Вениамин Шер – Печать Велисы 5. Святой студент (страница 3)
– Пора бы к Жанночке… к её сладкой попке, – усмехнулся Николай и встал с кресла.
Однако его голова резко закружилась, и он рухнул обратно. У учёного начались судороги, как при эпилепсии, но он всё осознавал и ощущал в голове неимоверную боль. Совершенно иные воспоминания перестраивали голову учёного, стирая фальшивые воспоминания и обнажая подлинные.
Через минуту тело мужчины обмякло, и он с ошалевшим лицом стал пялиться в потолок. Теперь это был не Детров Николай Петрович, а Суслов Егор Алексеевич. А если он вспомнил самого себя, то это значило…
– Господь! – радостно воскликнул Егор и сел в кресло.
Трясущимися руками он стал выводить в воздухе древние эльфийские руны, напитывая их своей пробудившейся тьмой. Через десять секунд заклинание зова было закончено, и руны впитались в грудь мужчины.
Прикрыв глаза, он стал прислушиваться. Через какое-то время он нахмурился, так как никакого зова со стороны Господа не было. Будто его вообще нет в этом мире. Поэтому Егор попробовал ещё раз, а потом ещё и ещё. Но результат был одним и тем же.
– Неужели… Нет-нет-нет… Этого не может быть… – схватился за голову Егор.
– Помазанник божий и носитель метки Пустоты вернулся, брат мой тёмный, – из тёмного угла кабинета раздался грубый голос с акцентом.
Егор вскочил с кресла и взорвался из-за спины водорослями тьмы.
– Ты кто таков?! – прошипел Суслов.
Тьма в углу зашевелилась, и оттуда, словно из ниоткуда, материализовался человек в чернейшем одеянии с капюшоном, скрывающим лицо.
– Тёмный ходок! – констатировал Егор и был готов напасть.
Но человек снял капюшон, оголяя лысую чернокожую голову, затем медленно поднял свой белёсый взгляд мертвеца на Суслова и улыбнулся.
– Я не твой враг, брат мой. Имя нам – Синдикат Азраила… Мы торговцы смертью. Мы – потомки клана Примеро. Очень осторожные потомки. Нечета нашим сумасбродным предкам.
– Что вам… нужно? – удивлённо вопросил Егор.
– Помочь. Пустой очень скоро придёт за тобой… Помоги нам, и мы поможем тебе…
Я открыл глаза с исключительным чувством охреневания, пяля на белоснежный потолок. Моё сознание пробудилось одним моментом, так что я не посчитал нужным даже пошевелиться. Прокачанные мозги сразу определили, что я нахожусь в больничной палате. На это намекал белый матовый плафон на потолке с гербовой печатью и подписью по окантовке – «Солженицынский цех медицинского оборудования».
То, что вокруг находится медицинское оборудование, гением быть не нужно. Да и оглядываться не нужно, так как мне в ухо пиликал какой-то прибор справа в такт моему сердцебиению. Запах стоял соответствующий, как от недавнего кварцевания. Во рту я ощутил трубку, которая шла мне в глотку – питающий зонд. Именно из-за него я и не хотел шевелиться. Тогда мне придётся с брезгливостью начать его выдирать, и, скорее всего, я заблюю всю кровать питающим раствором.
«Да я только подумаю об этом – уже блевать охота… Чтоб его…»
Мысли об оценке окружения пролетели за долгих десять секунд, и только потом пришло понимание, что я жив, несмотря на то, что не просил бога об этом. Но это всё была фигня, так как я судорожно открыл скилл призыва слуг и выдохнул – три из трёх места в моём сосуде заняты. Я был готов обоссаться от радости, и из-за этого пошевелил рукой – прибор возле уха тревожно запиликал.
«Так, постойте… Я и правда сейчас напружу в кровать», – с неудовольствием подумал я, от ощущения переполненной водой планеты внутри.
– Приветик! А ещё у тебя во всю утренний стоячок! Хи-хи! – прозвучал чуть сбоку звонкий смешок.
Я перевёл взгляд налево, к вылезшему чату с голосовой трансляцией.
– В-велиса?.. – болезненно выдохнул я.
– Эй! А почему без почтения? Мне кто-то обещал поставить высокотехнологичный храм во имя
– Я обязательно… это сделаю… как только схожу в туалет, а ты мне расскажешь, где я, – ответил я, чуть приподняв голову.
– Ты почти дома. Ну… сильно почти. Короче, после восстановления ваших тел вас перенесло в префектуру Кендао на дальнем востоке, – весело пояснила она.
Я повернул голову налево и поморщился. На тумбочке стояло что-то похожее на азиатские ароматические палочки с подставкой, на которой имелся один иероглиф.
– Приключения меня не покидают, да?.. – пробормотал я.
– Кто-то идёт! – зачем-то полушёпотом пискнула богиня.
Через секунду дверь справа от меня распахнулась, и я не нашёл ничего лучше, как притвориться спящим коматозником. Вот только проблема состояла в том, что у коматозников не бывает эрекции, а у меня она была, и причём ярко выраженная, так как под одеялом я был гол, как король, в разгар тоталитаризма.
Тем временем вошедший в палату сделал несколько шагов и остановился. Прозвучал громкий женский «ох», и приближавшаяся быстро выбежала за дверь.
Я же стал думать, как мне провалиться в тень. Интересно, под одеялом получится? Скорей всего, да.
Но только я морально приготовился блевать, так как придётся вытаскивать зонд –дверь опять резко распахнулась.
– Глядите, Андрей Романович! – воскликнула женщина. – Господин точно шевелился. А ещё…
– Вижу-вижу, Людмила… – ответил с усмешкой стариковский голос. – Он и сейчас… статично пошевелился, судя по возвышенности одеяла. Значит, наш важный больной скоро придёт в себя. Ты, Людочка, проводи очищающие процедуры, а я пока отлучусь. И… – сделал паузу врач, – я вижу, что его мочевой пузырь переполнен. Будь готова применить ёмкость для отходов. Катетер в таком твёрдом состоянии применять нельзя.
«Откуда он знает, что я сейчас лопну? Врачебная печать? И какого хрена у них имена русские? Ещё и мой тёзка…» – пролетело у меня в голове.
– Конечно, Андрей Романович… – робко ответила медработница.
После чего дверь закрылась, и ко мне проследовали тихие шаги. Я принялся судорожно думать, какого хера здесь происходит. В первую очередь – какого хрена они разговаривают по-русски и имеют имена моей страны? Это что, особенность дальнего востока?
Я сильно не интересовался Японией, но вроде как Россия не граничит с ней по суше. Она владеет знакомым мне Приморским краем, но нас разделяет тонкий кусок Монголии. А вот граница по морю есть. Но, насколько я знаю, Сахалин теперь называется Ямато, а никак не Кендао.
– Ну что же… Приступим… – прозвучал голос женщины.
У моих ног откинули одеяло, и я ощутил на своём приборе руку в резиновой перчатке. От этого я не выдержал и вскочил, сев на задницу. Передо мной находилась девушка, хлопающая большими зелёными глазами в голубой форме медсестры и со специальной удлинённой банкой в правой руке. А левой рукой она продолжала сжимать мою боевую анаконду.
– Господин! – пискнула она, одёрнув от меня руку.
Но мне было нечего сказать. Точнее, я сказал немного иное.
Когда я сел на кровать, питающая трубка дёрнулась и вылезла из глотки на добрых пятнадцать сантиметров. В омерзении я схватился за неё и стал судорожно выдёргивать.
Она ещё не до конца вылезла, как я произнёс:
– Бу-у-у-э…
Молочное содержимое желудка мощной струёй полилось на пол, за кровать, рядом с прибором жизнеобеспечения и стоявшей в офигевании медсестрой. Моя блювота случайно брызнула на её стройные ноги в белых колготках.
Я по-бырому отплевался, параллельно снимая с рук электроды, и зыркнул на медсестру. Девушка, возрастом лет за двадцать пять, брезгливо поморщилась, глядя на свои ноги, и хотела что-то сказать, но я её опередил. И не словами.
Вскочив с кровати, я за доли секунд оказался позади медсестры. Перехватив её за шею сзади, я зажал ей рот. Она начала мычать и брыкаться.
– Нижайше прошу у вас прощения, товарищ миледи, – тихо начал я на ухо медсестры. – Но если вы не прекратите дёргаться, то вам будет больно. Я ясно выражаюсь?
Девушка сразу успокоилась и быстро закивала. Она была лишь чуть-чуть ниже меня, поэтому мы вполне удобно стояли, чтобы понять друг друга.
– Следующий момент: когда я освобожу вам рот, не вздумайте закричать. Иначе я вас крайне мастерски придушу. Поверьте, у меня с недавних пор очень богатый опыт в удушении, – поморщился я от своих же слов, вспоминая кошмары на алтаре.
Девушка теперь закивала гораздо интенсивнее. Я аккуратно освободил её рот, а та нервно полушёпотом начала молить:
– Г-господин… П-прошу вас… не убивайте… Я… не хотела вас потревожить… Я в-ваша сиделка…
– Я понял, что ты сиделка, – перебил я её. – Успокойся. Ответишь на мои вопросы и останешься жить. Красивых девушек я не убиваю. Даже коммунисток, – хмыкнул я своему отменному благородству.
– Но я не к-ко…
– Анна была со мной? – опять перебил я её и уточнил: – Девушка, которую, скорей всего, нашли со мной рядом.
– Г-графиня… да…
Я шумно выдохнул – Анна тоже жива. И я надеюсь, что жива и Алианариш.
«А вдруг в сознании только Алианариш, а Анну главный бог решил не оживлять?» – похолодел я от своих мыслей и тут же отмахнулся от них.
– Она в этом здании?
– Н-нет… В-выписалась из нашего г-госпиталя… четыре дня назад…
«Жопушки-воробушки… Её, наверное, уже определили в какой-нибудь агит-пансионат начинающих коммуняк…» – поморщился я и задал следующий вопрос:
– Сколько я здесь провалялся?