Венера Петрова – Замки на цепях (страница 6)
Не могу вспомнить, о чём она ещё говорила? Что-то связанное с утюгом… И с отцом – главредом. Помнится, я была больше шокирована не изнасилованием (которое происходило не раз) девочки, а поведением отца. Да и про мать она много чего говорила. Только вот, что именно? И при чём тут утюг?
Зачем гадать, если есть дневники. Но там не густо, почти пусто: «29 июня 2008 года. «Заря» приходила. Её изнасиловали, ограбили». В моменте казалось, что из этих так называемых детей вырастут, мягко говоря, монстры. Из их компании Порох стала многодетной матерью. Кто знал, что эта кроха с мышиными глазками превратиться в кошку. Её сестра, которая всех особей мужского пола их компании наградила триппером, не в курсе, кем она стала. Специально не интересовалась, а надо было. Возникшая из ниоткуда Заря вдохновит меня на новые подвиги. Пишу одновременно с этой другую книгу по мотивам произведений прошлых лет, написанных в стол. Почему бы не писать ещё что-то, основанное на реальных судьбах? Постфактум.
Столько раз изнасилованная крошка Заря родила ли сама, кем она стала? Неужели с годами стала белой и пушистой? Такие козы разве превращаются обратно в невинных овечек? Если только что-то их не заставит, не вправит мозги на место тем же утюгом, но такое вряд ли бывает. Про утюг буду вспоминать по ходу дела. Я бы охотно поверила, что она до сих пор сидит на мефедроне, работает передком за дозу. Та Заря из моей книжки давно выросла. Явно поумнела, хотя соль мозги не оставляет. Что-то мне подсказывает, что она крепко сидит на веществах. Или мне хочется так думать. Да я об этой Заре не вспоминала ни разу ровно 17 лет. В то время, когда она без трусов щеголяла, соли в наших краях не было. Или она уже была?..
«Не верьте всему, что видите. Ведь даже соль выглядит, как сахар». Верим арабам…
При данных обстоятельствах, когда мир стремительно меняется, что не успеваешь реагировать, следить за гонкой мнений и соображений, в которых исключается наличие хоть какого-то собственного, следовало бы иметь стойкую память и продолжать, несмотря ни на что, кротовую работу.
Между тем, холодильник источает уже не первый SOS, требуя решительных действий другого характера. Уместен тут Юрий Нагибин, хотя нужда в его жизни вроде не присутствовала. «Халтура заменила мне водку. Она почти столь же успешно хотя и с большим вредом позволяет отделаться от себя. Если бы родные это поняли, они должны были бы повести такую же самоотверженную борьбу с моим пребыванием за письменным столом, как прежде с моим пребыванием за бутылкой. Ведь и то, и другое – разрушение личности. Только халтура – более убийственное».
В безденежье есть один существенный плюс. Отметается лишнее, без которого вполне можно обходиться. Отходят в сторону соблазны, от которых один вред.
Когда вдруг оживают забытые страницы из учебника истории, тебе как-то по барабану. В детстве примеряли на себя разного рода роли, воображая себя в той или иной эпохе, чтоб как-то развлекать себя на скучных уроках истории. В совковом однообразии глухой провинции прошлое больше будоражило ум. Даже год 38-й казался нам, детям, звонкоголосым, дружным раем, от чего сейчас волосы дыбом встают. Вот что делает с людьми кинематограф, да и литература, оказавшаяся простой агиткой. С таким разукрашенным прошлым можешь быть уверенным в исключительности будущего. Стоит заметить, будущее подразумевалось, как всеобщее, что неудивительно, индивидуального, персонального, личного не было и в прошлом, и в настоящем. Ставка делалась лишь на то, что это общее блюдо будет похоже на индийское тали. Никому в голову не приходило, что всех рылом в общее корыто будут тыкать. Утешает одно – будущего никому никогда не догнать. Оно оказывается где-то там за горизонтом, а горизонт, как мы знаем, оптическая иллюзия. Потому не стоит опускать руки, уходить в себя, заниматься вечным самоедством или брюзжанием на всех и вся. Какие у крота врата? Рылом рыть без рыка, чтоб однажды увидеть свет и ослепнуть навсегда. Вот удел угнетённых, униженных и оскорблённых.
Радоваться надо, что оживают картинки, обнажаются детали. Не любила историю, ибо не удавалось знать назубок даты, она сама решила заняться мной. Это учебники были скучными, практические занятия более интересные. Вот не думали, не гадали, что не только политика вламывается к тебе домой в отместку за то, что ею не интересовались, но и история мстит за шпоры, зубрёж, незнание и не любовь.
Засыпали в одно время, просыпаемся в другой эпохе. И никто не знает, в каком веке проснёмся завтра. Если проснёмся. Но это вовсе не беда – нам всё ещё по барабану, ведь мы по-прежнему не интересуемся политикой, не знаем историю. Литераторы разом все превратились в сказочников, мистификаторов. Остальные или кроты-провокаторы, или ушли в запой, расчищая путь полчищу новаторов.
Я же писулька в свободном полёте, чей творческий подъём совпал не с тем временем. Этот полёт в никуда отвлекает от дум о хлебе насущном, о быте, который подозрительно точно зеркалит картинки из учебников истории, и только. Пользы от него никакой. Ещё чуть-чуть, и некоторые фрагменты любой писанины будут походить на строки из очередного блокадного дневника. Кого вдохновят опусы опустошённых? Одно утешает – литература стоит особняком от всего. Свежо предание. Она не уполномочена учить уму-разуму, воспитывать нужные чувства, прививать навыки на выживание. О том, что такое литература, были гениальные слова устами учительницы литературы, героини детективного сериала. Сюжет был настолько крутым, что забыла поставить на паузу на этом месте, в надежде вернуться к моменту позже, но не нашла ещё. Найду – стащу.
Одна моя хорошая знакомая утешила, мол, придёт время, умные поймут. Те же слова говорили аксакалы ровно тридцать лет назад, а воз и ныне там.
Мечтая о том, чтобы внучка не доела вкусняшку, ей самой же привезённую, ибо у бабушки вечный голяк, посмотрела докфильм о ненцах-кочевниках, об их быте, о молодой тундровой женщине, сбежавшей в поисках лучшей жизни в Дудинку. То, что есть люди, которым живётся намного хуже, заставляет забить на свои временные трудности. С какой стати должна читаться чистая безнадёга моих глазах? Огня нет, ибо возраст. Могу раздуть, если надо, но это чревато.
Ещё мечтаю забить на эту литературную безнадёгу, ибо начинается сезон охоты. Местечковый мем о некоем парне с полей (это его псевдоним), который забил на всё, решив всерьёз заняться писаниной. На того, кто много пишет, говорят: «Ты что, хочешь уподобиться «Парню с полей»?». Кстати, так сказал муж ещё одной литераторше, а таковых у нас много, которая в обычном режиме трудится, как пчёлка. Улетит за поля, а кто будет по хозяйству трудиться? Мне пока некому спустить с небес на землю. Тоже следовало бы обратно превратиться в пчёлку, прервать полёт и возвратиться с поля брани в улей…
Кстати, документалка оказалась старой. Неизвестно, что стало с героями – оленеводом-алкашом, молодой женщиной с шестью детьми, курящей, как паровоз. Стали ли они жить лучше? Ведь сами они говорят в фильме о том, насколько богата их земля. Очень даже может быть, ибо заработать лёгких денег сегодня можно всем. Но о миллиардере-ненце никто почему-то не пишет.
Хотелось начистоту, получилось, как всегда. О ныне живущих от имени ныне живущей говорить что-либо, глубоко копнув и набрав воздуха, не принято. Зато об ушедших или уехавших в никуда можно всё. «Таким Бог дал талант, а Бес забирает душу. Вот и получается некая двоякость, несовместимая ни с моралью, ни с какой-либо ответственностью за близкого. Это пустые личности, воспевающие то, что им самим недоступно и непонятно».
Вы не поверите – это о Белле Ахмадуллиной!
Неужто всё напрасно?
Между тем, весна с упорством оттесняет зиму.
Скоро кротам будет проще. Ну, а пока предстоит ворошить вручную землю хоть в теплице.
Боялась, что уподоблюсь «парню с полей», но узнав, что другой стрелец, который всего на пять дней младше меня, за аналогичный отрезок времени успел написать 103 книги, успокоилась.
О моих около двадцати и заикаться не стоит. Значит, ещё не вечер, нужно убрать заслон и двигаться дальше. Помня о том, что тот, кто не с полей, пишет, чтоб не сойти с ума или не приложиться вновь к бутылке, хотя претендует на звание гения. Совесть у него точно гениальная, чем лично я похвастаться не могу. Не хватало, чтоб ещё совесть мучила в наше непростое время. Всё горе от ума, совесть тоже плод ума и фантазии. Пусть буду трижды дурой, как меня и величают, чем страдать от собственной совести.
Не новость, что мужики меряются членами, о совести вслух обычно не говорят. У меня ни члена, ни совести, на равных с ними я не буду никогда. Двадцать для бабы потолок. Будь у меня член, я бы и больше выжала, ибо не отвлекалась бы на быт, готовку, уборку, стирку, на огород, на голод, на выживание, чужие проблемы, на детей, родителей, и ещё хер его знает, на что.