупость, но не заторможенность. Один мой друг, в юности работавший шахтером, исхитрился травмироваться на шахте, провалившись в вентиляционный ствол. Вспоминая этот случай, он говорил, что перед близостью смерти, мозг его начал работать собранно и четко. Лежа с переломанной спиной, оставаясь в сознании, он просчитал все шансы своего спасения и даже давал распоряжения при подъеме его из ямы. Вот и я, узнав о смертельно опасном диагнозе, сразу начала четко и последовательно действовать. Выбрала максимально удобный для меня автобусный рейс, потому что всегда и везде куча условностей и ограничения по времени: одна служба только до 12 часов дня, врачей можно уловить только в определенный временной промежуток, да еще и желательно обратно надо как-то уехать в свой город в тот же день. Рейсов стало меньше, очень много автобусных рейсов сократили, автобусный парк изношен, автобус может просто не выйти на линию и т.п. и т.д. Ну и поправочка для ясности: я пассажир. У меня нет прав на вождение автомобиля. Я привязана к необходимости пользоваться городским и междугородным транспортом.

Опущу подробности поездки, они не существенны, не информативны. Скажу только, что все сложилось как детский легкий пазл. В глазах доктора я увидела сочувствие, желание помочь по мере сил, и это было для меня очень ценно на тот момент. Вот так я узнала, что в моем пространстве завелся новый жилец, тот самый страшный усато-черно-панцирный «рак», что ему понравились мои нежные розовые кишочки, и он сладострастно облизывается слопать все в моем прекрасном животике. Еще по анализам и описаниям я понимаю, что это недавний и молодой пассажир. Стечение обстоятельств помогло мне найти страшное заболевание совершенно случайным образом. И дай Бог здоровья врачам, которые уговорили меня пройти колоноскопию. Иначе бы я так и погибала, думая, что меня разрушает имеющееся хроническое заболевание, не зная истинной причины, которая конечно б определилась только на вскрытии.

ГЛАВА 3

КОНСИЛИУМ

Резать к чёртовой матери… не дожидаясь перитонитов!

Из к/фильма «Покровские ворота»

Итак, стекла с гистологией и заключение получено. В заключении черным по белому – «аденокарцинома высокодифференцированная». Стекла с гистологией помещены в маленькую серенькую картонную коробочку. Почему-то ее не хочется трогать, открывать, она вызывает страх и брезгливость, будто в ней спрятано что – то невероятно мерзкое, высушенный кусок «Чужого». Поэтому я ее быстренько убираю в укромное местечко в комоде с побрякушками, куда я заглядываю максимально редко. Надо настроиться и сообщить неприятную новость близким людям. Для себя я уже решаю, что это будет очень узкий круг лиц. Мне совершенно не нужно испуганное сочувствие и лишние визуализации о том, что я на краю могилы, либо уже ровненько лежу в красиво украшенном деревянном ящике. В итоге рассказываю о своем новом диагнозе сестре, подруге и мужу. Сказать, что они в шоке, ничего, не сказать. Все деморализованы. По голосу сестры понимаю, что на нее наваливается страх и паника. Я слышу по телефону, как она плачет. Подруга растерянно твердит «все будет хорошо, все будет хорошо, вот увидишь, все будет хорошо». Понимаю, что меня начинает напрягать ее показной оптимизм. Наверное, адекватнее всего отреагировал супруг, но чувствовалось, что он будто стал теряться в пространстве и времени. Но и я не могу обойтись без их помощи и поддержки. Реакция сестры мне понятна и близка. 7 лет прошло с тех пор, как мы потеряли с ней нашего самого любимого и близкого человека на земле – младшего брата. Когда у сестры было подозрение на онкологию щитовидки, я и сама металась целый день как зверь в клетке, рыдала и просила Бога, чтоб он не забирал у меня мою сестру. Однозначно, Бог услышал мои мольбы, онкология не подтвердилось. Маме, детям и племянникам, тем более, не скажу ни слова. Мне не будет приятен их испуг. Моей маме уже 84 года, история с ее сыном, моим братом, умершим в больнице стала для нее самой страшной трагедией в жизни, нет ни малейшего желания пугать уже старенькую маму. У меня, в конце концов, есть все шансы на удачный исход, а формирование образа умирающей в страданиях, от рака дочери, (матери, тетки), мне точно не на руку. Это против моих шансов на успех. Поэтому просьбу сестры, рассказать обо всем своей дочери, я жестко пресекаю. Нет, нет и снова нет. Я сообщу сама, когда самый тяжелый период будет мною пройден.

Звоню в колл-центр областного онкоцентра, где мне вежливо объясняют, что южный куст области обслуживают в самом большом городе южной агломерации Новостальске. А в столичном онкодиспансере принимают только «северян». Такое вот деление. Значит мне туда дорога – в Новостальск. Для записи требуется направление установленной формы. Иду в поликлинику по месту жительства. Участковый терапевт сочувствует, относится с пониманием. Максимально быстро выдает необходимое направление. Вновь звоню в колл-центр, записываюсь на прием к врачу – онкологу, на максимально близкое время. Приезжаю в назначенный день в Новостальск, разбираюсь, где находится онкоцентр. Везу все то, что мне продиктовали в колл-центре, а именно, документы (паспорт, полис, СНИЛС), выписку из областной больницы, результаты биопсии, ту самую неприятную серую коробочку с останками «Чужого», направление терапевта из моей городской поликлиники. Все легко досягаемо. Помещение внутри выглядит приятно, чистое большое, светлое, кругом нежно-зеленые диванчики, стойка для электронной записи, регистратура, гардероб, вежливые девушки в регистратуре. Бесплатные бахилы на входе. Прохожу в необходимый кабинет. Небольшая, не критичная задержка в приеме. Кто – то задержался, кто – то перепутал время. Захожу в кабинет. На приеме врач и медсестра Медсестра споро, заученными движениями, оформляет медицинскую карточку из ученической школьной тетрадки, которую я привезла с собой. Заполняет и распечатывает всевозможные согласия, неотъемлемый ритуал всех медицинских учреждении. Врач молодой спокойный мужчина, в очках, с небольшой бородой по современной моде. Задает стандартные вопросы, рассматривает мои анализы. Говорит, что коробочка со стеклами ему не нужна, пусть лежит дома. Спрашивает о моем фактическом месте проживания. Потом говорит загадочную фразу: «тогда на консилиум сегодня к 12 часам». Ну раз на консилиум, значит идем на консилиум. И чего так все нервируются и пугают огромными очередями, грубым персоналам и другими страшными россказнями? Некоторое время гуляю в окрестностях онкодиспансера, захожу в кафе неподалеку, подкрепляюсь чаем и выпечкой.