Вера Ахметзянова – Дорогами веры (страница 4)

– Жалко, дедушки Пети уже нет с нами. Он всегда хорошо ориентировался в лесу. И всегда про подношения помнил, – приунывшим голосом лепетала Вера через несколько минут. Они с бабушкой сидели на небольшом бревне под наскоро смастерённым навесом и выжимали юбки.

При жизни Пётр Касьянович действительно по-мужски решал очень много задач ещё до того, как его любимые девочки вообще понимали, что что-то пошло не так. Шалаш из почерневших от дождя палок, по его проекту, в этот раз получился перекошенный и неказистый, но он очень напоминал сейчас о дедушкиной заботе.

Переселившись в своё время с Украины в российскую тайгу, дед Петя стал великим грибником. В местах, где он родился, росли либо поганки, либо шампиньоны, которые тоже никто не собирал, так как считали их ядовитыми. Здесь же дедушка развернулся. Он не просто всё теперь знал о сезонных особенностях местных грибов: их форму, текстуру, запах, цвет, – но и использовал специальные нож и корзину, чтобы не повредить ножки и шляпки. В волшебную сказку всегда превращались его рассказы о путешествиях по дальнему дремучему лесу и способах приготовления и хранения грибов.

– По дедушкиным сказкам скучаешь, что ли? – хитро улыбаясь и заглядывая Вере в глаза, спросила бабушка.

– Скучаю. Так что ж? – опустила глаза Вера и, поёжившись, уткнулась лбом в свои колени.

– А ты не грусти, милая, – ободрила бабушка внучку. – У меня тоже истории сказочные имеются. Вот, например, ты обратила внимание на эти сине-фиолетовые цветки?

– Как колокольчики? Вот эти? С пушком? – воспряла духом внучка.

– Да, а некоторые на тюльпаны похожи. Не боятся холодов уральских и называются «прострел», или «сон-трава». – Бабушка ласково придерживала одной рукой бутончик, разглядывая со всех сторон.

– И правда как будто легли на землю и заснули, – подтвердила Вера.

– Вечером и перед дождём они так делают, – медленно кивала головой бабушка и продолжала. – Так вот наши предки считали, что сон-трава не только навевает сон, но и предсказывает будущее. Ещё её использовали в качестве оберега, а во время строительства дома закладывали в фундамент.

– Ого! Я не знала.

– Вообще нам повезло: так-то они цветут во второй половине апреля на Южном Урале, а в этот раз в нашем сосновом бору что-то подзадержались, – призадумавшись, монотонно рассказывала бабушка. – Ещё на Руси верили, что нечистая сила меркнет перед прострелом и обходит его за десять верст. Даже поверье существовало: «Кто носит сон-траву при себе, от того дьявол бежит; в доме её иметь – добро наживать; а хоромы строить – под угол класть, спокойно жить».

– Так давай наберём! – взмолилась Вера и крепко обхватила бабушку руками.

– Э-э-э, нет. Погоди, милая! Есть люди, которые говорят, что растение не так безобидно и даже ядовито. Опасный токсин, что ли, какой-то в нём. Не помню названия только. Другие, слышала, говорят, что сон-трава занесена в Красную книгу. Просто полюбуйся, да пойдём скоро. Уже то хорошо, что это фиолетовое чудо просто порадовало нас сейчас! Не случайно всё в нашей жизни. Поняла?

– Поняла, поняла! – эхом вторила Вера, изо всех сил стараясь запомнить каждую деталь и чёрточку волшебного цветка, чтобы зарисовать его потом дома.

За рассказами бабушки она и не заметила, как шелест дождя медленно начал затихать, капли мельчать и редеть. Через полчаса сквозь облака стали проглядывать солнечные лучи. Воздух наполнился свежестью, а благоухание мокрых листьев смешалось с травяными и цветочными ароматами. Чувствовалось, что постепенно лес оживал, являя глазу новые яркие оттенки.

– Сейчас нечего уже причитать, что молока не взяли! – услышала Вера удаляющийся голос бабушки, когда дождь совсем закончился. – Не отставай! Нельзя разлучаться! А то одиночек, бывает, водят не просто часами, а днями.

Слева от них снова послышался гудок поезда. Но бабушка с внучкой уже перестали обращать на эти звуки внимание, так как эхо отражалось от деревьев очень долго и, ориентируясь на него, вообще непонятно было в какую сторону на самом деле надо сейчас идти.

Духи леса долго ещё потешались и кружили Веру с бабушкой. На том же самом месте, возле пенёчка, на третьем круге баба Надя обратилась к лешему, чтобы он сжалился и отпустил их. Лишь на четвёртом – после того, как горе-лесники отсыпали ягоды и грибы из своих лукошек на тот самый, ставший уже ненавистным пенёк, – бабушка осмотрелась и заметила:

– Вот здесь, вроде бы, бурьян реденький. Давай зайдём в него немножко! Подальше, помню, крапива росла. Притопчем её и попробуем выйти. Вон через те кустики.

Постепенно, преодолевая свою усталость и страх, Вера с бабушкой вышли из леса к реке Серге. Нельзя сказать, что она была полноводная, шириной на тот момент метров десять-двенадцать. Но в месте, где вышли бабушка с Верой, было очень глубоко – вброд не перейти. Решили они тогда двигаться вдоль порогов, по которым иногда сплавлялись на плотах и байдарках туристы. В тот вечер им повезло: у одной группы была моторная лодка, которая в ночи уже доставила их до деревни.

– На самом деле ведьмин круг не страшный. Пугает неизвестность, – тихо говорила бабушка Вере перед сном, расчёсывая длинные свои волосы, которые обычно собирала в пучок. – Но когда перестаёшь трепыхаться, как пойманная муха в паутине, и идёшь в свой страх, то очень быстро выходишь на новый уровень. Настоящему шаману без этого никак!

Укладывались они недолго – устали очень. Но и Вера, и её бабушка были довольны. Вера, потому что наконец-то «пощупала» настоящий ведьмин круг, – такое невозможно ни с чем спутать или забыть! А бабушка, потому что знала, что уроки лесной магии на практике усваиваются и быстро, и хорошо.

С тех пор Вера, заходя в большой ли лес, в рощицу ли малую рядом с домом, никогда не забывала для сонастройки с местом приносить духам молока и разные сладости.

Глава 3

Второй сон, уже к вечеру, был ещё красочнее. Вера шла по ромашковому полю и держала в руках цветок сказочной красоты. Ярко-алые лепестки жгли её ладони, но выбросить цветок она была не в силах. Начал накрапывать холодный дождь. Сильный ветер вырвал цветок из Вериных рук, оставив лишь россыпь искр. Над головой грянул гром, оглушая своими раскатами. Именно от этого шума Вера и проснулась.

Шум не прекращался и наяву. Эдуард громыхал на балконе, проход на который был через Верин кабинет, и ругался на чём свет стоит. Он всегда был остёр на язык, но сегодня особенно разбушевался. Вера вжалась в диван, втянула голову в плечи и накрылась одеялом с головой. Она сразу догадалась, в чём причина столь бурного поведения мужа. Обычно кот забирался на балкон и втихаря там гадил. А Вера знала, что больше всего на свете Эдик не любил грязи и лжи, даже самой незначительной и безобидной. Беспорядок в квартире доводил его до бешенства. Убрать за котом Вера всегда старалась до прихода мужа с работы.

Морозный воздух обжёг кожу Веры, когда она наконец поднялась и вышла на балкон. Зрелище открылось не для слабонервных. Разъярённый муж стоял весь в крови. Ужас застыл в глазах Веры, и на мгновение в воздухе повисла тишина. Эдуард в правой руке за шкирку держал брыкающегося кота, в левой – бездыханное тело птицы. Выпученные глаза и мелькающие в воздухе, как молнии, выпущенные когти Семёна говорили о том, что древний охотничий инстинкт у кота никуда не делся, а просто до поры до времени спал.

– Что происходит? – вскрикнула Вера.

– Ты у меня спрашиваешь? – криком на крик ответил Эдик, вскидывая правую руку вверх, чтобы напрягающиеся лапы кота не смогли дотянуться до своей жертвы. – Сам бы хотел разобраться, откуда здесь птица и что теперь с этим психом делать?

– Я не открывала окно. Как сюда птица залетела?

– Как? Где? Заладила. Держи её! – Передав Вере в руки ещё тёплое тело ворона, Эдуард направился с котом в комнату. – Посажу его в переноску, пока не успокоится. Надо убрать здесь всё.

Ещё пташка, но решительная птица, отчаянно сопротивлявшаяся своему неминуемому фатальному исходу, беспомощно забилась в руках Веры. В попытке освободиться из лап хищника, крылья птицы лишь оставили жгучий кровавый след на ледяной поверхности пола.

Дорисовывали мрачную картину сгущающиеся сумерки и красный закат в проёме широкого окна. Жестокая реальность проникала в душу Веры, и ей не хотелось осознавать, что здесь и сейчас ничем нельзя помочь этой бедняжке. Вера так и стояла босая, прокручивая в голове всевозможные варианты спасательной операции.

– Зачем ты занесла птицу в дом? – из глубины комнаты послышался приближающийся голос Эдика.

– Я не заносила! – приходя в себя и разворачиваясь к нему лицом, ответила удивлённая Вера.

– Вся комната и твой диван в крови! – констатировал факт Эдуард, включив свет.

С телом птицы в руках, на подгибающихся ногах Вера, можно сказать, заползла в комнату. И увидела ещё более жуткое зрелище. В глаза бросались свежие красные пугающие пятна, обозначающие путь её движения с дивана на балкон.

При первом осмотре «места преступления» следователь смело исключил бы возможность несчастного случая – следы борьбы были налицо. Разбросанные по полу мебель, вещи и бумаги, разбитая ваза в углу явно свидетельствовали бы о насилии и нападении на жертву. Каждую вещь в комнате можно было назвать уликой, которая мгновенно затянула бы приверженца детективного жанра своей таинственной атмосферой. Вера словно оказалась в картине ужасов – не хватало только трупа.