Вениамин Шер – Печать Велисы 5. Святой студент (страница 5)
Три минуты назад, после моего пояснения по какой причине я был голый и с утренним стояком взял в заложники медсестру, Вика потеряла всяческий аристократичный облик. Вместо скромного хихиканья или в меру скромного заливистого смеха она откровенно обхохатывалась, как базарная баба, хлопая себя ладонью по коленке.
Но чуть ранее, как божественный пранк был мной идентифицирован, я принялся как-то исправлять ситуацию. Не отрываясь от медсестры, я сделал два шага к койке и схватив одеяло, оттолкнул от себя девушку. Она ухватилась за свою задницу и с ужасом выбежала из палаты, заработав от Виктории упрёк, что работники здесь хамло и не владеют базовыми манерами для образованных простолюдинов.
Мне было абсолютно похрену на такие мелочи, так как меня разрывала нужда. Практически с угрозой убийством я потребовал, чтобы меня отвели в туалет. Тёзка-врач проникся моим настроем и указал на шкаф, за которым пряталась белоснежная дверь, сливающаяся со стеной. Ранее я её не заметил из-за сумбурности ситуации.
Богиня… Какое же это было блаженство. Я простоял над унитазом не меньше двух минут и простил Велисе вообще всё. И миссию с Аббахером, и нашу смерть, и подставные квесты, и дальнейшие приколы на годы вперёд.
Я был настолько счастлив, что казалось, ещё немного, и я смогу одной улыбкой изрыгать из себя розовых единорогов, заточенных в розовых пузырьках. Они будут кружить возле меня и жалить прохожих своими рожками, одаривая их истинным счастьем. А те, в свою очередь, начнут блевать радугой, одаривая счастьем тех, до кого не добрались мои весёлые единороги. Я почувствовал себя нулевым пациентом счастьяпокалипсиса, добрым и розовым барби-немезисом с лакированными рожками и бабочкой на макушке.
Однако, как сказал наимудрейший Брэндон Ли из легендарного фильма «Ворон», – «Дождь не может идти вечно». Вот и мой золотой дождь вечно не продлился, а за ним пришёл счастливый отходняк, вместе со стучащей в туалет Викторией и криками: «Эй! Ваше голое благородие! Я принесла вещи для сокрытия выпирающих гормонов!»
Но такие несущественные мелочи, как плоские шутки невестки, не смогли попортить мне настроение. Даже белоснежный костюм-тройка в её руках этого не смог сделать. Поэтому я с блаженной улыбкой умылся, напялил на себя костюм и наконец вышел из туалета.
Следы моей не совсем аристократичной блювотной деятельности исчезли из палаты, но появилось два кресла, на одном из которых восседала Вика, сложив ногу на ногу. На мой вопросительный взгляд, она пояснила, что меня не выпишут из больницы, пока сюда не явятся мои отец и мать, которые уже в пути.
Я со вздохом хотел посадить свою пятую точку в кресло, но Виктория заключила меня в свои объятия. Порадовалась, что я жив и наконец очнулся от недуга. Мне была приятна такая забота.
Но разумеется, Вика не смогла не подколоть меня насчёт «гормонов». Мол, мне повезло, что она ничего не почувствовала сквозь одежду, иначе пришлось бы рассказать моей невесте и брату, что у меня «выпирает» на такую наикрасивейшую невестку. Последнее – это её слова.
Кинув ответную шутку, что мои гормоны не реагируют на плоскость, я чуть не отхватил подзатыльник, и мы расселись для культурного общения в ожидании моих родителей. Первый вопрос Вики, конечно, касался моего пробуждения и медсестры, которая до сих пор находится в ужасе от случившегося.
– Если бы не китайские палочки с подставкой, на которой есть подозрительный иероглиф, ничего бы такого не случилось… – пробурчал я, сквозь смех Виктории.
Я не стал про себя добавлять, что во всём виновата Велиса, так как всё ещё находился в эйфории от посещения туалета.
– Вот именно! Китайские! А не коммунистические! Ха-ха-ха! – продолжила веселиться Вика.
– Я, как бы, не отличаю китайские иероглифы от японских. Особенно после комы…
– Неуч, Андрейка! У японцев двуазбучье, они как полвека отказались от иероглифов! Хи-хи!
Я на это лишь поморщился, так как сам знал о таком, и даже малость отличаю символы азбуки от иероглифов. Просто… да и так понятно, что «просто». И имя ей на букву «В».
Невестка тем временем успокоилась и продолжила с улыбкой:
– И никакой комы у тебя не было. Как сказали наши лекари, у тебя было сильное магическое истощение. Поэтому тебе постоянно зажигали напитанные магией китайские палочки. Так велела маменька, Оксана Александровна, несмотря на слова врачей, что ты скоро очнёшься.
Если честно, то мне было уже плевать, что у меня было и зачем мама приказала ставить у моей койки эти палочки, главное – всё хорошо закончилось. Но… закончилось ли?
– С Анной всё в порядке? – со всей серьёзностью спросил я.
– Да, она в добром здравии, – отмахнулась та. – Постоянно пишет мне, не очнулся ли ты. Я её тоже известила о твоём пробуждении.
– Ты с ней встречалась? У неё голубые глаза?
На это Вика недоумённо вздёрнула бровь и вымолвила:
– Что за глупые вопросы, Андрей? Разумеется, у твоей ненаглядной голубые зенки. Сообщалась я с ней по видеозвонку.
– Хорошо… – бормоча, выдохнул я. – Это хорошо… Очень хорошо…
Получалось, Анна тоже жива. Главный бог не только нас воскресил, но и каким-то образом резко излечил душу моей невесты. Но и Алианариш должна быть жива. Юлька-то жива, а её утянуло в алтарь с кубком первой. Логично? Логично!
– Андрей, да что там у вас стряслось? – прервала моё зависание невестка.
– А? Э-эм… Давай я расскажу, когда все соберутся, а? – коротко улыбнулся я. – Лучше ты скажи, что здесь произошло, пока нас не было?
– Как пожелаешь, – нехотя сдалась Вика. – Что касается дел насущных, то начну с главного: вас чуть меньше двух недель назад признали погибшими. Тебя, Андрей, посмертно наградили орденом отважного Евпатия.
– Ч-чего-о? – прифигел я. – Как такое возможно? Согласно своду законов аристократов, пропавших без вести можно признать погибшими только спустя три месяца!
– Не было у вас никакого статуса без вести пропавших, – сморщила нос Вика. – После вашей с Анной пропажи, уже на третий день поднялась такая шумиха, которая поставила на уши абсолютно всю аристократию от Петербурга до Хабаровской губернии. Это князь Воронов постарался. Хотя его тоже понять можно. Он всё-таки князь, и его единственная дочь пропала. Ещё и Дарья Соболь подключила свои связи в Тайной канцелярии в главном управлении, которым заведует Владимир Горский, а он повыше генерала Меньшакова… – продолжила объяснять Виктория.
Короче, если быстро подытожить, то князь Воронов разошёлся не на шутку. На третий день они скооперировались с моим отцом, и отправились в Москву «штурмовать» главное здание Специального подразделения. Вместе с ними была Дарья Соболь, поэтому им не составило труда попасть на приём к самому директору Меньшакову.
Но проблема заключалась в том, что у того уже находился Чёрный Лебедь, который приказал пока не давать никаких пояснений на счёт нашего дела, а наоборот, насел на моего отца с расспросами по поводу моей силы.
В общем, князь был в лёгкой форме послан генералиссимусом ожидать завершения расследования. А тот ждать не захотел и в своей губернии выступил на местном инфо-канале, основательно прокатившись по всему руководству СПТК. Конечно, умолчав о генералиссимусе, чтобы не навлечь на себя ещё и его гнев.
В это время чекистка князя связалась с Владимиром Горским, генеральным директором ГУТК Российской Империи, и насела на него.
Насколько я помню, СПТК это не главная спецушная структура, она номинально подчиняется ГУТК, но по факту это ручной отдел императора, занимающийся внутренними разборками. Также в ведомстве Специального подразделения находится как раз «ГвардИнфоЩит».
Но вот ГУТК довольно самостоятельная структура, которая плотно сотрудничает с военными и занимается внешней разведкой. В их управлении находится Канцелярский Фонд, который занимается ведением различных архивов, статистики, бухгалтерии и тому подобное. И он распространяется на два этих подразделения. То есть, ГУТК, по факту, платит зарплату СПТК и с них же собирает архивные данные.
По крайней мере, я так это понял. Как-то поверхностно я ознакомился с их структурой, ибо у меня было что учить.
Дарья Соболь в своё время служила во внешней разведке, а на пенсию ушла с внутренней спецслужбы. Поэтому у неё до сих пор остались связи в двух разных подразделениях. Старые старожилы её уважают и считают легендой. Владимир, к сожалению, к таким не относился, так как он заступил на пост, когда Дарья уже ушла. Как, собственно, и Николай Меньшаков.
Даже несмотря на то, что директора-генералы не смогли помочь старой чекистке, она смогла раздобыть задокументированный допрос Детрова и все предыдущие косяки СПТК в расследовании пропажи людей, в числе которых были и аристократы. Князь это опубликовал на специальном ресурсе на всеобщее обозрение голубокровцев. Разумеется, это разнеслось как чума по всей России в первые же дни.
Говорят, император был настолько зол, что чуть не поднял Кремль в воздух. Но, конечно, до «войны кланов» не дошло – как всегда вмешался миролюбивый Чёрный Лебедь. Вика почему-то даже жену генералиссимуса туда приписала, мол, она очень действенно может охлаждать пыл императора.
Короче, Лебедь слетал к князю, всё утряс и выдал тому достоверные и полные данные по делу «Абляции». В нём содержались все свидетельства и оцифрованные воспоминания Детрова, как я героически погиб, забрав с собой тёмного ведьмака Суслова. При этих переговорах присутствовал и мой отец.