Венсан Равалек – Гимн шпане (страница 5)
Они открыли кузов, это было глупо, мало ли кто мог проходить мимо, зря я сегодня пил, в нашем деле ясность ума — первое правило, недаром тюрьмы набиты пьяницами и недоумками. Я поспешил залезть в машину, не проболтайся, почем мы сговорились, шепнул мне на ухо мой партнер, не их собачье дело.
Они внимательно выслушали условия сделки, их было двое, один щуплый, другой покрепче, он-то и засуетился — мол, почему только один телевизор; мы же не вьючные ослы, возразил мой подельник, притащить сразу оба нереально, сейчас снесем второй, и хотел вылезти из грузовичка.
Сиди, — сказал я, — второй мы придержим, пусть сначала заплатят, нет денег — нет товара.
Прав-то был я, но они стали верещать без остановки, щуплый помянул Коран: мы люди чести, мы держим свое слово, ваши подозрения оскорбительны, — в общем, я сдался, в конце концов, было маловероятно, что они слиняют.
Когда мы поднимались по лестнице, мой спутник опять заговорил о Мари-Пьер, эта тема явно его занимала: с бабами надо быть начеку, от них не знаешь чего ждать, недавно какая-то девка на него заявила, она хотела работать проституткой, он отвез ее к Венсеннскому лесу, подождал, пока подойдет клиент, и некоторое время следил за ними из машины, дабы убедиться, что это не маньяк, поскольку страшно боялся нарваться на психа — одну его знакомую зарезал садист, нанеся шестьдесят три удара ножом, ее труп долго искали в округе, — но тут все было в порядке, за первым клиентом пошли другие, она в два счета заработала больше тысячи, а он издали ее охранял, они договорились пятьдесят на пятьдесят, и оба были довольны, но когда ее сцапали фараоны, девчонка стала выкручиваться, мол, она не проститутка, что вы, смотрите, вон мужчина в машине, это он ее заставил, она бы ни за что не пошла на панель… он еле успел смыться, однако полицейские Пьеро взялись за дело — приходили к нему домой, расспрашивали родственников, что да как, сучка знала его имя, и беднягу объявили в розыск. Он советовал мне держать ухо востро, тем более что Мари-Пьер — несовершеннолетняя, это вообще труба.
— Учись на моем примере, старик, будет обидно, если погоришь из-за малолетки.
Пакистанцы оказались на месте, я получил деньги, и мы расстались, меня ждала Мари-Пьер.
Вот идиотизм, «подстрекательство несовершеннолетних к преступлению», ведь я не заставлял ее воровать, а то, что я за все платил, еще ничего не значит.
— Мари-Пьер! — позвал я, но в комнате было темно, она уже легла.
Я раздался, скользнул под одеяло и меня захлестнуло жаркой волной; представь, что на улице снег, и сразу станет тепло-тепло, сказал я ей, и она прильнула ко мне… никогда, разве что давно, в юности, я так не влюблялся.
Странно, с ней было совсем иначе, чем с остальными, даже то, что в других мне не нравилось, в ней восхищало, она без конца жевала резинку, я терпеть этого не мог — как правило, стоило девчонке взять в рот жвачку, и я отваливал, — но Мари-Пьер даже чавкала прелестно, она любила резинки с хлорофилом и «Малабар», надувала и лопала огромные пузыри; мне и до нее попадались в постели классные телки, но она была просто конфетка, я ласкал ее без устали, пожирал глазами, не веря, что на свете бывает такое совершенство, прямо готовая топ-модель.
— Тебе хорошо? — спрашивал я время от времени. Она обычно, молчала во время секса, и мне было интересно, что она чувствует.
— Хорошо…
Мы с ней долго лежали, прижавшись друг к другу, потом заснули; так прошел ее первый день в Париже.
Весь остаток недели я готовился к делу с «мерседесом», главное было придумать, как отключить сигнализацию, на этих тачках она мощная, не хуже сирены воздушной тревоги, но я нашел решение: машина будет стоять на месте несколько дней; две-три ложные тревоги — и батарея просто-напросто сядет; в понедельник останется лишь пригнать туда эвакуатор, а потом в два приема вырубить чертову пикалку, — план был вполне надежный.
В пятницу я позвонил Жан-Марселю, моему механику, все было в силе: парнишка сказал на работе, что приболел, а другой механик как раз на днях арендовал эвакуатор для личных целей, так что никаких проблем; теперь главное рассчитать время, чтобы хватило на все про все. Мусса приказал своим ждать меня в мастерской около девяти вечера, дал мне номера к машине и сообщил, что владелец всегда приезжает в аэропорт за 45 минут до вылета, а «мерс» оставляет на стоянке Р-7, самой дешевой. Он страшный жмот, сказал Мусса, и уверен, что на стоянке никто не тронет его сокровище. Я все разузнал про эту модель, план был неплох, но оказалось, что сигнализация работает автономно в течение аж двух часов и каждый раз орет целую минуту, так что надо было придумать, как заставить ее включаться на расстоянии, иначе меня тут же сцапают; оригинальный выход подсказал мне знакомый владелец автосервиса, когда я объяснил, что снимаю фильм и хочу, чтобы все выглядело правдоподобно: надо подсунуть под кузов, а еще лучше — под багажник обычный вибратор, сказал он, сигнализация срабатывает на раз, — как-то один мужик пригнал им машину, чтобы проверить, в чем дело, так они просто попадали от хохота: смотрите, шеф, мы нашли неисправность, — рассказывая, он буквально заходился от смеха, я тоже, — и правда, забавная история.
В субботу я отправился в Орли лишь после того, как прикупил катушку скотча и три пластмассовых члена, потратив несколько часов на поиски подходящих, с сильной вибрацией; в секс-шопах был ассортимент на любой вкус: члены всех размеров и цветов, мягкие, твердые, средние, с наполнителями, двойные для параллельного ввода, и множество других приспособлений, к примеру, накладные груди и резиновые животы с жуткими ярко-розовыми ранами, — господи, неужели все это имеет спрос? Мари-Пьер — я взял ее с собой — была в шоке: а это зачем, спрашивала она то и дело, а это что, а это куда вставляют?
Шоссе было свободно, субботним утром зимой мало кто отправляется за город, я поехал на своей машине, над зданием аэровокзала только занимался день; однажды в детстве отец моего приятеля повез нас посмотреть, как взлетают самолеты, в то время это было настоящее чудо, а сейчас никто и не взглянет, даже пигмеев в джунглях этим не удивишь. Рейс на Ниццу отправлялся в 8:50, на часах было 7:45, я купил билет для въезда на стоянку и затаился в прилегающей аллее, решив, что разумнее дождаться приезда «мерса», чем потом носиться по стоянке, выискивая нужную тачку. У меня был бинокль и книжка по ведению деловых переговоров — помещение капитала, сети продаж, изложено немного абстрактно, но интересно, а в 8:05 на стоянку въехал трехсотый «мерседес».
Я рассмотрел свою жертву в бинокль, он был не из тех, кого хочется ограбить, похож на богатенького еврея, в длинном кожаном плаще… не знаю, конечно, но хозяин «мерса» скорее напоминал крутого, чем мажора, он пошел к выходу — ох, не нравится мне это, хотя, в конце концов, я работаю не на свой страх и риск, а по заказу, это Мусса все затеял, я вообще ни при чем.
Оставалось проверить, сработают ли вибраторы, ведь трехсотая модель одна из лучших, если хочешь заполучить такую тачку, надо, чтобы с самого начала все шло как по маслу. Вибраторы лежали у меня в чемоданчике вместе с набором запчастей — на случай, если произойдет поломка.
Я подкрался к машине с массой предосторожностей; чтобы прицепить устройство к кузову, забрызганному грязью, требовалось настоящее искусство. Не успел я отойти на пять метров, как взвыла сигнализация, эти штуки обошлись мне в три сотни плюс запчасти — итого, почти шестьсот франков коту под хвост.
Сирена Орала как оглашенная, но, что удивительно , всем вокруг было до лампочки, отпускники в автомобилях, нагруженных выше крыши, даже не соизволили обернуться. Наконец батарея села, вокруг воцарилось полное спокойствие, — если и дальше все пойдет удачно, в воскресенье у меня в кармане будет двадцать штук.
Мари-Пьер ждала меня в баре «У Мориса», заботливый Сайд принес ей большую чашку кофе и тосты с маслом. Приятно, когда кто-то ждет тебя; она с волнением спросила, как все прошло, а история с вибраторами вызвала у нее дикое веселье. Прогноз на выходные был хороший, и я предложил ей подняться на Эйфелеву башню; она сказала: наверное, это глупо, но мне в детстве про нее все уши прожужжали, очень хочется увидеть своими глазами. Честно говоря, я и сам никогда там не был. Приехав, мы купили план башни с целым историческим экскурсом на задней обложке и смешались с толпой туристов; прогноз не обманул, на улице было холодно, но погоже.
Хорошо, что мы никуда не спешили, очередь была гигантская, наверх устремилась целая куча народу — японцы, немцы, итальянцы, китайцы — жители всех стран мира, кроме Франции; негры, торгующие буклетами, болтали по-английски: hello, you want, ten francs, ten francs [10]. Мари-Пьер была возбуждена, снизу башня казалась очень высокой, выше, чем издали, это понимаешь, только подойдя вплотную, я купил два билета — уже сто франков, а если учесть прибыль от магазинчиков со всякой дребеденью, голодуха им явно не грозит.
Очередь медленно продвигалась, вместе с ней и мы, нас сжимало с силой не знаю, во сколько паскалей, но куда было деваться; две американки считали деньги, у них было не меньше штуки, та, что держала кошелек, достала билеты, спросила что-то у подруги, ее большой рюкзак был распахнут, и, проходя через турникет, она кинула кошелек внутрь. Нас впихнули в лифт, сдавив посильнее, чем в метро в час пик, кабинка тронулась, Мари-Пьер отметила, как красиво смотрятся тросы на фоне ажурных конструкций, во время подъема я сжал ее в объятьях и поцеловал, машины на мосту Трокадеро под нами казались игрушечными.