Венера Петрова – Замки на цепях (страница 4)
Наше корыто было гордо припарковано, наравне с люксовыми автомобилями. Теперь в деревнях на работу, в школу и детсад пешком, как правило, не ходят. Когда свет уходит, ни одно уважающее себя учреждение не работает. Всё завязано на интернете, мол. Стыдно признаться вслух, что во времена моего детства не закрывалась конторка сельсовета, если единственный телефон, по которому можно было говорить только тогда, когда телефонистка на коммутаторе соединяла с другим абонентом, приказывал долго жить. Древняя старуха застала ещё времена, когда бригадиры на своих двоих гоняли людей на работу даже с большого бодуна.
К вечеру вдруг мне поплохело. Жила до этого, бед не зная, но в самый ответственный момент, когда доверили ребёнка, стало не по себе.
Жалуюсь мужу, мол, умираю. На что внучка говорит: «Не умирай». Сыну то же самое, она уже по-нашему: «Не болей». Зато вечер был на удивление тихий. Манипулятор внучка поверила моей хвори, не стала теребить разного рода просьбами. Нет, мне в самом деле было плохо, ну, не настолько, чтоб точно кранты, да кто поверит. Пишу же не в моменте, а на следующее утро, ибо, пока дышу, пишу, хотя даже дети убегают в коридор от книг, которые оформлены дорого-богато, что глаз не оторвать.
Жизнь доказала, что не чтением воспитываются чувства, литература не учит жизни, перед многими вещами она бессильна. Раз в три года человек проявляет эмпатию, куда она потом девается? Уж не литературой ли в нас задушили лучшие чувства? Мы же читали, и дети наши читали. И где оно всё?..
Пытка ничегонеделанием подходит к концу. В качестве утешительного приза крутой фильм на ночь – «Пожары» с неожиданным концом. Фильм про женщину, которая поёт. Её в тюрьме пытают. Главный по пыткам насилует со смаком. У неё рождается двойня – мальчик с девочкой. Их забирает повитуха. Срок у женщины был большой, но её после рождения детей отпустили, и ей с детьми удаётся сбежать в нормальную страну. До этого был у неё сын, отнятый и отданный в приют, ибо она опозорила свой род, связавшись с неверным. В стране вечная война, приют сожгли, следы сына теряются. Её всю жизнь мучило то, что не сдержала обещанное, данное новорождённому сыну, что его найдёт. И она, будучи уже в пожилом возрасте, узнала его в мужчине в нейтральной стране по трём точкам, набитым сразу после рождения на стопе. По наказу матери, оставленном в завещании, дети отправляются на многострадальную родину матери в поисках родного отца и брата. Они должны вручить им письмо, каждому по отдельности. В финале оба письма достаются одному человеку – отцу и брату, ибо это один и тот же человек. Сын искал мать всю жизнь, мать – сына, не подозревая, что пропавший сын и её насильник, палач, отец двоих детей – это один человек. В кино всё это драматизировано до предела, в жизни – несколько иначе. Моя соседка сожительствовала с сыном по обоюдному согласию. Не знаю, что аморальнее – совокупляться с матерью, зная или не зная, что это мать? Соседка от сына не родила, ибо была в возрасте. Может, она тоже была в неведении – сын насиловал её, когда она была пьяной. Позже сын женился, съехал, а женщину в прошлом году видела – не спилась. Никакой драмы, одна рутина.
Национальная гордость для якута всё. Всё лето празднуем день летнего солнцестояния, да и в другие времена года отмечаем те или иные важные для народа даты местечкового характера. Сейчас на мероприятия принято приходить в национальной одежде. Я с детьми в последний раз контактировала лет тридцать назад, когда была вхожа в школу. Думала, воз и ныне там, ничего не изменилось. Оказалось, его откатили далеко назад. Дети на своём родном с трудом (по слогам!) читают, понятия не имея, о чём речь. Их за это ещё и хвалят! Для чистоты эксперимента попросила прочитать отрывок на русском – уже лучше. Говорят, без языка нет нации. Велят одевать национальную одежду, но от этого мало что изменится, если человек говорит не на своём, думает на чужом языке. Ключевое слово здесь – думать. Важно, что думает, на каком – неважно. Не мне устраивать кипиш – не я кричала со всех утюгов о важности сохранения языка. Я сама перешла со своего на русский, чтоб найти хоть какую-то аудиторию. Раз пишу, значит, это кому-то, может, надо, и неважно, на каком языке выражаю свои мысли.
Наше время тает, тело медленно умирает. Одно радует – рожать нам точно не придётся. Можно было постараться, чтоб услужить родине, да и денег с этого поиметь. Но за то, что растишь, воспитываешь столько не дают. Я понятия не имею, как детей воспитывать по нынешней методичке. Там всё ежедневно, ежечасно меняется, а то, что уже вложено в юную голову, не вынешь, не сотрёшь. «Ещё недавно в оправдании нуждались дурные поступки, теперь в нём нуждаются поступки добрые» (Альбер Камю). И ты точно не прогадаешь, если не вложишь семя доброты. Вдруг оно взрастёт и превратит дитя в этакого увальня – в предмета насмешек, неудачника, лоха, может, и потенциального противника агрессивного большинства.
Не только добрым быть чревато, но и умным. Чтоб не маяться всю жизнь, а к финалу не написать таких строк, как эти:
Умения, навыки на все случаи жизни – вместо книг и всей остальной чепухи. Ведь им тоже придётся повторить наш путь, играя роль агента под прикрытием в очередной бездарной пьесе. Умение вовремя сливаться с толпой, переобуваться на ходу, менять вовремя маски будет востребовано всегда. Залог всего – молчание, остальное приложится.
Это хорошо, что стариками не рождаются. Всем суждено пройти свой путь, наматывая одни и те же круги, спотыкаясь, заблуждаясь, чтоб прийти к единственному выводу – выхода нет. Выигрывают, выживают циники. Людям без кожи, с открытым забралом уготовано койко-место только в психушке. Ведь жили, не ведая, что внутренний моторчик, адская работоспособность – это всего лишь биполярка, вдумчивость, меланхолия, глубокое понимание жизни – депрессия.
Пугают предельно откровенные тексты, частично отражающие твоё внутреннее «я»: «Мне хочется это всё делать, меня разрывает на части от потребности рисовать, писать, делать что-то ещё. Оно не даёт мне спать, не даёт мне есть, не даёт мне жить. Оно требует быть сделанным – мне надо. И это одна история. Оно меня просто иначе съедает, оно хочет быть реализованным. Каждая картинка хочет быть нарисованной, каждый текст хочет быть написанным. Я не могу от этого отвлечься, оно живёт у меня в голове, и пока я от него не избавлюсь, оно съедает меня изнутри. Я даю себе отчёт, что я столько работаю, чтобы многого, очень многого не чувствовать – очень многого не чувствовать и об очень многом не думать. Я предпочитаю, конечно, пахать по 17-18 часов в день, чтобы не жить. Я старательно не живу, когда есть такая возможность. Я пытаюсь, но я не могу остановиться. Я не могу остановиться, потому что мой мозг продолжает работать – писать тексты, придумывать проекты. Я не умею его останавливать. Я не могу остановиться, потому что мой мозг продолжает работать – он продолжает писать тексты, он продолжает придумывать проекты, он продолжает делать картинки. Я не умею его останавливать».
Ключевое моё слово – «частично». Автор с биполярным расстройством личности. Фрагментарно почувствовала это недавно, когда хотела скриншотить собственный сон, ибо там были готовые страницы написанного текста. В том сне я писала. Уже начинать мне бояться самой себя? Могу писать быстро и много, когда прёт, и оно почти всегда прёт. Оказывается, это не есть хорошо. Но у меня есть противоядие. Я умею чередовать – пишу с перерывами, переключаясь на другие дела. Упрощенная, подстроенная под себя техника «помидора». О том, что существует такая техника, узнала только в прошлом году. Потому опасность выгорания сводится к минимуму. Секрет того, как не стать клиническим алкоголиком – в отсутствии запоя. Если ты и алкоголик по американской шкале, то разовый. Секрет того, как писать без конца книги и не сойти с ума – уверенность в моменте в том, что ты пишешь последнюю книгу. Выложиться сейчас на все сто, ибо другого шанса и способа выговориться не будет.
Сейчас многие пишут, компенсируя этим своё молчание, отчаяние. Это своего рода самотерапия, способ отвлечься от мира, от всего, что достало.
Если текст – это твоё сжатое «я», нутро в словах, оно облегчает работу, сами знаете, кому. Это всего лишь слова, следующие за меняющимися образами твоего истинного «я». Живущие под прикрытием не всегда молчат. Они убалтывают всех, уводя от сути куда-то, не туда…
И ещё. Дураки не есть плохо. На них мир держится. Они – залог того, что мы живы. У якутов прежде бытовало мнение о том, что, желательно, чтоб ребёнок был даже не середняком, а никаким, чтоб не мозолил никому глаза, чтоб никто не сглазил.
Нужно помнить, что авангард падёт первым. Эффект домино никто не отменял, падут все, но будет время на подобие куража, пока очередь дойдёт и до тебя.