Венсан Равалек – Гимн шпане (страница 48)

После полудня Бруно воспользовался тем, что девушки разнежились и не желали пальцем шевельнуть, и повел меня на другой конец пляжа: вот увидишь, прямо бесплатный театр — и правда, миновав Кемпинг и небольшой бювет — штаб-квартиру местных педиков, — мы оказались на площадке между дюнами и бамбуковыми зарослями, где разворачивалось странное действо, — ну вот, теперь немного подождем, думаю, ты не будешь разочарован. Там прогуливались мужчины, их головы периодически появлялись в поле нашего зрения, не напрягайся, сказал мне Бруно, просто наблюдай за ними, когда начнется, они тут же собьются в кучу-малу. Не успел я ответить, как чуть дальше, видимо, что-то произошло, потому что отовсюду как по команде сбежались мужики в панамах, члены мотаются из стороны в сторону; однажды я был с приятелем у ворот Дофин, там царила такая же веселуха с одним отличием — в Париже никто не шляется в чем мать родила под палящим солнцем меж песчаных дюн, а тут происходящее напоминало сцену прибытия пришельцев из фантастическо-эротического фильма. Мы пошли за толпой, неподалеку в одиночестве прогуливалась женщина, голая, разумеется, не считая тонкой золотой цепочки вокруг талии, эти козлы трусцой бежали за ней, вероятно, один что-то крикнул, потому что она ускорила шаг, издали она была вполне ничего, лет тридцать пять — сорок, крашеная блондинка—классическая групповушница, заметил Бруно, — она остановилась у бамбуковой рощицы, подав сигнал к началу. От толпы отделились двое, один положил руку ей на плечо, она улыбнулась, а через секунду там уже возился клубок тел, все в полном молчании занимались делом, я различал лишь мужские задницы, которые двигались взад-вперед, кому как нравилось, Бруно исчез в гуще толпы, а я только чуть-чуть приблизился, чтобы понять, что происходит, тише, мальчики, сказала женщина, осторожнее, мне больно, тут подошел какой-то мужик, растолкал остальных, поставил ее на колени и она принялась сосать, Бруно тоже опустился и стал гладить ее сзади, одновременно обрабатывая себя другой рукой, я и сам начал возбуждаться.

— Чего ты ждал? — поинтересовался мой проводник, когда мы возвращались назад. — Надо было поучаствовать.

Чуть впереди та самая женщина шла через кемпинг под руку с мужиком, которому только что отсосала, оказалось, это был ее муж, и я сказал Бруно, что, честно говоря, несколько удивлен. Он кончил ей между грудей на глазах у всех без малейшего стеснения.

Вернувшись на наше место, мы тут же рассказали об увиденном, Патрисия не выразила особого удивления, лишь заметила, что люди с толком проводят время, но Мари-Пьер была в шоке: как, совсем одна? Среди толпы сатиров, которые ее лапали? Подобная реакция меня утешила, хотя мысль о ней и Бруно продолжала причинять мне боль, а уж после нашего милого сабантуйчика прошлой ночью было ясно как день, что здесь любые фантазии могут обратиться в реальность — конечно, кто же откажется трахаться, когда приспичит, причем во всевозможных позах; но могло быть и другое объяснение: моя девушка — шлюха по натуре; и это меня совсем не радовало.

Теперь я только о них и думал, это носилось в воздухе, было в каждом жесте, самое ужасное началось, когда мы пошли купаться, я бесился, наблюдая, как он хватает Мари-Пьер за все места и «топит» в воде, но мне приходилось просто улыбаться, ибо приближалось событие, которому я не мог помешать при всем желании — он ее трахнет, причем с моего молчаливого согласия, я заранее ощущал странную смесь унижения и бессилия, но прошло еще целых два дня, прежде чем момент настал: вечером после ужина стояла удушающая жара, Бруно сообщил, что идет, купаться, Мари-Пьер пошла с ним, я сказал, что мне не хочется, лучше посижу дома, я был отрешен и спокоен, Бруно прав, в сущности все это ерунда, но стоило им удалиться, как мной овладело желание побежать вниз и помешать, однако я этого не сделал, Патрисия уже закончила засовывать тарелки в посудомоечную машину, я вышел на террасу и чуть глаза не сломал, стараясь разглядеть их силуэты там, в воде, но не смог, вдруг я услышал крик и подумал: господи, это Мари-Пьер, она не хочет, и этот гад решил ее изнасиловать, но потом увидел, что просто балуются какие-то детишки, буду через пять минут, крикнул я Патрисии и понесся вниз по ступенькам, забыв о лифте; кроме компании подростков, которые сидели и что-то обсуждали, на пляже никого не было, я заметил их через несколько шагов, они вместе выходили из воды и хохотали, Бруно взял ее за руку, и они застыли в долгом поцелуе, этот козел поцеловал ее взасос, а потом повел к забору, который ограждал часть пляжа с шезлонгами, сел, она забралась на него верхом, ох, в тот момент я почувствовал удар под дых, на меня обрушились тьма и отчаяние, и одновременно я сознавал: какого хрена, это и в самом деле не конец света; я подождал еще пять минут, как раз вчера мы говорили о ревности, насколько, мол, это глупо и старо, но все же подошел к ним: ну, как водичка? Услышав мой голос, Мари-Пьер с него слезла, и я подумал: неужели между нами все останется по-прежнему? Мы потрепались немного, так, ни о чем, и друг за другом вернулись домой, перед дверью я включил освещение, на попке Мари-Пьер застыла сперма Бруно и уже начинала засыхать, Патрисия спросила с улыбочкой, как водичка, Бруно ответил, что все сегодня прямо зациклились на этой несчастной водичке, насыпал себе дорожку кокса и включил телек; Мари-Пьер пошла в ванную, а вернувшись, свернулась клубочком в соседнем кресле; ты меня любишь? — прошептала она, я сказал «конечно» и легонько поцеловал ее в лоб, продолжая ломать голову над тем, как дал себя втянуть в эту пакость, с другой стороны, а что я мог поделать, все хотят трахаться, везде и во все времена; в фильме по телеку парня остановил полицейский, я вспомнил о том чудаке, которого мы подвозили, и словно наяву услышал его слова: мы впадаем в безумие, когда наши поступки теряют смысл, да, мы обладаем способностью называть предметы и классифицировать их по значению, но всегда ли у нас есть для этого необходимые данные, — да уж, хотел бы я понять смысл того, что произошло сегодня вечером. Идиот, сказала Патрисия в своей комнате, мне наплевать, что ты с ней трахался, но не пользоваться презервативом — это просто идиотизм.

Через день прикатили друзья Патрисии, в принципе предполагалось, что мы тогда же уедем, но все стали уговаривать нас остаться, мол, ни в коем случае, мы что-нибудь придумаем; пара была постарше нас, обоим слегка за сорок, женщина просто сногсшибательной красоты — седеющая грива, загар, шикарные сиськи, огромные глаза, может, из-за нее я и согласился: ну, хорошо, останемся еще на несколько дней, Мари-Пьер тоже была не против, при такой жарище вполне можно спать и на террасе. Сначала я обращался к ним на «вы»; но атмосфера очень быстро потеплела, новая гостья каким-то образом завела беседу именно о том, что волновало меня в данный момент, короче, как нам дальше общаться с Мари-Пьер, меня больно задела история с Бруно, и как-то случайно вышло, что весь вечер мы обсуждали знакомую тему, но с совершенно новой позиции: она ставила отношения между мужчиной и женщиной в зависимость от той или иной эпохи или этапа развития цивилизации и так захватывающе рассказывала о разнообразных формах устройства человеческого общества на протяжении веков, что я заслушался, думаю, она сумела бы пробудить интерес у кого угодно, а для подтверждения своих слов приводила яркие примеры: скажем, у некоторых шумеров вообще не было жен, они дарили эту честь всем наложницам по очереди и, чтобы им не мешали в любовных утехах, вешали у входа в дом щит — вроде гостиничной таблички «не беспокоить»; в четвертом веке нашей эры одна секта последователей учения Иисуса провозгласила полную свободу в сексуальных отношениях, а в Древней Греции считалось нормой, чтобы у юноши был старший любовник; если же говорить о традициях, более близких нам по времени, достаточно вспомнить полигамию в африканских племенах или эшанжизм [52] в западном обществе; в сущности, в мире не существовало универсальных правил, все менялось стечением времени, единственным табу, которое мы встречаем повсеместно, является инцест — по Леви-Стросу [53] это основа цивилизации: отдавая одну из своих женщин за право иметь потомство от чужой, я создаю необходимые условия для, распространения рода… Мари-Пьер слушала, затаив дыхание: а ведь правда, если подумать, в этом есть своя логика; потом без видимой связи мы заговорили о реинкарнации, эта тема никогда меня особо не увлекала, но Сара обладала таким даром убеждения, что я поддался, сама она познала несколько своих воплощений на специальных занятиях по медитации, в одном из последних была проституткой — не жизнь, а кошмар, постоянные сношения при полном отвращении к этому занятию, неудивительно, закончила она, что я так долго не решалась попробовать оральный секс. Но какова цель воплощений? — спросила Мари-Пьер. Развитие личности, с апломбом ответил Жозеф — так звали спутника Сары, до этого момента он молчал как рыба, мы посланы в мир ради совершенствования и постижения, подобно тому как школьники переходят из класса в класс, наши души тоже должны пройти этапы необходимой эволюции. После этой тирады воцарилось молчание, Бруно отправился в ванную, как я сообразил, принять дозу, а Сара с Жозефом, по-моему, были не по этой части. Но почему в мире столько неравенства, кто-то не имеет ни гроша, а кто-то с рождения купается в роскоши, мне кажется, это несправедливо. Сара взглянула на меня, Жозеф тоже; я мог бы ответить вам, что пути Господни неисповедимы, но, положа руку на сердце — тут он прижал руку к груди, — я убежден в обратном; в нашем существовании есть своя логика и справедливость, мы заслуживаем и выбираем судьбу, соответствующую нашей стадии развития и поступкам в прошлой жизни. Ну, конечно, подхватил Бруно, вернувшись из ванной (я не ошибся: волоски, торчащие из его ноздрей, были слегка припудрены), думаю, вряд ли кто-то добровольно выбирает жизнь попрошайки или наркомана.