Венера Петрова – Замки на цепях (страница 10)

Впору вспомнить одну из шести заповедей Иосифа Бродского: «Всячески избегайте приписывать себе статус жертвы. Каким бы отвратительным ни было ваше положение, старайтесь не винить в этом внешние силы: историю, государство, начальство, расу, родителей, фазу луны, детство, несвоевременную высадку на горшок – меню обширное и скучное». Это перекликается с рассуждениями Хакамады о том, что надо жить здесь и сейчас в полной автономии, наслаждаясь фактом жизни. Ведь другой у нас не будет. «В момент, когда вы возлагаете вину на что-то, вы подрываете собственную решимость что-нибудь изменить и увеличиваете вакуум безответственности, который так любят заполнять демоны и демагоги, ибо парализованная воля – не радость для ангелов. Вообще, старайтесь уважать жизнь не только за её прелести, но и за её трудности. Они составляют часть игры, и хорошо в них то, что они не являются обманом. Всякий раз, когда вы в отчаянии или на грани отчаяния, когда у вас неприятности или затруднения, помните: это жизнь говорит с вами на единственном хорошо ей известном языке».

Просто жить, закрыв сезон, не совсем получится. У меня завал стихов, на родном якутском. Их перевести нет никакой надобности и возможности. Выбрать нужные, сравнять шрифты, втиснуть в один сборник – не требует особого усердия. Время, надеюсь, найдётся. Не всё же 24 часа в сутки стоять раком в огороде.

Надо остановить поток слов, прервать вещание внутреннего телевизора, переключив канал на более лайтовые передачи. Или подключиться выборочно к внешним источникам, к таким, как Хакамада. «Возраст – это часть вашей личности. Это право быть самим собой». Слава богу, я в таком возрасте, что заслужила право быть самой собой. И никакие бабы чумные мне не указ.

«Любите себя наотмашь, больше, чем родину, детей, мужчину» (Ирина Хакамада). Соответственно, мы любим родину больше, чем детей, мужа, меньше, чем детей. На себе же ставим крест. Хотя по многим приметам расклад ныне может быть иным. У меня лично свой собственный расклад. Порядок в доме в полном приоритете. Всё остальное потом. Если даже завтра вдруг война, полы должны быть в идеальной чистоте. Чистота в мыслях, поступках и помыслах – это по настроению.

Ирина Муцуовна не только за полную автономию в вечно изменчивом мире, но и за демократию, равноправие в семье. Ибо только разрешив мужу изменить, можно изменять безбожно самой. У неё же своя точка зрения на всё остальное. «Хочешь свободы – научись быть один. Только так рождается внутренняя устойчивость. Только так появляется возможность выбирать – а не цепляться». «Реальная мудрость – это, когда вы перестали хотеть быть режиссёром в жизни. Вы становитесь не режиссёром, а зрителем, особенно в острых ситуациях. Вы просто наблюдаете. Это даёт огромную энергию и абсолютно точечное правильное решение. Вы выступаете в качестве зрителя, который даёт оценку качества этому спектаклю, где, в том числе, играете вы сами – роль, навязанную извне. Все древние философы были равнодушными анализирующими наблюдателями. Нужно попробовать стать зрителем себя и жизни вокруг». Только спокойствие, иди и смотри, молчи, по возможности, и не думай. Это как-то перекликается с Бродским:

«Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.

Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,

слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся

шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса».

Как-то так. Сегодня попробую стать никем, слиться не с интерьером, а с чем-то другим.

Все оттенки чёрного

«Но дорога бережно

Подведёт на цыпочках

И усадит весело

В чёрный воронок».

Александр БУРДИН.

Помнится, мой папа, будучи уже глубоко пожилым, с утра говорил сам себе: «Настал ещё один день. Надо бы составить план. Какой план, если нечего делать».

Вот и я по инерции просыпаюсь рано, чтобы идти с новыми силами к станку. Потом вспоминаю, что станок зачехлён до лучших времён, пора и честь знать, пятнадцать книг за первый квартал года – это уже перебор.

Вишенка на торте – сборник стихов, который намеревалась делать всё лето, а получилось за день. Эта вишенка мне лично ни к чему. Просто многие знают меня, как поэта. Мол, это преступление – убивать в себе поэта. Стихи никуда не делись, ждали своего часа. Вернее, стали изгоями. Есть такой эпитет – «сонумсах». Не знаю, как это переводится дословно. Этим эпитетом, обычно, награждают весьма ветряных особ, которым нравится всё новое, незнакомое. Нелестный эпитет, но в творчестве – самое то. Вода в закрытом водоёме тухнет, так и в творчестве – если нет стремления к чему-то новому, то будешь до конца своих творческих дней лепить «пельмени» по образцу и подобию уже написанного набора слов, иногда отвлекаясь на злобу дня и, что хуже, в угоду дня. Как бы сама пишешь отзыв на своё собственное.

Было бы странно в моём перезрелом возрасте изображать какие-то глубокие чувства, а без них стихи – поверхностные, вымученные искусственно. Ну, можно выжать описательно лестные, даже очень нежные. Это не то, не то… Если даже оскорблённая Муза посетит однажды, какие могут быть стихи после тринадцати лет брака? Бракованные. Бог с ними, со стихами, меня ждут иные дела. Хотя стихи сейчас самое то. Сказки, фантастика и стихи, (но только внешне лайтовые) на верхних строчках хит-парада. Какой хит, какие стихи, да и другие книги, если тупо жрать нечего? Может, пора уже начать блокадный дневник образца 2025? Или ещё рано, будет намного хуже? Помнится, когда впервые рожала, берегла даже стон, думая, что будет ещё хуже, чем я тогда выражу свою боль.

Чтоб как-то облагородить тему, добавлю сюда Бродского. Из заветов Иосифа Бродского: «Мир несовершенен. Золотого века никогда не было и не будет. В свете этого – или, скорее, в потёмках – вы должны полагаться на собственную домашнюю стряпню, то есть управлять миром самостоятельно. Но даже в пределах вашего собственного пирога вы должны приготовиться к тому, что вам, по всей вероятности, придётся отведать в равной мере и благодарности, и разочарования».

Вместо того, чтобы идти к станку, топор мне в руки и в соседнюю ограду истреблять дикую малину. Когда-то родители посадили у себя в ограде дикую малину. Так она стала атаковать не только теплицу, уже готовилась к самозахвату всей территории. Мне удалось её истребить, выкорчевать корни. Хоть какие-то корни мне под силу вытравить, раз корни зла неуловимы… Но малина перекинулась на соседнюю ограду, где никто не живёт, и обратно рвётся. Придётся принять меры, причём, срочно. «Шла к рабочему столу, «как рабочий к станку – с тем же чувством ответственности, неизбежности, невозможности иначе» (Ариадна Эфрон о своей матери Марине Цветаевой).

Блокада образца 2025 – это, прежде всего, информационная, интеллектуальная блокада. У кого вынужденная, кто по доброй воле. Боюсь за это время мозги превратятся в студень. Потому отписываться хотя бы так, чтобы не слететь с катушек. Наши руки не для скуки. От труда физического никто никогда ещё не сошёл с ума.

Говорят, есть два типа людей: те, кто живёт воспоминаниями, 80 процентов, и те, кто настоящим. Подозреваю, из оставшихся 20 процентов большая половина живёт будущим. «Эти 80 процентов, большинство – самые несчастные люди. Они не стрессоустойчивые. Для них повтор – основа жизни. Врут, когда говорят, что характер меняется и всё в наших руках. Характер не меняется. Человек повторяет одну и ту же программу из поколения в поколение, то, что вложено с детства. Изменений никаких не может быть. Инерция – главный фундамент характера. Это то, что получаешь в детстве, то, чем ты живёшь. Воспоминания о славном советском прошлом – одна из основ инерционности. Не стрессоустойчивые люди любые изменения в жизни рассматривают, как удар по самим себе. Оставшиеся 20 процентов людей любые изменения воспринимают, как повод для саморазвития. Их мало всегда. Эти 80 процентов всегда задавят 20 процентов» (Юрий Крымов). Помню чётко тот день, самый, что ни есть, совковый, когда ужаснулась перспективы этого бесконечного повтора. В классе четвёртом или пятом, вроде. Мне повезло вырваться из заколдованного круга через несколько лет. Удалось сломать все стереотипы в мышлении и поведении, вытравить в себе всё тепличное, устойчивое, обычное в то время, и начать строить себя по своему усмотрению. Та, которую черти в чуме за ноги таскали, уверена, что главная ошибка моей матери, да и отца тоже, в том, что они меня выпустили слишком рано из теплицы на волю. Получается, всё это было во благо. И я могу их только благодарить за эту относительную свободу, иначе жизнь прожила бы в клетке, считая её частью интерьера.

Потому априори не могла застрять в прошлом. В этом моё несчастье. Но дань прошлому я всё же отдала, использовав его и к месту, и не к месту. «Я живу настоящим и будущим, но будущего у меня мало уже. Не нужно воспроизводить одну и ту же программу, она скучна». Тот же Крымов о душе: «Я не считаю, что у всех есть душа. Душу человек может потерять. И потеряв её, у большинства людей после смерти не будет ничего».

«Важно избегать пустых разговоров, настолько же важно избегать плохого общества. Под «плохим обществом» я понимаю не только порочных людей – их общества следует избегать потому, что их влияние гнетуще и пагубно. Я имею в виду также общество «зомби», чья душа мертва, хотя тело живо; людей с пустыми мыслями и словами, людей, которые не разговаривают, а болтают, не думают, а высказывают расхожие мнения» (Эрих Фромм). Это вместо мантры: «Вот наступил ещё один прекрасный день нашей счастливой жизни».