Венсан Равалек – Гимн шпане (страница 27)

Надеюсь, они с автографами. Ты хотел, чтобы я сам все увидел, ну, так мне все ясно, поехали, — но сказать это я не успел, Жиль меня опередил:

— Погоди, я прекрасно знаю, что ты думаешь, но послушай: мы с ней договоримся, она задержит поляка у себя как минимум на полчаса, может, дольше, он любит это делать не спеша, запасной ключ у него под задним крылом, мы угоняем грузовик, тридцать тонн мяса, — если оптом по полтиннику за кило, считай, сколько выходит?

Я немного помолчал, соображая.

— Полтора миллиона франков.

— Так, — сказал Жиль. — Делим на три, сколько получается?

Получалось по пятьсот штук. Надо признать, цифра была внушительная.

— Ну что, — спросил Уголок, — как вы на это смотрите?

С тревогой ожидая моего приговора, он даже на «вы» перешел.

— Трогай, — сказал я Жилю. — И поезжай к воротам на максимально позволенной скорости.

Он подчинился, я засек время и стал следить за секундной стрелкой на часах.

— Здесь всегда можно быстро выехать или бывают заторы?

— Около полуночи тут свободно. Всегда.

Я говорил спокойно, каждый момент следовало обдумать хладнокровно; Жиль напустил на себя серьезный вид, Уголок тоже, я прямо чувствовал себя Паркером [34] в начале старого романа.

Путь до ворот занимал семь минут.

— Продолжим?

С запасом, считай, десять, плюс пять минут, чтобы взять ключ, значит, остается пятнадцать, чтобы укрыться в безопасном месте.

— Ну, выехали мы с рынка, куда дальше?

Уголок глядел на меня испуганными глазами, Жиль немного выждал.

— Пока мы продумали только первую часть плана, потому тебя и привлекли.

Мне было необходимо обмозговать все в спокойной обстановке, и мы поехали обратно в Париж.

— Ну, все-таки, как вы думаете, это осуществимо? — спросил Уголок перед тем, как вылезти.

Жиль закурил сигарету, я прокашлялся и ответил:

— Пока не могу сказать ничего определенного.

Мы оставили его с разбитыми надеждами; перво-наперво, объяснил я Жилю, надо как-то обезвредить этого кадра, с ним мы окажемся не на Рюнжи, а в казенном доме,

— Мне ли не знать, по сто восемьдесят шестой сядешь как миленький, — согласился он.

Вот это уже здравый взгляд на вещи. Жиль перешел к делу:

— Нет, серьезно, думаешь, это реально?

— Пятьдесят на пятьдесят.

Главное было за четверть часа спрятать грузовик в укромном месте, пока легавые не объявят его в розыск; и еще найти покупателя.

— Ты ищешь укрытие, — сказал я, — а моя забота — клиенты.

Он обещал решить этот вопрос и высадил меня у Северного вокзала.

— Не забудь, завтра переезжаем, я уже звонил, самое позднее в полдень, если опоздаешь, вычту из твоей зарплаты.

Поднимаясь к себе, я изо всех сил пнул ногой по двери старухи — плевать, что четыре часа утра, — потом растянулся на кровати и уставился в потолок: это была моя последняя ночь в комнате над баром «У Мориса».

Сон все не шел, и я снова прокрутил в уме путь от стоянки до ворот; шансы у нас есть, только если шофер не кончит раньше времени, если ключ будет на месте, если на выезде не устроят внезапный шмон, если я найду покупателя… слишком много если, но я почувствовал кураж: двести-триста штук одним махом — примерно столько мне останется за вычетом расходов и долей других участников, — только кретин откажется от такого куша. Постепенно мои мысли понеслись дальше, к текущим делам: например, мне надо было как можно быстрее съездить в Гавр; потом я вспомнил о дружке Жиля, который был уволен за пьянство, о старухе снизу, о Саиде, — если подумать, счастливых людей на свете не так уж много; интересно, беременна ли Мари-Пьер, я никогда всерьез не мечтал о ребенке, что я ему скажу: твой папаша — вор, он угоняет фуры с рынка Рюнжи, а кроме того, спелся с одним полицейским и вместе с ним лихо обчищает портовые доки? Но я принял решение: к тому времени, когда мой сын начнет все понимать, я уже давно буду нормальным бизнесменом. Уверен, организовать что-то наподобие нового «Адажио» не так уж и сложно. Это лишь вопрос расширения рынка.

Постепенно мною овладел сон: мне снилось, будто огромный шар поднимает меня в небеса, где царят спокойствие и благодать; паря в вышине, как блаженный, не имея понятия ни где я, ни куда лечу, я подумал: никогда еще мне не было так хорошо и вольготно, а в следующее мгновенье все вдруг исчезло, я свалился в груду камней на крутом склоне какой-то горы и услышал громкий голос: эй ты, чего там, дрыхнешь, что ли?

Было уже без пятнадцати час, и Жиль барабанил в мою дверь.

Долго и упорно сносить вниз коробки, телевизоры и кучу всякого барахла по узкой лестнице, грузить их в машину, да еще в такую дикую жару — прогноз обещал адский зной, а ведь на дворе стоял только май, — короче, у меня заранее опускались руки. Жиль заглянул в комнаты, заваленные товаром, плюс там были еще мои личные вещи: да, сказал он, нехило, думаю, вдвоем с такой кучей управиться нереально. Мы все-таки принялись за дело, вверх — вниз — снова вверх на четыре этажа, в какой-то момент я неловко дернулся и больно ушиб руку, а Жиль поскользнулся на ступеньке и вывихнул ногу.

Мне показалось, он готов хлопнуться в обморок.

— Последняя ходка, спускаемся, зовем пару носильщиков, и дело в шляпе, ладно?

— Ага.

Он лепетал еле слышно. Я сел за руль, а он мешком плюхнулся на сиденье рядом, я сомневался, что он выдержит до конца.

Приехали на Сен-Рош, Бруно не было, зато Патрисия любезно предложила проводить нас в полуподвальный этаж. Накануне я ее как-то не разглядел, но сегодня она была сногсшибательна, одета как куколка, и я даже подумал: интересно, Бруно с ней спит? Наверное.

— Блин, — сказал Жиль, — да здесь все схвачено.

Действительно, общий вход был бронированный, а дверь каждого офиса на своей сигнализации. Патрисия бросила на Жиля косой взгляд: после нечеловеческих трудов, которые выпали на его долю, он здорово напоминал дружка Блюбери [35] по возвращении из шестилетнего заточения в заброшенной шахте; гм-гм, намекнул я, видно, до него дошло, потому что он сразу стал расшаркиваться перед Патрисией — как любезно с вашей стороны проводить нас вниз, ведь у вас и без того дел выше головы, — а когда она показывала нам кодовый замок и объясняла, что делать, если наберешь неверный шифр, слушал ее с благоговейным вниманием. Она сказала: теперь попробуйте сами; сейчас посмотрим, и он тут же нажал что-то не то, заорала сигнализация, и наша, и в соседних офисах, такое уже случалось, но Патрисия не знала, как остановить этот вой, и побежала наверх позвонить в охранную фирму, а мы остались внизу, вдруг погас свет, и когда я двинулся к входной двери, чтобы повернуть включатель, меня чуть удар не хватил — дверь распахнулась настежь, и на нас ринулось двое охранников с собакой.

Все произошло мгновенно: я попятился, Жиль заорал, что он больной человек, весь в ожогах, а я — что это недоразумение, мы из компании «Экстрамиль»... на псе не было намордника, он кинулся вперед и защелкнул зубы на моем запястье, охранник навел на меня газовый пистолет, я директор компании «Экстрамиль», говорю, а Жиль подумал, что это настоящее оружие, и завизжал: не стреляйте, не стреляйте, он директор «Экстрамиль»; слава богу, скоро подоспела Патрисия, в самый критический момент, и все разрешилось, охранники извинились: понимаете, здесь довольно часто бывают кражи, вы не поверите, на какие хитрости идут эти подонки. Я сказал: конечно, понимаю, зато с такой охраной точно можно быть спокойным, молодцы. Умница Патрисия что-то нажала, вой прекратился, она прошептала мне на ухо код и увела охранников с собой. Рухнув на коробку у дальней стены подвала, Жиль тяжело дышал, постепенно приходя в себя.

— Я думал, у него пушка, — повторял он, держась за грудь, — настоящая пушка.

Однако мы не закончили, ведь надо было разгрузить машину, а потом привезти остальные вещи, еще не время расслабляться. Тут снова появилась Патрисия, катя перед собой тележку: держите, я попросила для вас у сторожа, может, пригодится; я ее поблагодарил: вы просто ангел, сначала спасли нас от зверюги, а теперь облегчаете задачу. Мы перевезли коробки за каких-нибудь десять минут, Жиль взялся все расставить и клялся, что наведет полный порядок.

Перед отъездом мы поднялись в приемную: оказалось, вернулся Бруно, Патрисия докладывала ему о нашем злоключении с сигнализацией и собакой, все сотрудники толпились в дверях и держались за животики, я думала, у скелета будет разрыв сердца, ха-ха-ха, говорила Патрисия, но, поймав взгляд Бруно, тут же умолкла; точно, мы легко отделались, сказал я, если бы не Патрисия, от нас бы только косточки остались, — бедняжка залилась краской, а Бруно философски заметил: все хорошо, что хорошо кончается, во всяком случае, очевидно, что система работает. Да, молодцы, в первый же день стали всеобщим посмешищем.

— Слушай, эта девка, что, меня имела в виду? — спросил Жиль в грузовике.

Он внимательно разглядывал себя в боковом зеркале.

— Выглядишь ты, конечно, устало, но скелет — это не про тебя.

Пока он ставил грузовик во дворе, я зашел в бар за подмогой, но там было совсем пусто.

— Полюбуйся на свою работу, — пожаловался Саид загробным голосом. — С тех пор как мои клиенты вышли на улицу, днем вообще никакой выручки; чтобы свести концы с концами, мне теперь приходится закрываться позже. Удружил, господин великий комбинатор.