Венера Журавлёва – Лоубихот. Тайна туманных улиц (страница 1)

Венера Журавлёва

Лоубихот. Тайна туманных улиц

Глава 1

— Ты Шипа покормил? — голос тети Нонны доносился из соседней комнаты

— Накормил и напоил, — ответил Виктор и хлопнул дверью. Дверь слегка заскрипела.

Он сбежал по лестнице, толкнул тяжелую железную дверь подъезда и выскочил на улицу. Осеннее солнце ударило в глаза — Виктор зажмурился. Постоял, привыкая к свету, приоткрывая то один глаз, то другой.

— В прошлой жизни ты был котом, — всегда говорила Ханна, когда он щурился на солнце.

Виктор пожимал плечами. Иногда перед сном он пытался вспомнить: а вдруг и правда был? Но мысли расплывались, и он засыпал под вязаным цветастым одеялом.

Он давно вырос из старой кровати. Тетя Нонна шутила, что пора менять «детский лего-замок» на настоящий подростковый дворец. Виктор только улыбался. Конструкторы он собирал с детства — сначала маленькие домики, потом целые города. Архитектором он станет не скоро. Пока что он просто перешел в среднюю школу, а впереди были осенние каникулы.

Виктор остановился у дома, который реставрировали с весны. Он мечтал, чтобы в Лоубихоте серые здания перекрашивали в яркие цвета — оранжевые, красные, желтые. Но этот дом остался прежним — серым и унылым.

Виктор сложил пальцы в камеру и сделал мысленный снимок.

— Эй, Арбузище, фотоаппарат принес?

Он обернулся. Позади стоял Макс — высокий, слишком высокий, будто вырос быстрее остальных.

Виктор покачал головой.

— Что за лицо? — усмехнулся Макс. — Не годится так огорчать друга.

— Мы не друзья… — пробормотал Виктор.

Макс дернул его за куртку. Виктор сжал кулаки, но в следующий миг Макс отпустил его. Виктор не удержался и шлепнулся на асфальт.

«Хорошо, что Ханны нет рядом», — мелькнула мысль, пока он тер затылок.

— Вечером чтоб фотик был, — бросил Макс и пошел к перекрестку.

Виктор поднялся, отряхнул куртку.

— Пойду на бокс, — пробормотал он. — И дам отпор Максу.

Впереди были две недели каникул. Почти каждый день он собирался приходить к серому дому Ханны. В учебное время они виделись редко, а в каникулы планировали целые дни — без расписаний и звонков.

Воскресенье он любил больше всего. Обычно Виктор предлагал гулять по городу, искать новые закоулки, но Ханна всегда выбирала парк аттракционов «Акваленд».

Аттракцион был сердцем города. Управляла им Сельма Викстрем — строгая и умелая. Он возвышался над Лоубихотом, словно отдельный город. Семнадцать этажей — тогда как остальные дома едва дотягивали до трех.

Когда тетя Нонна впервые привела Виктора в «Акваленд», он разинул рот и задрал голову — хотел запомнить каждый этаж. Голова закружилась, но тетя протянула ему лимонад. Он сделал глоток — пузырьки весело зашумели в животе, и все прошло.

Виктор вытащил из рюкзака сЭйнарький пленочный фотоаппарат и нацелил его на Акваленд.

— Щелк.

Пленка чуть высунулась. Еще одно здание легло в его коллекцию. Фотографии зданий он собирал с семи лет. Коробка с ними закрывалась все хуже. Каждое здание — как маленькая тайна, которую хочется поймать и сохранить навсегда.

Тетя Нонна много работала, чтобы они могли путешествовать. Чемодан в прихожей редко успевал остыть — то поезд, то автобус, то самолет. Из каждой поездки Виктор привозил фотографии. Одну, иногда две. Он аккуратно складывал их в коробку.

У Виктора не было родителей. Тетя Нонна была у него одна. Она говорила:

— Нам хватает.

И больше ничего не добавляла.

Когда Ханна впервые пришла к ним, тетя Нонна долго смотрела на нее — слишком внимательно, слишком молча. Ханна тогда сжала лямки розового рюкзака и переступила с ноги на ногу.

Все изменилось зимой. Виктор лежал под одеялом, с красным носом и горячими ладонями. Тетя Нонна металась между кухней и комнатой, а Ханна молча сидела рядом. Она доставала из портфеля тетради, яблоки, потом — гранат.

— Виктор, к тебе пришла Ханна, — позвала тетя Нонна.

Она быстро подошла к столу и достала из портфеля гранат и задания. Виктор обожал разбирать гранаты: каждое зернышко аккуратно лежало в ячейке, сверху тонкая полупрозрачная пленка. Он съедал половину. Вторую молча отдавал Ханне.

Тетя Нонна остановилась в дверях. Посмотрела — и впервые улыбнулась. С тех пор Ханна осталась. А Виктор просто знал: когда рядом Ханна, мир становится маленьким, теплым и понятным.

— Салют! — улыбнулся Виктор, заметив Ханну у красного дома.

— Мы идем к отцу в парк аттракционов! — просияла она. — Фурии до вечера не будет, и мы сможем кататься сколько захотим!

Виктор уже хотел предложить водохранилище Блумдей, но представил громадные горки — такие высокие, которые касались неба, — и кивнул.

— Тогда давай поспешим!

Зеленые глаза Ханны вспыхнули. Виктор про себя снова назвал ее «Африка» — за теплый цвет кожи и за то, как она выделялась среди жителей Лоубихота. Ему это нравилось.

Они сорвались с места и побежали к остановке. Ханна шагала уверенно — этой дорогой она одна ходила часто у отцу на работу или на занятия по хип-хопу.

К остановке уже подъезжал синий автобус номер пять. Двери распахнулись, и пузатый дядя Чарли за рулем широко улыбнулся:

— Ханна, Виктор, с первым днем каникул!

— Спасибо, дядя Чарли! — откликнулась Ханна.

Виктор устроился у окна.

— Каникулы всегда пролетают быстрее, чем учебное время, — проворчал он, но уголки губ все равно дрогнули.

Они сидели впереди, пристегнутые. Автобус медленно катил по улицам Лоубихота. За окнами мелькали Воронье Крыло и Адмирала Зводского. Прохожие спешили по делам, кто-то толкал перед собой тяжелые тележки с продуктами. У забора мелькнул кот — и тут же исчез в узкой щели между домами.

— Смотри, какой огромный плакат! — шепнула Ханна, указывая на рекламу аттракциона.

Виктор кивнул, но взгляд его скользил дальше: по фасадам, по окнам. Он машинально пересчитал их у дома напротив, отметил странное сочетание красного и желтого кирпича.

Проносились невысокие дома, виднелась швейная фабрика, где работала тетя Нонна, и витрины магазинов, переливающиеся всеми цветами радуги. Издалека доносился запах свежей выпечки, где-то громыхала стройка, а мелодии уличного музыканта перекатывались по пустынной площади. Ханна и Виктор жили в спальном районе, но каждый день для них был полон открытий.

Дома становились ниже. За ними показалась швейная фабрика, где работала тетя Нонна. Витрины магазинов переливались цветами, издалека тянуло свежей выпечкой. Где-то громыхала стройка, а на пустынной площади уличный музыкант растягивал мелодию, будто проверял, сколько в городе эха.

Автобус ехал все ближе к окраине. Дома становились ниже, улицы — шире, а впереди поднимались северные горы. Между скал темнели пещеры. Виктор знал: именно там, у горы Тайлихот, нашли нефелиновую руду, и с нее начался Лоубихот. Сначала появился комбинат, а потом — город, будто выросший вокруг него.

Виктор смотрел в окно и представил, как руду развозят по улицам — по дворам, мимо домов и остановок. Он мысленно рисовал карту города, соединяя дороги и площади в один понятный рисунок.

Иногда Виктор и Ханна уходили к горам. Там они видели рабочих — молчаливых, с обветренными лицами. На фоне камня они казались частью пещеры «Пасть Дракона».

У подножия гор мелькнули фигуры. Рабочие спускались медленно, с огромными мешками за спиной. Иногда человека под ними почти не было видно — казалось, что по дороге шагает сам «ходячий мешок». Автобус слегка тряхнуло, отражение в стекле дрогнуло, и Виктор тихо щелкнул воображаемым фотоаппаратом.

— До встречи, дядя Чарли, — попрощались ребята, выходя из автобуса.

Они оказались на главной остановке Центрального района. Отсюда можно было попасть куда угодно. Бутики, салоны красоты, фотоателье и закусочные словно шептали: «Заходите! Здесь интересно!» Повсюду мелькали вывески: «Книгораториум», «Снежные сувениры», «У нас ремонт». А в самом центре возвышался «Акваленд» — как маяк среди серых улиц.

Они шли рядом, не спеша, плечо к плечу. Виктор вдруг подумал, что с Ханной даже туман кажется не таким плотным. Хотя было всего два часа дня, над городом нависла темная туча, а густой туман стлался по улицам Лоубихота, то скрывая дома, то снова показывая их, словно играя в прятки. Виктор поежился, а Ханна подняла глаза к небу.

— Ты захватил зонт? — спросила она.

— Нет, — пожал плечами Виктор. — Зато у меня есть шапка.

— Шапка? — хмыкнула Ханна. — Под одной шапкой от дождя не спрятаться.

— Может, она и не спасет от дождя, — серьезно сказал Виктор, — но точно защитит от простуды.

Они зашагали дальше по влажной мостовой. Туман то прятал дома, то обнажал их темные силуэты. Виктор с интересом всматривался в отражения в лужах, где серое небо смешивалось с яркими огнями витрин.

Ханна смеялась, перепрыгивая через лужу, а Виктор вдруг заметил: в воде отражались не только они. Там мелькнуло что-то другое — темное и быстрое, как тень. Сердце Виктора забилось быстрее. Он моргнул — и отражение исчезло.