Веня Хранитель Знаний – По ту сторону Проволоки (страница 11)

– Да ладно тебе, ладно, пойдем, надо доложить командиру, что здесь ничего нет.

Они встали, затянули потуже пояса и собрались уходить. Закинув автоматы за плечо, солдаты направились в сторону своей стоянки. Вдруг, послышался опять кошачье мяуканье, Антон повернулся, а вслед за ним и Тимофей. Кошка подзывала их к себе, Крошин вздохнул, подошел к кошке, а она от него в другую сторону, тот уже начал тихо ругаться. Тимофей недовольно цыкнул и пошел за ним. Кошка привела их к сгоревшим кустам. «Котят что ли своих показать решила?», – подумал про себя Чернов, после пригляделся к кустам, откуда неестественно торчал камень.

– Камень как-то неестественно торчит, – сказал Антон, даже не приглядываясь.

– Это да… Проверим? – они аккуратно подошли к камню, Крошин схватился за него и потянул, земля перед ними начала дрожать и подниматься, обнажая лестницу ведущую вниз. – Опаньки. Схрон.

Тимофей полез вниз, Антон стал дожидаться на поверхности, кошка сидела рядом и довольно мурлыкала, Крошин посмотрел на нее и погладил.

– Ну что там? – крикнул парень в темноту.

– Тоша, иди сюда! – радостно крикнул Тимофей, Антон быстро спустился. В свете фонаря Чернова они увидели банки, консервированное мясо, огурцы, помидоры, сушенные грибы. Схрон был полон, видимо, для зимовки. – Это прямо чудо какое-то!

– И не говори. Пошли командованию сообщим.

– Пошли!

Солдаты закрыли погреб и побежали в сторону своего отряда, не забывая осматриваться. Кошка осталась на месте, улеглась рядом с люком и начала их ждать. Тимофей и Антон добежали до командира и доложили о своей находке. Спустя несколько минут подъехала грузовая машина с несколькими солдатами из их роты, их самих и командира, мужчину с серыми глазами и седыми гусарскими усами. Кошка привстала и потянулась, словно только что проснулась. Солдаты красной армии, пока двое остались наблюдать, потихоньку выносили оттуда всё, что было. Даже сушенные ромашки. А когда всё вытащили, наконец начали загружать в ЗИС-5. Последнюю банку с огурцами командир разрешил солдатам съесть прямо сейчас, что несколько солдат с удовольствием сделали. После чего он подошел к двум разведчикам.

– Рядовой Крошин, Рядовой Чернов. Выражаю от нашей роты благодарность вам обоим за столь ценную находку. Обязательно доложу в штаб о ваших заслугах.

– Товарищ командир! Разрешите вопрос? – сказал Антон, делая шаг вперед.

– Разрешаю, рядовой.

– Можем ли мы взять кошку с собой? – вопрос несколько озадачил командира, а Крошин начал объяснять. – Если бы не она, то и схрона так такового мы и не нашли. А раз она нам помогла, то, как благодарный человек, я не могу оставить ее!

– Полностью поддерживаю, товарищ командир! – громко сказал Тимофей. Командир начал наматывать свой ус, он всегда так делал, когда задумывался. Солдаты начали залезать в грузовик. «С одной стороны, кошка – не солдат, нахлебник и ничем особо помочь не сможет. Но, с другой стороны, зверь смышленый, да и Крошин прав: не гоже нам, советским людям, не отплачивать благодарностью за помощь, хоть и такому животному. Ладно, будь что будет!», – командир вздохнул и махнул рукой.

– Разрешаю, но возиться с ней никто не будет, – сказал он, поправляя фуражку. Антон радостно улыбнулся и посмотрел на кошку, сел на корточки и протянул руку.

– Кис-кис-кис! Иди сюда, Муся! – кошка подбежала к нему, Крошин ухватил её одной рукой и прижал к себе. Тимофей лишь довольно хмыкнул и оба солдата направились к ЗИСу-5.

12 ноября 1941 года.

Муся сама по себе, вела себя ласково со всеми. В роте многие или привыкли к ней, или попросту отталкивали её от себя. Кошка, в момент передышки и перекура ластилась к солдатам, особенно к Антону и Тимофею. Муся, сама того не понимая, выражая свою кошачью благодарность, одерживала моральную поддержку солдатам, хотя бы на мгновение забыть о этой войне и ощутить тепло, нежность, нужность. Родной дом, где тебя всегда ждут и любят. В очередную ночь, когда солдаты смогли немного отдохнуть, прильнула к лежащим рядом Антону и Тимофею, улеглась на животе Крошина и принялась мурчать. Чернов улыбнулся и поглаживал кошку по загривку.

– Слушай, а почему ты её Мусей назвал? – поинтересовался Тимофей, чувствуя тепло на кончиках пальцев.

– Дык, я каждую кошку так зову. У меня в доме их три было. Я говорю: Муся, – прибегают все. Удобно. Да и кошкам подходит. А ежели кот, то Муса или Мурзик.

Антон зевнул и начал закрывать глаза, чтобы вздремнуть. Тимофей чувствовал что-то. Будто сейчас должно произойти то, от чего они должны будут спрятаться. Вдруг, кошка зашипела, неестественно закричала, словно ей прищемили хвост и бросилась к ближайшему участку, где обычно прячутся от взрывов и истошно продолжила кричать, Тимофей и Антон подошли к ней, попытались успокоить, как тут же кошка успокоилась и продолжила сидеть. Зато послышались звуки падающих снарядов.

– Арта! – закричал Чернов во все горло и спустя мгновение на место, где они лежали, упал снаряд. Солдаты резко повскакивали, начали стрелять в противоположную сторону. Антон и Тимофей первыми принялись отстреливаться. – Почему часовые не предупредили?! – крикнул он в пустоту, стреляя по едва видным силуэтам немцев. Выстрелы, взрывы, крики, уже полетели чьи-то ошметки. Кошка сжалась в угол. Во всей этой суматохе, солдаты услышали лязг гусениц. – Танк! Вашу мать! Танк!

Антон прыгнул на Тимофея и повалил его вниз, спустя секунду что-то взорвалось и их обоих накрыло землей. Танк надвигался прямо на их окоп, в их траншею.

– Тимоха! Молотов! – Крошин быстро схватился за ближайшую сумку, из-за адреналина, который будто пустили им по венам, они уже отчетливо видели в темноте, как только Тимофей зажег зажигалку, в их глазах осталось бельмо. Коктейль зажгли и бросили в приближающуюся технику. Огонь вспыхнул и не дал экипажу нормально разглядеть окопы, а потому, не на секунду не мешкая, Антон и Тимофей схватили две гранаты, по одному на каждого, вылезли из окопа, Крошин помог Чернову залезть на движущийся танк немцев, командир экипажа. Не услышав глухой удар об прошивку танка, кашляя из-за дыма, открыл люк, как только он вынул голову, Тимофей пнул его ногой по голове прямо в висок, и тут же закинул гранату внутрь танка. Послышались крики немцев, на окопе танк встряхнулся, и Чернов упал, лицом в грязь, а ноги свисли в окоп. Раздался взрыв внутри танка, Тимофей быстро сполз вниз, в траншею и тяжело дышал. Немецкая техника неудачно повернулась и упала боком в траншею, командиру экипажа раздробило голову ударом от деревянные балки. Техника в этот же самый миг и заглохла, ведь больше никто не жал на педаль ЗИС-5.

Антон, удостоверившись, что враги больше не наступают, побежал через окопы к другу. Увидел Тимофея, подошел к нему, сел рядом и крепко обнял.

– Мы справились! Тоша! – крикнул Тимофей, еле пребывая в сознании. – Муся нас спасла!

Оба солдата потеряли силы, Антон упал на Тимофея, потеряв сознание, от резкой усталости. Чернов тоже закрыл глаза, в мгновение потеряв связь с этим миром. Немножко отдохнуть, это то, что они заслужили за свой поступок.

Проснулись они только когда их начали будить, ранним утром. Потащили поесть хоть немного, Муся уже была рядом, готовая в любой момент получать свою долю и ласки, и еды. Повар налил каши с вяленным мясом в импровизированную миску, из куска осколка снаряда, и положил на пол, кошка тут же начала лакать из нее. Потом наложили двум героем, которые с голоду могли и ложку сожрать.

К ним подошел командир.

– Рядовые, вы меня уже радовать начинаете. Сначала схрон, теперь танк. Надо вам медаль, за такие заслуги!

– Командир! А можно попросить у командования зубные порошки и щетки? – поинтересовался Тимофей, буквально глотая горячую кажу, как пес. – Просто зубы у меня крепкие, здоровые, я их лишаться не хочу. – командир был слегка озадачен: не каждый день ему приходилось слышать подобное, особенно от солдата. Мужчина поправил фуражку.

– Посмотрим, – спокойно сказал он, направляясь в свою палатку. Тимофей тем временем закончил есть свое блюдо, Муся начала гладиться об его сапог. Чернов положил тарелку около чугунка с едой и взял кошку на руки, почесывая ей животик.

– Тут кошка довольная. А по ту сторону проволоки… Нас ждет война, – тихо сказал Антон, шмыгнув носом.

Муся для них, Антона и Тимофея, стала живой надеждой на то, что они победят. Выживут. Увидят счастливое лицо советского человека.

27 Ноября 1941 года.

В кремле, в одиночестве. Вождь советского союза сидел в своем скрипучем кресле, обитом красной кожей, правая рука его находилась на столе, которое напоминало миниатюрное футбольное поле: с центра и чуть меньше краев зеленого цвета, как трава на ЗИС-5оне, – на переднем краю стояло три черных, совершенно одинаковых телефона, всё что о них знали, это их предназначения: для связи с дежурной охраной, «вертушка» с диском для разговоров в узком кругу высоких должностных лиц и аппарат первой секретной правительственной кремлевской связи, надежно защищенной от прослушиваний. Кто к какому относился знал только Иосиф Виссарионович. На левом краю стола стояла большая квадратная пепельница для его трубки, сделанная из стекла. В своей левой руке он держал свою трубку, вновь и вновь вдыхая дым табака, после чего задумчиво выдыхая его. План о сдаче Ленинграда уже был готов, но Сталин всё никак не решался его подписать.